Теперь Черкасов на своей шкуре почувствовал, что означает выражение «скрутить в бараний рог». Его и скручивало, стоило только представить, как Женька ведет Вику в ЗАГС, а он, как последний мазохист, является свидетелем всего этого безобразия. Промучившись весь день, он твердо решил назавтра сходить к Вике и поставить вопрос ребром: или она остается с Черкасовым, или он уходит из ее жизни. Звучало это, конечно, самонадеянно, да и не очень красиво, в конце-концов. Но Димка тоже больше не мог находиться в неопределенности. Либо пан, либо пропал.

С этой мыслью Димка лег спать. Но сон не шел. Наверное, так чувствует себя преступник перед казнью. Если она согласится, то Димка сам поговорит с Тихомировым. В конце-концов, тот все поймет. Не будет же Тихомиров силком удерживать Вику, если она любит Диму. А если нет? Что делать тогда? Как заставить себя отойти, если он обманулся, и Вика любит Женю? Об этом Черкасов старался не думать.

Только под утро он провалился в тяжелый сон, и проснулся около полудня. Димка решил не откладывать объяснений в долгий ящик. Позавтракав и приняв душ, он отправился к Вике, благо ее адрес накрепко врезался ему в память.

Вика провожала Камиллу домой. Откровенно говоря, ей вовсе не хотелось, чтобы Вельская уезжала прямо сейчас. Не хотелось оставаться одной в таком состоянии. Ее мучила необходимость разговора с Женькой. Она злилась на себя, стыдилась того, что до сих пор не выкинула Черкасова из головы и этими своими метаниями предает замечательного человека. Женька умудрился заставить ее быть счастливой. И оставить его ради Димки было последней подлостью. Но и Черкасова забыть она так и не смогла окончательно.

Камилла смотрела на нее, как на умалишенную, и, как могла, отговаривала от самоубийственных, с ее точки зрения, поступков.

— Ну что ты заладила, как старый попугай? «Надо поговорить-надо поговорить» — возмущалась она.

— Вот скажи, ты что, серьезно готова пожертвовать таким мужчиной, как Женька, чтобы остаться с этим уродом Черкасовым?

— Не знаю я, Мил! — раздраженно огрызалась та.

— Но обманывать Женю, пытаясь закончить свои интрижки с Димкой у него за спиной, считаю нечестным.

— Боже мой, какая нечеловеческая честность! — досадливо хлопнула себя по лбу Вельская. — Вот ты сейчас правильно сказала: интрижки. Ты пойми, пожалуйста, что поступаешь, как дура. Чего ты добьешься, рассказав Женьке обо всем этом?

— Очищу вою совесть.

— Тебе твоя гребаная совесть что, дороже счастья и спокойствия Жени? То есть молчать тебе совесть не позволяет, а плюнуть в душу хорошему человеку — всегда пожалуйста?

— Милка, ну ты же знаешь, что все не так — сильно страдая, простонала Вика — А если не так, то послушай меня, коза упрямая. Пока ты не поцеловала Черкасова, не переспала с ним у Женьки за спиной, или не вознамерилась уйти к этому гоблину, молчи в тряпочку, как партизан, поняла?

— То, в чем ты собираешься каяться перед Женькой — бред твоего ушибленного на голову чувства справедливости. И ни в чем ты перед ним не виновата. По крайней мере, пока — поморщилась Камилла. — Все то, что с тобой происходит, происходит исключительно по вине Черксова. Не любовь это, Вик — смягчилась она, видя, в глазах подруги обиду. — Это просто «круги по воде». Знаешь, говорят «все приходит, стоит только расхотеть». Как только хочешь чего-то сильно и не получается, твое желание становится навязчивой идеей, потом, потихоньку, сходит на нет. А стоит расхотеть- и опа! все само собой получается. Только тебе уже объективно это не нужно. Просто страдаешь по инерции.

— Хорошо, если так… Только и молчать я не могу — покачала головой Вика.

— Ну ладно — закатила глаза Камилла. — Но твоя совесть будет удовлетворена, если ты просто расскажешь Женьке, что Черкасов к тебе неровно дышит, и ты не хотела бы видеть его на свадьбе?

— Ну…

— Послушай, Солнце. Ты ведь не говорила Диме, что любишь его?

— Нет, но…

— Не обещала уйти к нему? — перебила Камилла

— Нет…

— Так вот — торжественно объявила Вельская — если это все так, то ты и не соврешь Женьке.

— Ты так считаешь? — задумчиво спросила Вика.

— Ой, все! — устало махнула рукой Камилла. — Говори, что хочешь, только не жалуйся потом. Мне, кстати, собираться надо, Солнц. Сегодня приедет Женя, и меня уже здесь не должно быть к тому времени.

— А может, останешься еще немного? — с надеждой посмотрела на нее Вика

— Нет, подруга — вздохнула Камилла. — Завтра на работу, мне потом поздно возвращаться, а тут еще вещи… Не вариант, в общем.

Через пару часов сумка Вельской была собрана.

Вика вызвалась проводить Милу до дома. Вернулась она только около полудня. Поставила чайник, оглядела квартиру и решила как следует прибраться к Жениному приезду. Попутно она размышляла о том, что сказала ей Мила. По сути дела, она была права. Вика ничего Черкасову не обещала, Жене не изменяла, но… Была небольшая загвоздка.

За то время, пока Черкасов создавал ей «круги на воде» она разуверилась в том, что любит Женьку и хочет за него замуж. Вика уже заканчивала мыть полы, когда в дверь позвонили. Она бросила взгляд на часы, гадая, кто это может быть. Была половина третьего, и, значит, это не Женя. Что-то забыла Камилла? Вика посмотрела в глазок и нахмурилась. За дверью стоял Димка. Нехотя, она открыла дверь и отступила в прихожую, позволяя войти.

— Что ты хочешь, Дим? — нервным голосом поинтересовалась она и оперлась на закрытую дверь.

— Того же, что и в пятницу, Вика. — Димка судорожно стиснул ее руку и уставился на нее блестящими глазами. Он явно нервничал. — Я хочу, чтобы мы были вместе. Я так больше не могу, Вик. Устал притворяться, что мне все равно… Ни черта мне не все равно… Я не смогу тебя отпустить просто так. Если ты меня все еще любишь, я обещаю, что никогда больше не причиню тебе боли, на руках носить буду, лишь бы ты была моей… Если нет, только скажи-я исчезну из твоей жизни и больше никогда не напомню о себе… Только не мучь меня больше, я не могу жить в неопределенности

— Дим, я… — она растерялась и не знала, что сказать.

Черкасов, тем временем, продолжал:

— Не бойся Женьку, его я беру на себя… Сам с ним поговорю…

Димкину сбивчивую речь прервала трель мобильного. Не сводя с него глаз, Вика потянулась к карману за телефоном. На дисплее высветился незнакомый номер. Она ответила.

— Виктория, это вы? — прозвучал незнакомый мужской голос.

— Я… Да, Виктория это я — сердце почему-то, тревожно замерло.

— С Вами говорит инспектор ГАИ Петров. Дело в том, что сегодня около двух часов Евгений Тихомиров попал в аварию на автостраде… ДТП произошло по вине водителя фуры, что двигалась по встречной. Он не справился с управлением…

Димка увидел как лицо Вики посерело и вытянулось, а глаза расширились.

Непослушными губами она попыталась спросить, что с ним, но получилось у нее это не с первого раза. Наконец, ей удалось выговорить:

— Где он??

— Он доставлен в Александровскую больницу города Санкт-Петербург. В настоящий момент делается все возможное…

Вика даже не дослушала. Она положила трубку и в отчаянии заметалась по квартире. Димка попытался было выяснить, что случилось, но у Вики началась истерика. Она плакала, кричала, что это она во всем виновата, что никогда себе не простит, что сейчас нужно немедленно ехать… Наконец, из ее истеричных всхлипов Димка умудрился понять, что Тихомиров попал в аварию и сейчас находится в Александровской больнице.

У Черкасова ком подступил к горлу: неужели все настолько серьезно? Вика, тем временем стала лихорадочно собираться. Схватила сумку, кофту, ключи и собиралась было выбежать из квартиры, но Черкасов поймал ее.

— Куда ты? — встряхнул он Вику.

— Я должна быть там, должна быть с ним… — отчаянными глазами глядя сквозь него повторяла она. — Я не могу его потерять!

— Куда ты сейчас поедешь в таком состоянии? Тоже хочешь в больнице оказаться? — крикнул он, пытаясь привести ее в чувство. Бесполезно. Она вырывалась, плакала и повторяла что-то бессвязное.

Вика была в невменяемом состоянии, и все, что он мог сейчас сделать, просто отвезти ее туда сам.

— Ладно, — сдался он, — поехали, я тебя отвезу.

Всю дорогу до больницы Вика молилась про себя.

Удивительно: она была человеком неверующим, и ни одной молитвы не знала. Но, как говорят, в окопах под пулями атеистов не бывает. И сейчас она просто просила Бога, чтобы Женька остался жив. Она не помнила ни дороги, ни того, что Димка ей говорил, пытаясь успокоить. В мозгу билась только одна мысль: ее Женя сечас умирает. А она не рядом с ним.

Оказавшись в больнице, Вика опрометью кинулась узнавать о том, где Женя и что с ним сейчас. К ней вышел хирург и объяснил, что Тихомиров довольно легко отделался. У него диагностировано сотрясение мозга, сильно венозное кровотечение из передней большеберцовой вены и перелом левой ключицы. Женя был прооперирован и сейчас находится в реанимации.

— Я могу попасть к нему? — нетерпеливо спросила Вика.

Хирург только головой покачал:

— Девушка, поймите, он только что перенес операцию. Ваш Евгений сейчас еще не отошел от наркоза, да и, откровенно говоря, лучше ему подольше под ним полежать: меньше шансов на осложнения после сотрясения. Вам туда нельзя.

— Доктор, — схватила его за руки Вика — Доктор, я должна быть там! Я не могу оставить его одного в реанимации, пустите меня, пожалуйста!

— Барышня, милая, да поймите же! — начал раздражаться тот. — Не положено…

Черкасов, наблюдавший всю эту картину со стороны, сделал доктору знак и отвел его в сторону:

— Простите, не знаю, как Вас зовут… — начал он

— Меня зовут Николай Сергеевич Васильев. — кивнул хирург