— Это нормально, Клэй. Мы справимся с этим. Вместе, — напевала она, моя голова уткнулась в мягкую кожу ее шеи. Вместе. Это слово, с которым я могу жить.


* * *


Я не знаю, как долго были на озере. Но быть там, с Мэгги, плача как маленький ребенок, давало почувствовать странное очищение. К тому времени, как мы отправились к Руби, начало темнеть. Я был более измотан, чем когда-либо. Но к счастью, эта злобность внутри меня утихла. И я не мог не чувствовать, будто в какой-то степени повернул за угол. Мне была дана возможность сделать выбор, и я гордился тем фактом, что не выбрал тот, который закончился в крови.

Мэгги следовала за мной в своей машине. Я знал, что до смерти напугал ее, но она этого не показала. Только потому, что я знал ее так хорошо, я мог видеть ужас в ее глазах. Я знал, как трудно ей было видеть меня таким - рискованно близко к краю, с которого я падал раньше. Не зная, утащу ли я ее снова на эту темную дорожку.

Я желал сказать, что никогда не сделаю этого. Но правда была в том, я просто не мог быть уверен, и в этом была сложность. Последние два месяца я сдерживал свое поведение. Я существовал, думал, что прогрессирую, но в действительности у меня впереди еще долгий путь.

На подъездной дорожке у дома я, наконец, принял решение о своем будущем. Я знал это не то, чего все хотели от меня, но оно было мое. Я принял его. Я. И от этого я чувствовал законную гордость.

Руби расхаживала по гостиной, когда мы с Мэгги зашли через дверь.

— Клэй, — вскрикнула она, кинувшись ко мне. Я был окружен ее руками с ароматом пачули и почувствовал вину за то, что заставил ее волноваться. Мэгги стояла в дверном проеме, пока Руби не заключила ее в объятия. Тетя держала нас обоих, плача и рыдая. — Если ты не хочешь, чтобы я продавала дом, я не буду. Клэй, прости меня, я понятия не имела, как много это значит для тебя, — сказала Руби сквозь слезы от облегчения, что я был дома и цел. Без увечий угрожающих жизни. Никаких стимулирующих алкогольных и наркотических средств. Был лишь страх Руби и Мэгги, когда я так терял себя. И это сделало выбор, который я принял в машине, более ясным.

Я выбрался из захвата Руби.

— Нет Руби. Ты не можешь принимать решения, основываясь на мне. Я уже взрослый, а не маленький ребенок. Я не должен был все так воспринимать. Я не хотел напугать тебя. — Я поцеловал ее седеющую макушку. — Если тебе надо продать дом и магазин, тогда продавай. Ты должна делать то, что правильно для тебя, — заверил я ее. Мэгги обняла рукой мою талию, и я вжался в ее тело.

— Но если это делает тебя несчастным, мне это не нравится, — спорила Руби, и я поднял руку, останавливая ее.

— Ты всегда делала то, что правильно для меня, для Лисы, для магазина. На этот раз, сделай то, что правильно для тебя. — И я понял, я именно это и имел в виду. Это не уняло боль и глубоко укоренившийся страх, что меня предали, но чувствуя руки Мэгги вокруг себя, я знал, все будет в порядке.

Я посмотрела на свою девушку, которая смотрела на меня со слезами на глазах. Будет ли день, когда я не заставлю ее плакать? Я использовал подушечку большого пальца и стер влагу с ее щек.

Но она была права. Мы были вместе. И от этого все было хорошо.


ГЛАВА 23

— Мэгги —


Еще пять дней, и я официально закончу школу. Я сдала свой экзамен по английской литературе и была готова начать свою последнюю неделю в качестве выпускника. Это чувство было сладостно-горьким. Я была смесью волнения и страха.

Мои родители возили меня в тур по кампусу университета Джеймса Мэдисона две недели назад. Я заполнила и подписала кучу документов. Все было приведено в движение, и я чувствовала, что все так, как и должно быть.

Ну, по большей части.

Клэй изменился. Можно было бы подумать, что я уже привыкла к множественным колебаниям Клэйтона Рида. Я видела его на высоте и в падении. Я любила Клэя в муках его мании, и я любила Клэя, который пытался покончить с собой.

И затем я полюбила Клэя, который вернулся ко мне, который решил стать лучше и создать жизнь для нас обоих, вместе, в любой форме.

И я также любила этого нового Клэя. Но новое воплощение Клэя Рида заставляло меня нервничать. Что было глупо. Он не сходил с ума. Он не был злым и оборонительным. Он не был аномально счастливым и не пытался отчаянно заставить вещи в его мире заработать.

Нет, он был просто... довольным. Даже миролюбивым. Будто он пришел к какому-то соглашению, о котором я не знала. Я была не в состоянии ходить на терапию с момента его расстройства у озера. Мой график был настолько хаотичным со всей этой кучей встреч и подготовкой к экзаменам и к колледжу, что на это не было времени. Клэй был в порядке из-за этого. Он продолжал ходить на свои встречи дважды в неделю.

Мы продолжали проводить время вместе столько, сколько это было возможно, но теперь присутствовал какой-то электрический заряд, которого я не могла коснуться пальцем. Я замечала, что Клэй иногда наблюдает за мной, кажется, будто он пытается найти способ сказать мне о чем-то. Но момент проходил, и мы шли дальше, будто я не заметила странное выражение в его глазах.

Я больше не поднимала тему общественного колледжа, этого не делал и Клэй. Он рассказал мне об огромной сумме денег, которые ему дала Руби. Когда я деликатно спросила у него, что он планирует с ними делать, он не смог дать мне прямой ответ. Но что-то подсказывало мне, что он не включает в себя колледж. Я просто хотела знать, какие у него планы, но после его чрезмерной реакции после любого вопроса, связанного с этим, я попыталась отступить и лишь надеялась, что он поделится со мной, когда будет готов.

— Привет именинница, — завизжала Рэйчел и побежала ко мне, пока я очищала свой шкафчик. Я рассмеялась, когда она набросилась на меня, обнимая настолько сильно, насколько могла.

— И тебе привет. Мне нравится дышать, Рэйч, — выдохнула я, пока она сжимала меня. Она выпустила меня из объятий и осветила своей заразительной улыбкой.

— У меня есть подарки! Так много подарков! Не могу дождаться, когда отдам их тебе!

Я всегда думала, что Рэйчел была больше взволнована из-за дней рождений других людей, чем из-за своего собственного. Я шлепнула ее по руке.

— Ты не должна тратить на меня свои деньги. Мне ничего не нужно, — пожаловалась я, мне не нравилось, что моя подруга, нуждающаяся в деньгах, тратит на меня свою зарплату. Не тогда, когда знаю, что она должна откладывать на учебу.

— Пфф, не будь смешной. Конечно, я должна одаривать подарками свою лучшую подругу в ее день рождения! Это как прописанное правило дружбы, — протестовала она, и я не спорила с ней. О некоторых вещах с Рэйчел лучше не спорить. И все связанное с днем рождения было одной из этих вещей.

Я потерла пластырь, который прикрывал внутреннюю часть моего запястья, и не могла не улыбнуться. Оно ужасно зудело, но это был дискомфорт, с которым я могла иметь дело.

— Не могу поверить, что ты действительно сделала это. И что твой отец отвез тебя! Ты такая крутая, Мэгс! — заметила Рэйчел, качая головой.

В минувшие выходные мой отец поднял меня солнечным, ранним субботним утром и отвез в тату салон в соседнем городе. Я сделала руну Уруз, как и хотела. Моему отцу понравилось, что она символизирует, и он признал, что она была маленькой и сделана со вкусом.

— До тех пор, пока ты не делаешь розу на предплечье или слово «Мама» на костяшках, я согласен с этим, — произнес он, когда я рассказала о своей идее.

Уруз символизировала исцеление и храбрость. Это были качества, о которых мне надо было напоминать, и мне нравилось иметь что-то, что символизирует это на моей коже.

— Итак, твоя мама сказала быть у тебя дома к шести на феерический праздничный ужин! Я приношу свой знаменитый соус с тремя сырами и бобами! — сказала она взволновано, словно мировые проблемы могли быть решены с помощью соуса из сыра и бобов.

— Хорошо звучит. Только ты, Дэнни и Клэй. Ничего сумасшедшего и дикого, — сказала я, надеясь ее немного успокоить. Нет смысла давать ей надежду, что это будет какая-то грандиозная вечеринка, чего не произойдет.

Рэйчел послала мне забавный взгляд.

— Да, хорошо. Ну, я должна работать. Увидимся вечером! — произнесла она, спеша по коридору.

— Боже, Мэгс, что-то можно было похоронить там! Ты вообще его убирала? — я посмотрела через плечо и улыбнулась, когда увидела, что Клэй заглядывает в мой шкафчик. Я обернулась, чтобы обнять его и приподнялась на носочках, чтобы поцеловать его в губы, прежде чем вернуться к своему делу.

— Все не так плохо, — произнесла я в притворной самообороне. Клэй протянул руку и вытащил со дна листок бумаги, посылая половину моего содержимого падать на пол. — Молодец, ловкач, — пробормотала я саркастично, посылая ему свирепый взгляд, когда опустилась на колени, чтобы все поднять.

Клэй присел рядом со мной и собрал большую часть мусора, бросая его в корзину.

— Извини, что не увиделся с тобой за ленчем. Я увяз на встрече с мистером Хантом. — Клэй закатил глаза. Мистер Хант, методист, казалось, думал, что Клэй его любимый проект. Пожилой человек был полон решимости сделать из Клэя того, кого он считает продуктивным учеником старшей школы. Я бы никогда не призналась в этом своему парню, но я тайно хотела, чтобы то, что мистер Хант запихивал в его глотку, застряло, и он понял, наконец, что колледж и планирование будущего не было такой плохой идеей.

Клэй поцеловал меня в шею, посылая мурашки по коже.

— Я не мог пропустить ленч с именинницей, это совершенно непростительно, — произнес он хрипло мне в ухо. Черт, он мог бы превратить меня в месиво, не моргнув и глазом. Это был чертовски дьявольский подарок, и ему, казалось, нравилось владеть им, больше к моему наслаждению, а иногда и полному смущению.