— Да, да. Они ошиблись. Они дураки. Все дураки!

«Тебе нужно подготовиться. Скоро ты сделаешь это снова и получишь двойную награду».

— Да, — сказал он, успокаиваясь. — Да.

Он получит двойную награду, потому что Мистер Бэйл никогда не врет. Мистер Бэйл единственный, кто заботится о нем. И он сделает это для него. Для них обоих.


***


— Мать вашу, уберите это, меня сейчас стошнит!

Томас Грей не шутил. При виде фотографий обезглавленного тела Элис содержимое его желудка подкатило к горлу. Боже, какой-то маньяк отрезал ей голову, и полиция считает, что это его рук дело. Он сцепил зубы, чтобы не застонать.

— Смотри сюда, когда я с тобой разговариваю, Грей! — заорал МакКуин.

— Пошел ты, — процедил Том.

Его допрашивали уже в третий раз, и его это все достало. Дэвид ничего не мог сделать, потому что судья отказался выпускать его под залог. Дело было слишком громким, и все хотели его крови. И он еще принципиально отказался от адвоката, потому что сам имел диплом юриста. Вот кретин! Он тогда еще не представлял, в какое дерьмо вляпался, а теперь отступать уже поздно.

— Мы знаем, что это ты, Грей. У нас есть показания Александры Фостер и еще пяти людей, которые видели тебя в баре с Элис Бенсон. А потом видели, как ты сажаешь ее в свою машину и увозишь.

— И что из этого? Я и не отрицаю, что виделся с ней! Я уже сказал, что подвез ее, а потом поехал домой.

Господи, когда же этот придурок от него отстанет? Он уж думал, что нет никого с характером хуже, чем у Сэм, но этот экземпляр был в тысячу раз хлеще. Сэм. Где она сейчас? Знает ли, что его обвиняют в убийстве? Считает ли, что он виновен? Том представил ее синие глаза, смотрящие с ненавистью и отвращением, и содрогнулся. Почему это казалось таким важным?

— Где ты был в ночь на двадцать шестое июля? — снова завел свою пластинку детектив.

— МакКуин, ты глухой? Я уже говорил, что был дома!

— Кто может это подтвердить?

— Никто.

«Сэм может. Но ее нет». И Том не знал, где ее искать. И слава Богу. Почему-то ему не хотелось, чтобы полиция ее допрашивала.

— Правильно, Грей, никто. Даже записи видеонаблюдения в твоем доме были стерты именно в этот день. Не находишь странным?

Том не находил. В тот день он привез Сэм, больную и несчастную. Он занес ее на руках, и люди Сандерса позаботились о том, чтобы никаких записей не осталось. Охренеть как смешно!

— Зачем ты убил ее?

— Я никого не убивал, — устало произнес он.

— Где молоток, которым ты ее ударил?

«Молоток? Какой еще, мать его, молоток? Ей же отрезали голову!» Желудок снова скрутился в узел. При мысли о том, что Элис били молотком, голова закружилась.

— Я никого не убивал, — повторил Грей.

— Мы знаем о твоем детстве, Грей. Ты вырос в приюте, где твоя мамочка оставила тебя, когда тебе было три года. Поэтому ты ненавидишь женщин? — МакКуин повысил голос. — Элис была похожа на твою мамочку? Поэтому ты ее убил?

— Пошел в задницу, детектив.

Гребаный сукин сын уже успел покопаться в его прошлом. Отличная новость! Том даже не знал, что в приют его привела мать. Потому что он ее не помнил. Совсем. А теперь, благодаря этому идиоту, будет думать о том, кто эта женщина, и почему она его бросила.

— Ты ударил ее по голове молотком, а потом задушил! Но тебе этого было мало! — продолжал МакКуин. — Ты решил, что будет весело отрезать ей голову, написав на лбу «шлюха», и положить в подарочную коробку прямо возле тела! Ты думал, это смешно?! Думал, всем понравятся розовые ленты и подарочная упаковка?!

Грея, наконец, стошнило. Он почувствовал себя трухлявым мешком, вывернутым наизнанку, но ему стало легче.

Детектив брезгливо поморщился и начал собирать снимки в папку. Том попытался отдышаться. Гребаный ад. Он прокручивал в мыслях только что услышанный порядок действий снова и снова — ударил молотком, задушил, отрезал голову, написал на лбу слово «шлюха», упаковал. Господи, да кто ж способен на такое?

Он вспомнил, как целовал ее в тот последний для нее вечер. Если бы он только знал, что через несколько часов она будет мертва! Прекрасная молодая девушка, которую он когда-то ассоциировал с черной пантерой, мертва.

— Уведите его, — бросил детектив, собрав все в портфель.

Том не сопротивлялся, когда двое полицейских подняли его под руки и практически вынесли из комнаты для допросов. Он слишком устал, чтобы сопротивляться.


***


Лиззи сидела на больничной кровати, поджав под себя ноги, и смотрела на мужа, сидящего рядом.

— Может, ты мне все-таки скажешь, что произошло?

Дэвид посмотрел на нее покрасневшими от недосыпа глазами и спросил:

— О чем ты?

Он совсем не умел врать. Вот уже третий день он ходил как в воду опущенный. С момента того злополучного звонка его было просто не узнать. Избегал ее взгляда, много говорил по телефону и при этом злился, задумчиво молчал, не слыша ее вопросов. Больше всего ее беспокоил его внешний вид. Дэвид осунулся и похудел, под глазами залегли глубокие тени, а лицо стало бледным и безжизненным.

— Дэвид, я не идиотка. Я же вижу, что что-то произошло. Что тебя беспокоит?

— Тебя это не касается, милая, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты волновалась лишний раз.

— Все, что касается тебя, — парировала она, — касается и меня. Ты мой муж. И я буду волноваться еще сильнее, если не буду знать, что так сильно тебя беспокоит.

Он посмотрел на нее, и в его зеленых глазах промелькнуло сомнение. Лиззи разозлилась.

— Послушай, я уже не маленькая девочка! Не нужно меня опекать. Давай, скажи мне.

— Ты носишь моего ребенка, — его голос звучал почти холодно. — И ты упала с лестницы три дня назад. Неужели этого мало, чтобы начать тебя опекать?

— Не переводи тему, Дэвид Сандерс! Я хочу знать, что такого случилось, что ты ходишь мрачнее тучи? Если ты не скажешь, я закричу.

Дэвид вздохнул и опустил голову вниз, массируя пальцами виски.

— В прошлую пятницу, — начал он, — умерла одна из наших сотрудниц. Ее убили.

Лиззи охнула. Такое она не ожидала услышать.

— Томми подозревают в причастности к ее смерти, поэтому его заключили под стражу. Судья не хочет выпускать его под залог.

— Томас Грей? Никогда бы не подумала...

— Он ее не убивал, ясно? — сказал Дэвид со злостью. — Томми на такое не способен! Тем более на то, чтобы... Впрочем, не важно.

— Я ни в коем случае не подозреваю его, Дэвид. — Лиззи несмело прикоснулась к его плечу. — Я же знаю, он твой друг. Если ты говоришь, что он невиновен, значит, так оно и есть.

— Прости, малышка, — смягчился он. — Просто я очень устал. Сам не знаю, что несу.

— Ты хорошо ее знал?

— Да. Она была моим секретарем.

— Ох, милый. — Лиззи прижала ладонь ко рту. — Я знаю ее?

— Нет. Это Элис Бенсон. Она какое-то время работала после ухода Аманды, но потом перевелась в один из филиалов.

Лиззи почувствовала, что начинает задыхаться. Элис. Она была уверена на сто процентов, что речь идет о той самой Элис. Боже, какая же она дура! Поэтому он так переживает! У него остались чувства к этой девушке! Мир начал медленно рушиться, теряя свои краски. Дэвид испуганно схватил ее за руку и соскочил с кровати.

— Лиз, тебе плохо? Ты побледнела. Давай я тебя уложу.

— Она была твоей любовницей! — выпалила она.

— Откуда ты... — начал он и осекся, поняв, что выдал себя с головой.

— Я разговаривала с ней по телефону, когда ты принимал душ. Ты трахал ее за день до нашего примирения!

Ее муж молчал, виновато уставившись в пол. Это было красноречивее любых слов. Лиззи расплакалась.

— Ты... У тебя еще остались чувства к ней... Поэтому ты...

— Лиззи, нет! Я не чувствовал к ней ничего! Я просто пытался забыться! Да я даже не видел ее с тех самых пор!

Слезы стекали по щекам сами по себе, и она даже не пыталась их остановить. «Ты знала о ней, — напомнила она себе. — Ты знала о ней с самого начала, так почему же тебе так больно именно сейчас?»

— Лиз, прошу, не плачь, — сказал он умоляющим голосом. — Я люблю тебя. Я клянусь, с тех пор как мы помирились, у меня не было никого, кроме тебя.

— Сколько их было за те три месяца, что меня не было в твоей жизни? — спросила она, заранее зная, что ответ ей не понравится.

— Много, — прошептал Дэвид. — Очень много.

Господи, да он даже не знает точно, со сколькими девушками переспал за такой короткий период! Это ненормально. Черт возьми, Сэм была права, назвав его кобелем.

— Ты делал это и раньше, — прошептала Лиззи, будучи уже не в силах остановиться. — До того, как мы...

— Да.

Казалось, в сердце воткнули острый нож с отравленным лезвием. Боль заполнила ее изнутри, расползаясь по венам жидким огнем. Хотелось кричать и биться в истерике, но она даже не пошевелилась.

— Я не знаю, — выдавила она из себя. — Не знаю, что с этим делать.

— Прости меня. Пожалуйста, только не уходи от меня, Лиз, — умолял Дэвид. — Я люблю тебя больше жизни. Ты и наш ребенок — единственное, что у меня есть.

Лиззи закрыла лицо ладонями, не в силах его видеть.

— Вчера я записался на прием к психоаналитику. Я не хотел тебе говорить, но теперь я хочу, чтобы ты знала об этом.

Она опустила руки.

— Это правда?

— Да. Я клянусь тебе, что это правда.


***


Он рассказал ей все, что мог, стараясь как можно меньше ранить, но это было трудно. Ему самому было больно осознавать все свои действия. Особенно теперь, когда на кону стояли жена и ребенок. Почувствовав несколько дней назад сексуальное влечение к незнакомке в тот момент, когда беременная Лиззи в больнице, друг за решеткой, а бывшая любовница мертва, Дэвид понял, что дошел до самого края пропасти… И тогда он решил обратиться к специалисту. Если понадобится, он готов был лечь в клинику, вступить в общество анонимных сексоголиков, да сделать все что угодно, и ему не будет за это стыдно. Это не может быть хуже того, что он вытворял раньше.