— И вам того же, миледи. Хорошо выглядите сегодня.

К несчастью, и он тоже неплохо выглядит. Джайлс умел одеваться. И сегодня он смотрелся просто потрясающе в отлично сшитом сюртуке для верховой езды из тончайшей шерсти цвета кобальта, небесно-голубом узорчатом жилете, белых панталонах из оленьей кожи и начищенных до зеркального блеска черных ботфортах. Джайлс отлично смотрелся среди китайских ваз и золоченых драконов, предназначенных для того, чтобы запугать ее потенциальных женихов и заставить их ходить по струнке.

Однако Минерва ничуть не сомневалась в том, что уж его-то они не запугают. И ничто не заставит этого человека ходить по струнке, если он сам не захочет.

Она постаралась держаться безучастно.

— Если ты пришел повидаться с Джарретом...

— Нет, я здесь, чтобы увидеть тебя, — перебил ее Джайлс, бросая что-то на золоченый стул рядом с ней. И пояснил: — Я пришел на интервью.

Увидев, что на стуле валяется «Ледиз мэгэзин», Минерва почувствовала, что сердце ее взволнованно забилось. Что он прочел? Только объявление? Или главу из книги тоже?

— Ты подписываешься на «Ледиз мэгэзин»? — спросила она, надеясь, что в ее голосе слышатся снисходительные нотки. — Как смешно!

— Похоже, я не единственный, судя по толпе на твоем газоне, — ответил Джайлс.

Минерва удивленно заморгала.

— Какой толпе?

— А ты не знала? — Он усмехнулся. — Ну конечно, не знала. Иначе ты бы уже выскочила на улицу и обругала Оливера и Гейба, узнав, что они прогоняют джентльменов, как только те подходят к дому.

— Что-о? Эти надменные... А Джаррет? Разве его там нет?

— Без сомнения, он уехал на пивоваренный завод к тому времени, когда они завербовали войска, — ответил Джайлс. — Но они послали за ним, так что он наверняка присоединится к потасовке, как только приедет сюда. — Он с усмешкой прислонился к дверному косяку. — Не думаю, что тебе придется взять сегодня интервью еще у какого-нибудь джентльмена.

Минерва подозрительно на него посмотрела.

— Но тебя они почему-то пустили в дом, — заметила она.

— Они подумали, что я пришел к Джаррету, — объяснил Джайлс. — А я предпочел не разубеждать их. Они полагают, что я в настоящий момент прохлаждаюсь в кабинете, ожидая его возвращения.

Минерва направилась к двери.

— Что ж, можешь прохлаждаться здесь, если тебе это нравится, а я собираюсь дать братьям...

— Не так быстро, дорогая. — Оттолкнувшись от косяка, он встал так, чтобы загородить ей дорогу. — У нас с тобой есть кое-какое незавершенное дельце.

И, не отрывая глаз от Минервы, Джайлс закрыл дверь у себя за спиной.

Минерва почувствовала себя настолько неловко, что ей захотелось спрятаться.

— Тебе хорошо известно, что мы не должны находиться наедине в комнате с закрытой дверью, — заявила она.

— С каких это пор тебя интересуют правила приличия, Минерва? — усмехнулся Джайлс.

— Кстати, я не разрешала тебе называть меня по имени, — огрызнулась она.

Холодная улыбка Джайлса заставила ее замолчать.

— А я не разрешал тебе использовать меня в своих книгах, но это тебя почему-то не остановило, — парировал он.

Господи! «Успокойся, Минерва! Возможно, он выведывает у тебя какую-то информацию».

— Хочешь сказать, что читаешь мои романы?

— Неужели в это так трудно поверить?

— Признаться, да. Даже мои братья не утруждают себя этим, — заявила Минерва.

— Но ты не очерняла их в своих произведениях, — напомнил Джайлс.

Несмотря на что, что неловкость быстро перерастала в чувство тревоги, Минерва заставила себя улыбнуться:

— Если ты намекаешь на то, что...

— Ни на что я не намекаю, — перебил ее Джайлс. — Я утверждаю, что это так. — Он кружил вокруг нее, как акула, пытающаяся запугать свою жертву. — Ты превратила меня в своего главного мерзавца — маркиза Роктона.

Черт возьми! Он действительно читал ее романы.

Минерва попыталась разубедить Джайлса.

— Ошибаешься, — заявила она. — Всем известно, что прообразом Роктона послужил Оливер.

— Ну да, — кивнул Джайлс. — Видимо, поэтому у Роктона голубые глаза и темно-каштановые волосы.

— Господи, не могла же я в точности описать Оливера, — защищалась Минерва. — Я должна была хоть что-то изменить.

— Неужели? И именно поэтому у Роктона не мать, а отец покончил самоубийством? — продолжал Джайлс, голубые глаза которого сверкали от гнева. — Как ты умна, полагая, что люди и это примут за изменение каких-то деталей. Твоя такая маленькая личная шутка!

Минерва покраснела. Она даже представить себе не могла, что Джайлс будет читать ее романы.

— Ты делаешь абсолютно абсурдные выводы, — заявила Минерва.

— Правда? А что ты скажешь о строчках из «Незнакомца с озера», где несчастная леди Виктория влюбляется в Роктона и бросается в его объятия? — Он встал напротив Минервы. — Что он там говорит? Ах да! «Будь осторожна, дорогая, когда в следующий раз вздумаешь сыграть роль потаскухи. Некоторые мужчины не слишком-то хорошо относятся к шантажу». Тебе эта фраза не кажется знакомой?

Минерва не нашлась что ответить.

— Но все разъясняется в том абзаце, который я прочел сегодня утром...

С развязной уверенностью, которая неприятно задела ее, Джайлс направился к тому месту, где оставил «Ледиз мэгэзин». Взяв журнал в руки, он стал читать вслух:


«Леди Анна пробиралась сквозь толпу гостей маскарада, моля Бога о том, чтобы ее костюм Марии Антуанетты не показался друзьям лорда Роктона слишком вульгарным. Добравшись до кабинета, она испытала невероятное облегчение от того, что никто не обратил на нее внимания. Однако, войдя в комнату, леди Анна почувствовала, что там кто-то есть. Роктон, собственной персоной, облаченный в платье священника, стоял у камина».


Джайлс бросил журнал на стул.

— На этом глава заканчивается, — промолвил он. — А что дальше? Роктон обыскивает кабинет в поисках нужной папки?

Минерва замахала рукой, разубеждая его.

— Ну хорошо, я действительно использовала некоторые детали... маскарада, состоявшегося в доме лорда Ньюарша. Но я не понимаю, как...

— Ты поклялась, что никому не расскажешь о той ночи. — Джайлс подошел так близко к Минерве, что она ощутила исходивший от него пряный аромат одеколона «Букет гардений». — Насколько я помню, ты назначила за это цену, и я сполна заплатил тебе.

— Я и помалкивала... Во всяком случае, ни словом не молвилась о том, что ты совершил кражу, — сказала Минерва. — И ты должен радоваться тому, что я так поступила. Между прочим, если бы ты мне хоть что-то объяснил, я не стала бы задавать тебе лишних вопросов.

— Ну да, поэтому ты и описала эту историю в романе, — язвительно произнес Джайлс. — Не исключено, что ты даже преувеличила что-то, чтобы придать остроты случившемуся. Господи, ты превратила Роктона во французского шпиона! Зачем было вставлять этот инцидент в роман?

— Все объясняется довольно просто: я — писательница, — ответила Минерва. — И я придумываю свои романы. Это называется художественной литературой.

Джайлс прищурился.

— Но только не тогда, когда ты делаешь живых людей прототипами своих героев, — сказал он.

— Ты кое-чего не понял, — возразила Минерва. — Роктон — это не ты и не Оливер, у него вообще нет живого двойника. И только из-за того, что я использовала небольшой эпизод из нашего обще...

— Небольшой?! — вскричал Джайлс, сверля ее взглядом — Да ты описала наш поцелуй в первом же романе, в котором появился Роктон. Роктон увлекает героиню в переулок и силой похищает у нее поцелуй. Она дает ему пощечину за то, что поцелуй ей не понравился, а он говорит: «Почему ты решила, что мой поцелуй должен быть приятным?» — Он опустил глаза на ее губы. — Ты отлично знаешь, откуда эта фраза.

— Так ты и эту книгу прочел? — простонала Минерва. — Сколько всего моих романов ты прочел?

— После того, когда узнал, что ты описала в них меня? — переспросил Джайлс. — Все десять. Вот и представь себе мое удивление, когда я обнаружил, что в последних трех твоих «художественных» произведениях ты буквально кожу с меня живьем сдираешь.

— Не понимаю, почему ты так раздосадован, — сказала она. — Никому не известно, что Роктон — это отчасти ты. И никто об этом никогда не догадается.

— Это лишь потому, что ты не дала достаточного количества намеков, — проговорил Джайлс. — Очень умно с твоей стороны использовать меня. Любой другой привлек бы тебя к суду за клевету, но ты знаешь, что я не сделаю этого, потому что не люблю, когда кто-то сует нос в мои секреты. Поэтому ты и решила, что можешь безнаказанно использовать меня в своих книгах.

— Вы делаете из мухи слона, мистер Мастерс, — заявила Минерва.

— Да что ты! Интересно, когда ты собиралась включить сцену с кражей в свой роман? Может, уже в следующей главе?

— Я пообещала молчать об этом и свое обещание сдержу!

— А почему я должен тебе верить? Обо всем остальном молчать ты не сочла нужным.

Минерва исподлобья посмотрела на него.

— Чего ты от меня хочешь?

В поведении Джайлса произошла едва заметная перемена: гнев сменился чем-то более тревожащим. Казалось, он только что разглядел в ней женщину — женщину, которую можно соблазнить. Он был таким же на балу в честь Дня святого Валентина. Когда они танцевали, от его заигрываний у нее кровь закипела, а он оставался абсолютно безучастным, черт бы его побрал!

Джайлс посмотрел на нее из-под полуприкрытых век.

— Я хочу знать только одно: почему? Почему ты решила изобразить меня в своей книге негодяем? Почему задумала сделать меня прототипом своего героя?

— Ну-у... просто так, — пробормотала Минерва. — После того как Роктон появился на страницах романа, читатели стали присылать мне письма с просьбами написать про него еще.