― А что касается тебя, сын, ― продолжил Дональд, ― ты можешь поцеловать в задницу любую мысль о колледже, я не потрачу ни одного пенни на тебя. ― Но скажу тебе, что ты сделаешь, ― как только тебе исполнится восемнадцать, ты поступишь на военную службу. Ты сделаешь это, или твоя сука получит тюремное заключение.

Я все еще сидела на диване с бледным лицом, шокированная, тело дрожало, я едва могла осмыслить все это.

Донна сказала дрожащим голосом.

― Дональд, хватит! В этом нет необходимости. Уверена, если Кэролайн пообещает уехать тихо, мы не должны никому об этом рассказывать. Себастьяну будет восемнадцать через несколько месяцев и...

― Ты такая гребаная лицемерка, Донна. Ты правда сделаешь что угодно для репутации этой дерьмовой Базы?

Рот Донны открылся и закрылся несколько раз, казалось, она больше не могла говорить.

― И еще одно, ты, гребаная шлюха, ― сказал Дональд, смотря на меня. ― Срок давности три года. Ты окажешься рядом с моим сыном за это время, и ты знаешь, что случится с тобой. То же самое, если он свяжется с тобой. Я узнаю! Я прослежу, что ты получишь по заслугам!

Три года. О, боже.

Я повернулась к Себастьяну, любовь и чувство потери наполнили меня, когда мои глаза начали заполнять слёзы.

― Не слушай его, Каро! ― ахнул Себастьян в отчаянии. ― Он не сделает этого, не сделает! Он не заботиться обо мне настолько, чтобы беспокоиться. Не слушай его!

― Ты прав, маленький кусок дерьма, ― усмехнулся Дональд, снова потирая свое ребро. ― Мне совершенно плевать на тебя, но поверь мне, это доставит мне огромное удовольствие ― отправить твою маленькую суку в тюрьму, если только это сотрет самодовольный взгляд с твоего лица.

Ширли ахнула, а на лице Донны было отвращение.

Дэвид выглядел потерянным и разбитым, его взгляд блуждал по комнате, как будто он не мог никого узнать.

Но я не могла оторвать взгляд от лица Себастьяна. Вся борьба ушла из него, и он осел в руках Митча.

Я сделала это. Я сделала это с ним. Все мои оправдания, которые я повторяла столько раз, улетучились: я презирала себя. И пришло время отпустить его.

― Нет, Каро! ― выдохнул Себастьян, когда прочитал решение на моем лице. ― Не позволяй ему выиграть.

Как будто отправляясь на Судный день, я встала.

Митч опустил свои руки, отпуская его, и Себастьян оказался в моих объятиях последний раз. Он вцепился в меня так крепко и зарылся своим лицом в мои волосы, что я едва могла дышать.

― Я должна уйти сейчас, tesoro, ― сказала я нежно, погладив его по щеке.

Его хватка вокруг меня усилилась.

― Нет! ― он ахнул, как будто испытывал ужасную боль.

― Да, Себастьян, послушай меня. Я хочу, чтобы у тебя была хорошая жизнь, tesoro, насыщенная жизнь. Я хочу, чтобы ты был счастлив, влюбился...

― Нет, боже, нет, Каро! Не делай этого!

― Да! Сделай это ради меня!

― Я всегда буду любить тебя Каро. Не отказывайся от нас. Пожалуйста, не отказывайся. Я буду ждать тебя. Это всего три года. Я люблю тебя!

Но ведь это были не просто три года, да? Сейчас я понимала это.

― Я тоже люблю тебя, ― прошептала я так тихо, что даже не поняла, услышал ли он меня. ― Ti amo tanto, Себастьян, sempre e per sempre. (прим. с ит. Я люблю тебя, Себастьян, всегда и навсегда).

Я пыталась отцепить его руки от своего тела, но он не позволял мне.

― Нет! ― кричал он снова и снова. ― Нет!

― Ох, ради всего святого! ― в отвращении фыркнул Дональд.

Каким-то образом Митчу и Чесу удалось оттащить Себастьяна, он пытался бороться с ними, но его дух был сломлен.

Я повернулась к Ширли и Донне. На их лицах была жалость.

― Присматривайте за ним, ― сказала я тихо. ― Чес, я... просто будь его другом.

Чес кивнул, не в состоянии говорить.

― Ох, мое дорогое-дорогое дитя, ― сказала Донна со слезами на глазах.

Я посмотрела на своего мужа, чье молчание было красноречивее, чем тысяча слов.

― Прощай, Дэвид, ― прошептала я. ― Мне жаль...

Он уставился на меня безучастно, затем опустил голову на руки.

Я повернулась, чтобы уйти, мои глаза скользнули по злобе Эстель, замешательству Дэвида, триумфу Дональда, печали во взглядах Ширли и Донны и злобы, что исказила лица Чеса и Митча.

Затем мой взгляд переместился на мужчину, которого я любила, на мужчину, которого я поклялась никогда не видеть снова, потому что ему и так причинили много боли ― я причинила.

― Каро, нет, ― закричал он снова, слезы катились по его лицу, смешиваясь с кровью.

― Я люблю тебя, Себастьян. Так сильно, tesoro.

И затем я ушла, оставляя позади все хорошее и прекрасное, что когда-либо знала в своей жизни.



Несмотря на то, что случилось в тот день, несмотря на то, что случилось после, я не сожалела о событиях того лета, потому что Себастьян научил меня любить.


КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ…