На Джейн эта небольшая речь произвела сильное впечатление, хотя она и не гналась за богат- ством. Она унаследовала кое-какие деньги от покойных родителей, поэтому не собиралась выходить замуж из чисто материального расчета. Но в Макгрегоре ее привлекали энтузиазм и умение строить далеко идущие планы. Если она хотела прожить жизнь с пользой и доказать, что может чего-то добиться, ей нечего было раздумывать. Без сомнения, ей следовало принять предложение графа.

И все же она колебалась, хотя сама не понимала почему. Наверное, определенную роль играло отношение слуг и очень уж глухое место. Она приняла приглашение Макгрегора, чтобы осмотреться и все обдумать, и не видела необходимости что-то решать всего через три дня после приезда.

Но мало-помалу она была вынуждена признаться себе, что устала от тягостной атмосферы этого дома и стремится на волю, пусть даже всего на несколько часов.

Такая возможность появилась у нее на четвертый день. Макгрегор неожиданно уехал по делам, а сэр Чарльз пошел к себе в комнату прилечь после завтрака. Джейн подняла глаза от своей скучной книги и вдруг обнаружила, что — о чудо! — облака расступились, и показалось бледное солнце.

Все сразу изменилось — и окрестности, и ее настроение. Вместо серой стены — прекрасный вид. Она обнаружила, что эту местность можно даже назвать красивой. Небо постепенно стало темно-голубым, все вокруг было залито мягким золотистым светом, и, когда она распахнула окно, в лицо ей повеял легкий ветерок. Джейн захлопнула книгу и резко встала. Все, больше она не намерена сидеть дома!

У нее вдруг стало очень легко на душе. Она поднялась к себе в комнату и переоделась в амазонку. Она знала, что Эдвард не одобрил бы прогулки без провожатых, но на таком узком полуострове заблудиться было невозможно. Ей ужасно хотелось добраться до побережья и окончательно стряхнуть уныние и скуку, которые было овладели ею в этом неприветливом доме. Она была уверена, что виной всему — непрерывный дождь и что если ей удастся отвлечься хоть ненадолго, то она вернется обратно обновленной и посмеется над своими фантазиями.

Грум-шотландец, который вышел из конюшни при ее появлении, явно не хотел седлать для нее лошадь, но Джейн не собиралась отступать, и в конце концов он пожал плечами и подчинился. Так же неохотно он предложил ей сопровождать ее (у него был очень сильный шотландский акцент), чтобы она не заблудилась, но она решительно отказалась: в его тоне ей послышалось презрение к англичанам и, возможно, ко всем женщинам, и ей вовсе не хотелось, чтобы ее прогулка была омрачена присутствием недовольного, критически настроенного спутника:

Грум был высоким темноволосым парнем довольно приятной наружности, хотя, подобно всем слугам, с которыми ей пришлось столкнуться, он как будто боялся, что от улыбки его лицо треснет пополам. Однако он помог ей сесть в седло и больше не пытался переубедить ее.

Она видела полуостров на карте, которую ей показывал граф. По ширине он редко где превышал десять миль и омывался Атлантическим океаном.

В тот момент Джейн больше всего хотелось добраться до побережья и посмотреть на острова, которые, как она знала, лежали и к востоку, и к западу. Макгрегор уверил ее, что в ясные дни можно увидеть даже Ирландию, и обещал ей экскурсию в том направлении, как только погода улучшится.

Видя неодобрение грума, Джейн решила не спрашивать у него дорогу и ориентироваться по солнцу. Очень скоро она забыла обо всем на свете, просто наслаждалась прогулкой. После стольких хмурых дней солнце казалось ей особенно ярким, и удовольствие молодой женщины омрачалось только тем, что грум оседлал ей слишком уж спокойную лошадь— видимо, он считал, что даме подходит именно такая. Как Джейн ни подгоняла ее, та отказывалась перейти в галоп и продолжала трусить неторопливой рысцой.

Но даже и при том, что двигались они довольно медленно, терпение Джейн скоро было вознаграждено. Поднявшись на холм, она увидела вдали море.

Местность, по которой она ехала, была в основном равнинной; Макгрегор был, вероятно, прав, говоря, что на такой болотистой, бедной почве вряд ли будет расти что-нибудь, кроме вереска и мож- жевельника. Воздух был чист и пах морем, и с каж- дой минутой Джейн становилось все радостнее на душе. В этом аромате было даже что-то знакомое, хотя она и не могла вспомнить что.

И вдруг ее память услужливо подсказала ей ответ. Точно такой запах исходил от высокого стройного разбойника — запах моря, вереска и теплого песка. Ей немедленно снова представился и предводитель преступников, и сама сцена ограбления, да так ясно, как будто все это только что произошло.

Джейн приказала себе не думать о недавнем инциденте и пришпорила лошадь, которая по мере приближения к морю подняла голову повыше и навострила уши, как будто предвкушая что-то инте- ресное. Солнце уже пекло вовсю. Ей стало жарко и захотелось пить.

Берег оказался каменистым и довольно унылым, но вид водной стихии, открывающийся с берега, примирил Джейн со всем. Море было серым и не- приветливым, несмотря на палящее солнце. Начинался отлив.

Поколебавшись секунду, Джейн спешилась. Приятно было чувствовать прохладный бриз на ко- же и соль на губах. Кругом не было ни души. Джейн оставила лошадь щипать траву и направилась к кромке воды.

Соблазн был велик. Джейн хотела было снять сапоги и побродить по воде босиком. Она с детства любила ощущение холодной воды и песка под босы- ми ногами.

Однако снять сапоги и особенно снова надеть их без посторонней помощи было непросто. К тому же она боялась, что какой-нибудь рыбак застанет ее в таком компрометирующем виде. Нет, ей придется оставить эту идею. Джейн ограничилась тем, что сняла шляпку и расстегнула пуговицы на тесном вороте амазонки.

Она решила, что ей не составит труда добраться до нагромождения камней на некотором расстоянии от берега, где она могла бы спокойно посидеть. Ребенком она провела много счастливых часов на морском берегу, ей никогда не надоедало смотреть на море или исследовать лужи после отлива.

Ей пришлось придерживать подол амазонки одной рукой, и оказалось, что, не имея возможности балансировать, в жестких сапогах для верховой езды перескакивать по скользким камням совсем непросто. Она не одолела и половины пути, как вдруг плоский камень зашатался под ее ногой. Джейн потеряла равновесие и упала назад, размахивая руками и понимая, что ничего уже не исправить.

Впрочем, это происшествие было скорее забавным, чем опасным. Здесь было неглубоко, и Джейн обнаружила, что сидит посреди очень твердых и неожиданно острых камней в ледяной воде почти по пояс. Из-за отлива никакой опасности не было, но вода была довольно холодной, а камни — не самым удобным сиденьем.

Несколько секунд она не двигалась, с трудом переводя дыхание от холода. Ее тяжелые юбки промокли, и она невольно вспомнила, что здесь как- никак север Атлантики.

Она выругалась, используя словечко из лексико- на деда, а потом рассмеялась. Ну и дурацкое положение! В ее возрасте пора прекратить поддаваться минутным импульсам. Поделом ей будет вернуться в Макгрегор-холл в мокрой амазонке и сапогах и заслужить насмешку и презрение слуг!

Она была так уверена, что вокруг никого нет, что чуть не подскочила, когда насмешливый голос за ее спиной произнес:

— Это что, новый способ плавания, мисс? Денек, конечно, сегодня погожий, но вам было бы лучше сначала избавиться от нижних юбок. А то как бы течение не унесло вас в Ирландию!

Глава 5

Джейн было очень досадно, что ее застали в та- ком дурацком положении, но, резко повернув голову на голос, она поняла, почему никого не заметила раньше. Обладатель голоса сливался с окружающим ландшафтом.

Он как будто сам только что искупался. Его белоснежная рубашка была расстегнута почти до пояса, открывая атлетическую загорелую грудь. Кожаные штаны и сапоги были точно такого же цвета, как папоротник у берега. Он стоял широко расставив ноги, уперев руки в боки и смотрел на нее с насмешкой во взгляде. Он говорил с еле уловимым шотландским акцентом, который совершенно отсутствовал у Макгрегора, но как образованный человек, а не так, как слуги в замке, которых Джейн понимала с большим трудом.

Ей на помощь пришло чувство юмора. А что, ситуация была и впрямь очень забавная, и он имел полное право потешаться над ней!

Честно говоря, мне хотелось побродить по мелководью — сегодня так жарко! — сказала она с улыбкой. — Но я все же собиралась снять хотя бы сапоги!

Незнакомец рассмеялся, и Джейн подумала, что он очень привлекателен. Он двигался легко и грациозно, как дикий олень. Он без труда прошел по камням, на которых поскользнулась она сама, и на- вис над ней, разглядывая ее без малейшего стеснения.

А я-то думал, это новая форма времяпрепровождения у вас в Англии, — с усмешкой проговорил он. — Но каким бы жарким ни был день, море здесь всегда холодное, не такое, как у вас на юге, мисс. Поэтому, если вы не хотите простудиться, вам лучше вылезти из воды.

В его низком голосе было что-то неуловимо знакомое, но Джейн решила, что это из-за его шот- ландского произношения.

Да, я уже заметила, что вода не особенно теплая. А что находится к западу отсюда, Ирландия?

Да, но до нее плыть и плыть. Вы бы застряли на каком-нибудь острове — и вас наверняка приняли бы за русалку! — отозвался он шутливо. — Не думаю, что вам удалось бы достичь Ирландии!

Он протянул ей сильную загорелую руку, и она с благодарностью схватилась за нее: прилив был так силен, что ей было бы трудно встать самой. Он без труда поднял ее, возвышаясь над ней, хотя тяжелые намокшие юбки тянули вниз.

Внезапно Джейн вскрикнула и снова бы опустилась прямо в холодную воду, если бы не его сильная рука. Падение нанесло ущерб не только ее достоинству: левую лодыжку пронзила острая боль, и Джейн почувствовала, что не может наступить на ногу.