– Он уехал рано утром, как только ему позвонили, и до сих пор не вернулся, – сказала Паулина.
– Кто звонил ему? – спросила Камилла.
– Не знаю. Из полиции, думаю. Камилла и Филипп переглянулись.
– Роуз еще здесь? – спросила Камилла.
– Господи, да. Со вторым стаканом «Кровавой Мэри» и сороковой сигаретой. Боюсь, что когда-нибудь она подожжет мой дом, – ответила Паулина. Она опять стала самой собой, очаровательной и заботливой.
– Как она восприняла новость?
– В полном отчаянии, названивает всем и каждому. Обвиняет во всем себя. Если бы они не рассорились, то ничего бы не случилось – таков смысл разговоров.
– Как большинство старых друзей, они вечно ссорились, – сказала Камилла, и обе женщины улыбнулись.
В машине завыла собака.
– Что это? – спросила Паулина.
– О, Боже, я совсем забыла, – сказала Камилла. – Это – Астрид. Мы привезли с собой Астрид. Я не могла оставить ее в том доме. Бедняжка, она пряталась под софой в библиотеке. Думаю, Роуз захочет взять ее себе, ведь это она подарила ее Гектору.
– Это именно то, что ей необходимо, – сказала Паулина. – Она уже планирует, как провести похороны. Торжественная месса в церкви Доброго Пастыря в Беверли-Хиллз. Она хочет, чтобы архиепископ Кунинг совершил богослужение – можешь себе представить? – и собирается устроить большой обед после похорон в лос-анджелесском «Загородном клубе». Ты не будешь возражать, если она все возьмет на себя?
– Конечно, нет, – сказала Камилла. – Роуз бесподобна в планировании приемов, другое дело, во что она их превращает.
– А теперь проходите в дом, – сказала Паулина. Филипп, наблюдавший за Камиллой и Паулиной сказал:
– У газетчиков сегодня будет знаменательный день из-за этой истории. Я удивлен, что они до сих пор не обрывают звонок у ворот.
– О, нет, я так не думаю, – сказала Паулина.
– Я имею в виду, что история подходящая. Знатная семья. Видная фигура в обществе. Миллионер – так во всяком случае, считают. Дядя Камиллы Ибери. Близкий друг миссис Мендельсон. Мне кажется, что это первополосный материал.
– О, нет. Я не думаю, что из-за этого поднимут шум, – повторила Паулина, покачав головой.
– А почему бы нет? – спросил Филипп.
– Так сказал Жюль, когда звонил. Он был в офисе Сэнди Понда в «Трибьюнэл».
– Но, Паулина, они забрали Раймундо, и он был в наручниках, – сказала Камилла. – Я видела его собственными глазами.
– Теперь они его отпустили. Вероятно, произошла путаница. Ну, что бы ни было, входите, а то у Роуз от волнения будет удар.
Филипп, будучи мало знакомым и в общем-то посторонним, отказался. Двадцать четыре часа назад он никого из них не знал и сейчас чувствовал себя неловко, оказавшись среди них в такой момент их жизни.
– Я не пойду, Паулина, лучше вернусь в пансион, проверю багаж и позвоню Касперу Стиглицу, чтобы сообщить, что я приехал.
Паулина посмотрела на него и улыбнулась.
– Счастливого дня рождения, – сказала она. Филипп в ответ улыбнулся, тронутый ее памятью.
– Я не знала, что у тебя день рождения, Филипп, – сказала Камилла.
– Столько произошло со вчерашнего вечера, что я сам забыл о нем, – сказал он.
– Сколько же тебе исполнилось?
– Тридцать.
– Мне тридцать два.
– Мне нравятся женщины старше меня. Камилла засмеялась.
– Я не знаю, как тебя благодарить, Паулина, что ты посадила меня рядом с этим замечательным человеком вчера, – сказала она. – Не знаю, что бы я без него делала.
Камилла и Филипп посмотрели друг на друга.
– Я позвоню тебе, – сказал он.
Когда Филипп выезжал со двора, на подъездной дорожке показался темно-голубой «бентли» Жюля Мендельсона. Он остановил машину у входа в дом и вышел из машины. Подойдя к Паулине и Камилле, он крепко обнял Камиллу. Филипп успел заметить, что он выглядел усталым.
Когда Филипп Квиннелл сказал Жюлю Мендельсону вчера вечером, отказавшись от вина «Шато-Марго» с аукциона Брешани, что у него нет проблем с алкоголем – «просто нет вкуса к этому», – он сказал неправду. Когда-то у него была эта проблема, закончившаяся ужасными последствиями. В результате часть своей жизни, о которой он никогда ни кому не рассказывал, он посвятил искуплению своей вины. Дважды в год он ездил в небольшой городок в штате Коннектикут, где родился. Он был сыном врача, давно умершего, и получил хорошее образование благодаря государственной стипендии. Через дорогу, отделявшую Олд Сейбрук от Уинтроп Пойнт – анклава для богатых, приезжающих сюда на лето из Хартфорда и Нью-Хэвена, жила Софи Бушнелл, проводя дни в инвалидной коляске с тех пор, как в результате автомобильной катастрофы стала калекой.
В семь утра на следующий день после смерти Гектора Парадизо Филипп сидел в небольшом зале на бульваре Робертсона в Западном Голливуде, читая «Лос-Анджелес Трибьюнэл» и попивая кофе из картонного стаканчика в ожидании начала собрания анонимных алкоголиков. Он просматривал газету в поисках информации об ужасном событии, к которому оказался причастен. Его удивило, что об этом не упоминалось ни на первой странице, ни вообще в первой тетрадке. Еще больше удивило то, что об этом не было ни слова в разделе городской жизни, где публиковались местные новости. Наконец на странице с некрологами он обнаружил совсем неприметное, небольшое сообщение о смерти Гектора Парадизо. Он свернул газету пополам, потом в четверть, чтобы прочесть сообщение снова и узнать, есть ли в нем какая-нибудь новая информация.
– Что-то подозрительно, – сказала девушка, сидевшая на соседнем стуле и читавшая газету через его плечо.
– Хм? – произнес Филипп.
Девушка, пахнущая дорогими духами и шампунем, ткнула красивым наманикюренным ногтем в сообщение о смерти Гектора Парадизо.
– Говорю, что эта история не внушает доверия, – сказала она.
Филипп повернулся и посмотрел на нее. Она была молодая и очень хорошенькая, с темно-рыжими волосами и живыми голубыми глазами, взгляд которых выражал что-то среднее между кокетством и насмешкой. Хотя она была модно одета, ее манеры, голос и то, как она сидела, не соответствовали дорогой одежде. В ней было заметно больше чувственности, чем светскости, и Филиппу показалось странным и поразительным ее присутствие в столь ранний час на таком скучном мероприятии, как собрание анонимных алкоголиков на бульваре Робертсона.
– У меня такое же мнение, – сказал он.
– Хотите знать, что я думаю? – спросила она.
– Конечно.
– Он пошел на прием к Паулине Мендельсон, правильно?
– Откуда вы знаете?
– Он всегда ходил на приемы Паулины Мендельсон. Он был ее любимчиком. Вы наверняка знаете, что все светские дамы имеют любимчиков.
Филипп улыбнулся. Она ему нравилась.
– Но откуда вы вообще знаете, что у Паулины Мендельсон был прием?
– Я прочла об этом в колонке Сирила Рэтбоуна в «Малхоллэнде», – ответила она, пожимая плечами. – Я всегда читаю светскую хронику.
– Продолжайте.
– По моему сценарию, он по дороге домой зашел в «Мисс Гарбо»?
– Что такое «Мисс Гарбо»?
– Вы новенький в городе?
– Да.
– Это бар с кабаре. Место, куда состоятельные джентльмены с определенными наклонностями заходят по дороге домой с фешенебельных собраний, таких, как прием у Паулины Мендельсон, уловили мой намек?
Филипп кивнул, он уловил намек.
– Откуда вы так много знаете? – спросил он.
– Моя последняя работа. Я знавала таких парней. – Как Гектор Парадизо?
– Да. Я даже Гектора знала.
– Какая же была ваша последняя работа?
– Мы говорим о Гекторе, а не обо мне, – отрезала она.
– Конечно. Как вас зовут?
– Фло.
– Фло, а дальше?
– Фло М., – ответила она, делая ударение на М.
– О, да, извините. Я слабоват по части анонимности, – сказал Филипп.
– А зря. Я придерживаюсь правил. Никаких фамилий в «Анонимных алкоголиках».
– Вы правы. Извините. Я – Филипп Квиннелл.
– К., – поправила она. – Вы – Филипп К.
– Нет, не К., а Кв., – сказал он. – Я Филипп Кв.
– Что ж, я никогда не была сильна в грамматике, – сказала Фло, улыбаясь. – Вы не возражаете, если я закурю?
– Нет.
– Некоторые возражают. Теперь проводят так много собраний для некурящих. Главным образом по этой причине я прихожу сюда в такую рань, потому что здесь можно курить.
Она открыла сумочку, висевшую на плече на золотой цепочке и вынула золотой портсигар. Филипп заметил, что ее имя, Фло, было выложено сапфирами на крышке.
– Я бросила курить, но я так люблю этот портсигар, что не могу положить его в ящик и больше никогда не пользоваться.
Она прикурила сигарету от золотой зажигалки.
– Ну, это не основательная причина, – сказал Филипп.
– Для меня основательная, – ответила Фло. – Каждый раз, когда я открываю эту красивую коробочку, то вспоминаю о своих прежних проступках. Когда я употребляла наркотики, то держала в нем сигареты с марихуаной.
Филипп рассмеялся. Он хотел было еще расспросить ее о Гекторе Парадизо, но началось собрание. Фло пересела на стул позади него. Ни он, ни она не подняли руки, чтобы участвовать в собрании, но оба внимательно слушали выступавшего и смотрели на участников.
В конце собрания, во время молитвы, Филипп оглянулся на Фло. Она повторяла слова молитвы с закрытыми глазами, держась за руки соседей, сигарета свисала с ее губ.
– Увидимся на Родео-Драйв в пятницу вечером? – спросил он, когда они покидали собрание.
– О, нет, я никогда не хожу на собрания на Родео-Драйв. Впрочем, и на собрания на Седарс-Синай по воскресеньям тоже. Слишком людно там. Мне нравятся собрания, как здесь. Не встретишь никого из знакомых.
Филипп кивнул, озадаченный.
– Не хотите ли со мной пообедать как-нибудь вечером? Фло посмотрела на него и улыбнулась.
"Строптивая" отзывы
Отзывы читателей о книге "Строптивая". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Строптивая" друзьям в соцсетях.