Самое сложное этим вечером — было выдохнуть. Успокоить бешено бьющееся сердце и расслабиться. А с остальным она старалась справиться в одиночку или благодаря Косте с Сашкой, которые своим хорошим настроением заражали и её. Муж стоял по правую руку и ласково обнимал за талию, а дочь сжимала её пальцы своими и улыбалась. Улыбалась так, что в ответ не улыбнуться было просто невозможно. Поэтому Вера чувствовала, что у нее получается выглядеть так, как выглядела бы любая другая невеста на своей собственной свадьбе. Весёлой, безмятежной и счастливой, даже не смотря на многочисленные ситуации, думая о которых ещё вчера у неё коленки подкашивались, и хотелось снова попытаться отговорить Костю от этой затеи. Но стрелка на часах уже перевалила за девять часов вечера, основная часть праздника уже прошла, все слова сказаны, подарки подарены, и гости теперь просто веселились в своё удовольствие, а ничего из того, что творилась в мыслях, мучавших её всю сегодняшнюю ночь, не произошло. В ЗАГСе было сказано твёрдое «да» и при этом голос не пропал, ручка при росписи не закончилась, даже слёзы, появившиеся на глазах после осознания того, что она с этого дня не Вера Кузнецова, а Вера Николаевна Орлова, удалась спрятать, уткнувшись лицом Косте в плечо и крепко обняв.

Костя стал её мужем, а она его женой.

И понимание этого вдруг сложилось в голове единым пазлом, вызывая внутреннюю дрожь и неконтролируемое чувство счастья, освобождения и надежды. Будто цепи, ранее не дающие возможности свободно дышать, спали и… дыхание перехватило, голова закружилась, а перед глазами другие глаза, серые, любимые, искрящиеся тем, чему Вера названия не знала, но чувствовала. Оно распирало изнутри. Заряжало энергией, от которой летать хотелось и говорить-говорить-говорить «люблю тебя», не переставая. Говорить взглядом, касаниями, улыбками, движениями в такт. Не умолкать не на секунду. Чтобы от самой себя оглохнуть. Чтобы все видели. Знали, что он для неё значит и не смели усомниться в обратном. И совсем неважно, что она возможно в глазах остальных казалась одной из летавших от счастья в облаках невест. Просто маска, которая исправно скрывала её эмоции уже несколько лет, сегодняшним днём, растворилась окончательно, не оставив после себя и следа, а надевать другую Вере не хотелось. Она с удовольствием смеялась над рассказами Елизаветы Александровны, мамы Кости, о её свадьбе с Андреем Евгеньевичем, с немалым же удовольствием после окончания разговора станцевала со свёкром под немалочисленными взглядами родственников и друзей. Обсуждала с Сашкой и Шмелёвым вкус торта, выбранный с большим трудом накануне свадьбы. С интересом слушала истории из детства, которыми охотно делился Антон, и чувствовала, как щёки горят от распирающих грудь чувств. И узнав о подарке от семьи Волковых, ей показалось, что ещё немножко, и она взорвётся, потому что к счастью, радости, окрылённости внутри добавились изумление, шок и потрясение. Для всех эмоций вдруг перестало хватать места.

— Игорь, — произносит почти шёпотом, прижав пальцы к губам, чувствуя, как ладонь мужа крепче сжалась на её талии. — Но… зачем?

— Для вашей семьи, Вера, — Игорь Волков, старший сын друзей родителей Кости и по совместительству его лучший друг ещё с детства, лучезарно улыбнулся. — Этот участок земли за городом давно просто так стоял, поэтому советую начать строительство дома сразу, как только это станет возможно.

— Какого дома? — удивившись ещё больше, женщина перевела взгляд на мужа и сразу догадалась обо всём, заметив хитрый блеск в глазах и появившуюся на губах лукавую улыбку. — Так ты в курсе?

— Нашего, милая, дома, — Костя осторожно отвёл прядь волос от её лица и едва ощутимо прикоснулся к щеке ладонью. — Ты же не думала, что мы всю жизнь будем жить в трёхкомнатной квартире?

— Но…, — женщина растерянно обвела взглядом лицо мужа. — У меня же есть квартира и если тебе хочется жильё больше размером, то мы могли бы её продать и…, - Орлова нахмурилась, вспоминая. — Только там сейчас Алёна Арсеньева живёт…

— Уже не живёт.

— Что?… Как это не живёт?

— Спустя месяц после того, как ты уехала, я узнал о том, что она живёт в твоей квартире. Мне это не очень понравилось, и я попросил её съехать, — Костя спокойно пожал плечами. — Сука она та ещё.

— Костя…, - выдохнула Вера, не представляя как реагировать на открывшиеся подробности. — Как… Но… мне же приходила ежемесячная плата за квартиру…

— Это не она отправляла деньги.

— Господи, Костя! — в полголоса воскликнула она, едва ли не ногой топнув от негодования. — Почему ты раньше не рассказал?

— Прости, ты права, нужно было рассказать раньше, — Константин примирительно улыбнулся, от чего её сердце забилось чаще, и нежно прикоснулся губами к виску.

— Ей же жить негде было. Я ей только из-за этого разрешила остаться у себя. Куда она пошла после того как ты её выгнал?

— К Назарову, куда же ещё, — с долей презрения в голосе вставил свои пять копеек Волков. — Только и у него сейчас не всё гладко.

— С ним-то что? — спросила, а у самой лишь от одного упоминания имени неприятные мурашки по позвоночнику пробежались.

— Под следствием находится. По нескольким статьям перед законом отвечать будет. Если докажут, что он причастен, а что-то мне подсказывает, что всё-таки докажут, — Игорь усмехнулся. — Срок светит немаленький.

Вера вздохнула, стараясь отогнать воспоминания, которые в такой день вспоминать не следовало и неуместную жалость. Ведь нельзя жалеть людей, которые получили по заслугам, так?

— Но…, - постаралась вернуть себе прежнее настроение, заметив изменившийся взгляд мужа. — Но всё равно, Костя. Строить дом — это как-то… слишком…

— Не знаю, по мне — так в самый раз, — Костя снова улыбнулся и, притянув её к своей груди, устроил подбородок на макушке, прогоняя своими объятиями ненужные картинки, всё ещё мелькавшие перед глазами. — Тем более Волковы ни за что не примут подарок обратно.

— Это точно. Отец его несколько лет уговаривал этот участок забрать, но он всё отказывался, а тут такой повод. Поэтому, Вера, даже не надейся. Будет у тебя дом, — Волков оглянулся на родителей сидящих рядом с родителями Кости. — В основном это подарок от папы с Ниной. Наш с Русланом увидите, когда тот в город вернётся.

— Надолго он там застрял?

— Не знаю. Из-за снегопада все рейсы отменили…

И спустя пару недель после свадьбы, когда эмоции уже перестали разгораться в душе пожаром, а лишь согревали изнутри искорками, отражаясь на губах тёплой и счастливой улыбкой, Вера снова вспомнила это чувство… Чувство, когда места в груди и правда не осталось. Когда сердце заходилось в неровном ритме и из в миг ослабевших пальцев на пол выпал тест с двумя красноречивыми полосками. Может, она бы и отнеслась к новости о своей беременности легче, если бы не сделала этот тест для галочки, чтобы просто напросто исключить такую возможность и обратиться к врачу, потому что состояние здоровья в последнее время оставляло желать лучшего. Или было бы гораздо спокойнее, если бы она помнила, каковы были чувства почти пятнадцать лет назад, когда она узнала о том, что через несколько месяцев у неё появится Сашка. И, несомненно, ей было бы гораздо проще, если бы не Костя, который почему-то именно в этот день решил вернуться домой из офиса раньше, чем обычно и теперь стоял в дверном проёме, буравя взглядом упавший тест.

— Вера?

Даже, если бы хотела, то не смогла бы ответить. Шок был такой степени, что женщина была не в силах отвести взгляд от пустой ладони, словно тест до сих пор в ней находился. Она лишь вздрогнула, когда услышала хриплый, с долей непонимания и удивления, голос и почувствовала на плечах холодные с мороза ладони.

— Вера…

Они возможность наступления такой ситуации не обсуждали. Да, и честно говоря, Вера почему-то даже и мысли об общих детях не допускала никогда. Ей хватало Сашки и Кости, чтобы чувствовать себя счастливым человеком. Ей хватало того, что есть у неё сейчас. Она в этом была уверена. О большем просить не хватало ни сил, ни смелости.

— Милая, посмотри на меня, пожалуйста.

Вера переводит взгляд на мужа, до сих пор не до конца осознавая о чём он её просит. По привычке пробегает глазами по любимому лицу, словно не знала каждую черточку наизусть. Заглядывает, наконец, в серые глаза, ощущая через несколько секунд, как расслабляется что-то в груди от понимания, что не одна она это всё ощущает. Различает в них счастливый блеск, замечает немного ошалелую, но восторженную улыбку. Выдыхает и спрашивает, еле шевеля губами:

— Только не говори, что ты это планировал.

— Я на это надеялся.

Костя тихонько смеётся и прижимается своим лбом к её, обнимая лицо жены ладонями, оставляя на губах короткий, полный нежности, поцелуй.

— Ты же знаешь, что я тебя больше всех на свете люблю, Вер, и не мечтать о том, чтобы этот день когда-нибудь наступил я не мог.

Произносит почти шёпотом, и она всхлипывает, ощущая как ступор отступает, а сердце в груди бьётся так, словно хочет совершить побег.

— Господи Боже, — выдавливает Вера едва слышно, чувствуя, как глаза наполняется слезами, когда, наконец, осознаёт происходящее полностью. — Костя, а если… если я не справлюсь? А если не получится? Охх, а что Сашка скажет? О Господи, Костя…

Костя улыбается ещё шире и отвечает ей таким количеством слов, что половину она не успевает разобрать. И Вера просто плачет, потому что не знает как иначе справиться с эмоциями. Плачет, наверное, в первые за всю свою жизнь не от боли или обиды. Плачет, растирая слёзы по щекам. Плачет, освобождая себя от того, что столько лет сковывало каждое движение, не давало нормально вздохнуть, отравляя изнутри.

— Ты только не бойся ничего и не сомневайся, ладно? — не унимается Орлов. — Ты же знаешь, что Саша только рада будет и мы вместе справимся со всем. Обещаю, милая.