– Здравствуйте, преподобный Салливан, – сказал я, подавив волнение. – Я за Джейми.

– Конечно, – ответил он. – Но сначала я хотел бы с тобой поговорить.

– Разумеется, сэр, поэтому и приехал пораньше.

– Заходи.

В церкви Хегберт неизменно смотрелся щеголем, но сейчас, в широких штанах и футболке, он скорее походил на фермера.

Хегберт жестом указал на вынесенный из кухни деревянный стул.

– Прошу прощения, что заставил тебя ждать. Я писал завтрашнюю проповедь, – объяснил он.

Я сел.

– Да ничего страшного, сэр.

Бог весть отчего я называл его «сэр». По-другому просто не получалось.

– Тогда расскажи о себе.

Этот вопрос показался мне довольно нелепым, ведь Хегберт прекрасно знал всю мою семью. Он крестил меня и в течение семнадцати лет каждое воскресенье видел в церкви.

– Ну, сэр… – начал я, толком не зная, что сказать. – Я школьный президент. Джейми вам не говорила?

Хегберт кивнул:

– Говорила. Дальше.

– И… я собираюсь осенью поступить в Университет Северной Каролины.

Он снова кивнул.

– Что-нибудь еще?

Вынужден признать, на этом список был исчерпан. В глубине души мне хотелось взять со стола карандаш и в течение тридцати секунд балансировать им на кончике пальца, но Хегберт вряд ли бы это оценил.

– Наверное, нет, сэр.

– Ты не против, если я задам тебе вопрос?

– Нет, сэр.

Он долго смотрел на меня, будто раздумывал, после чего спросил:

– Почему ты пригласил мою дочь на танцы?

Я удивился; несомненно, Хегберт это заметил.

– Не понимаю, сэр…

– Ты ведь не собираешься… смутить ее?

– Что вы, сэр, – немедленно отозвался я, возмущенный до глубины души. – Вовсе нет. Просто мне не с кем было пойти, вот я и пригласил Джейми. Только и всего.

– И у тебя ничего плохого на уме?

– Нет, сэр, я бы никогда…

В течение нескольких минут Хегберт докапывался до сути моих истинных намерений, а затем, к счастью, из задней комнаты появилась Джейми, и мы одновременно обернулись к ней. Священник замолчал, а я облегченно вздохнул. Она надела синюю юбку и белую блузку. Слава Богу, свитер остался в шкафу. Неплохо, хотя я понимал, что Джейми будет выглядеть замухрышкой по сравнению с другими девушками. Волосы у нее, как обычно, были собраны в пучок. Лично мне казалось, что лучше бы она их распустила, но я не собирался ей намекать. Джейми выглядела… ну, совсем как обычно. По крайней мере она не держала в руках Библию. Этого бы я не пережил.

– Ты не очень наседал на Лэндона? – бодро спросила она у отца.

– Мы просто беседовали, – быстро откликнулся я, прежде чем Хегберт успел раскрыть рот. Вряд ли священник поделился с дочерью своими сомнениями на мой счет – и сейчас было не самое подходящее для этого время.

– Что ж, мы, пожалуй, пойдем, – сказала Джейми – видимо, ощутив возросшее напряжение. Она подошла к отцу и поцеловала его в щеку. – И не засиживайся допоздна, ладно?

– Не буду, – мягко отозвался тот. Хегберт действительно любил дочь и не боялся это показывать.

Мы попрощались; по пути к машине я вручил Джейми букетик и сказал, что помогу приколоть его на корсаж, когда мы сядем. Я открыл для нее дверцу, обошел с другой стороны и сел. Джейми приколола цветы сама, заметив, что она вовсе не дура и знает, как это делается.

Мы поехали к школе; все это время в голове у меня крутился наш разговор с Хегбертом.

– Папа тебя недолюбливает. – Джейми как будто читала мои мысли.

Я молча кивнул.

– Он говорит, что ты безответственный.

Снова кивок.

– И твой отец ему тоже не особенно нравится.

Еще кивок.

– И дедушка…

У меня всегда были подозрения на этот счет.

– Знаешь, что я думаю? – вдруг спросила Джейми.

– Нет.

Я уже успел приуныть.

– Что все это, так или иначе, воля Божья.

Ну да, разумеется.


Говоря по правде, вечеринка прошла хуже некуда. Почти все мои друзья держались от нас на расстоянии, а у Джейми вообще не было приятелей, поэтому большую часть времени мы провели вдвоем. А главное, ее присутствие оказалось не так уж и необходимо. Но после разговора с Хегбертом я, разумеется, не мог просто взять и отправить Джейми домой. А главное, она действительно получала удовольствие, и я это понимал. Ей нравился зал, который я помогал украшать; нравилась музыка. Танцы привели ее в восторг. Джейми без устали твердила, как все это чудесно, и спросила, не помогу ли я как-нибудь украсить церковь. Я что-то пробормотал, но, даже невзирая на очевидный недостаток энтузиазма с моей стороны, Джейми поблагодарила меня за отзывчивость. Честно говоря, я был страшно подавлен, хотя она ничего не замечала.

Джейми нужно было отвезти домой в одиннадцать – за час до завершения бала, и от этого мне стало немного легче. Когда заиграла музыка, мы вышли на танцпол – выяснилось, что она неплохо двигается, несмотря на отсутствие опыта. Мы танцевали около получаса, а затем вернулись за столик и начали беседовать. Разумеется, Джейми сыпала словечками вроде «вера», «радость» и «искупление»; она говорила о помощи сиротам и спасении животных, но при этом была так чертовски счастлива, что я почти перестал дуться.

Все шло довольно неплохо, пока не появились Лью и Анжела.

Они приехали буквально вслед за нами, Лью – с прилизанными волосами и в своей дурацкой футболке. Анжела буквально висела на нем; даже дурак догадался бы, что она пропустила несколько стаканчиков перед тем, как прибыть сюда. Платье у нее было на редкость вульгарное; вдобавок Анжела жевала жвачку, как это делают в кино, – она так старательно работала челюстями, что смахивала на корову.

Старина Лью приналег на пунш, да и прочие изрядно захмелели. Когда учителя спохватились, большая часть пунша уже была выпита и гости слонялись с остекленевшими глазами. Когда я увидел, что Анжела допивает второй стакан, то решил не оставлять ее без присмотра. Пусть даже она меня бросила, я не хотел, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое. Она была первой девушкой, с которой я поцеловался «по-французски» (хотя при этом мы так сильно стукнулись зубами, что у меня искры из глаз посыпались). И я по-прежнему питал к ней некоторые чувства.

Я сидел с Джейми, краем уха слушал, как она расписывает все прелести своей летней школы, и одновременно наблюдал за Анжелой. Тут-то Лью меня и накрыл. Яростным движением он обхватил Анжелу за талию, подтянул ее к себе и бросил в мою сторону многозначительный взгляд. Сами понимаете какой.

– Пялишься на мою девушку? – спросил он, накаляясь.

– Нет.

– Да, – возразила Анжела, с трудом ворочая языком. – Он на меня смотрел. Это мой бывший парень. Я тебе говорила.

Глаза Лью превратились в узенькие щелочки, совсем как у Хегберта. Видимо, при взгляде на меня у многих людей возникали сходные чувства.

– Ага, значит, это ты, – с издевкой выговорил он.

Я, в общем, не любитель драться. Единственная настоящая драка с моим участием произошла в третьем классе, причем я начал плакать еще до того, как противник меня стукнул. Обычно мне без труда удавалось избегать подобных неприятностей благодаря врожденному миролюбию; кроме того, никто не рисковал связываться со мной, когда рядом был Эрик. Но сейчас он где-то развлекался с Маргарет – возможно, под трибуной.

– Ни на кого я не смотрел. Понятия не имею, что она тебе наговорила, но вряд ли это правда.

Лью прищурился:

– Хочешь сказать, что Анжела врет?

Ого!

Наверное, он врезал бы мне прямо здесь, но внезапно вмешалась Джейми.

– Кажется, я тебя знаю, – весело заметила она, пристально глядя на Лью и как бы не понимая, что за ситуация разворачивается прямо у нее под носом. – Погоди-ка… да-да. Ты работаешь в гараже, твоего отца зовут Джо, а твоя бабушка живет на Фостер-роуд, возле железной дороги.

На лице Лью возникло нечто вроде замешательства, как будто он пытался собрать головоломку из множества кусочков.

– Откуда ты знаешь? Это он тебе рассказал?

– Не говори глупостей. – Джейми усмехнулась. Только она могла усмотреть в происходящем нечто забавное. – Я видела твою фотографию дома у бабушки. Шла мимо и помогла ей донести покупки. Фотография стоит у нее на каминной полке.

Лью смотрел на Джейми так, словно из ушей у нее торчали бананы. Та начала обмахиваться рукой.

– Ну а мы просто решили немного посидеть и отдохнуть от танцев. Становится жарко. Не хотите присоединиться? Здесь есть свободные места. Как поживает твоя бабушка?

Она, кажется, искренне обрадовалась, а Лью растерялся. В отличие от нас он не имел опыта общения с Джейми. Несколько секунд он раздумывал, стоит ли начинать драку с парнем, чья подружка помогла его бабушке. Если эта задачка кажется не из легких даже вам, вообразите, что творилось в пробензиненных мозгах Лью.

Наконец он убрался молча вместе с Анжелой. Кажется, та из-за количества выпитого уже забыла, с чего все началось. Мы с Джейми наблюдали за ними; когда Лью отошел на безопасное расстояние, я выдохнул и только тогда осознал, что стоял затаив дыхание.

– Спасибо, – неловко пробормотал я, сообразив, что Джейми спасла меня от тяжких телесных повреждений.

Она странно на меня взглянула:

– За что?

Я предпочел обойтись без объяснений, и Джейми немедленно вернулась к рассказу о летней школе, как будто ничего не произошло. И на сей раз я действительно прислушивался, так как все-таки был ей обязан.

Это была не последняя наша встреча с Лью и Анжелой за вечер. Два бокала пунша ее доконали, и она заблевала весь женский туалет. Лью, этот стиляга, удрал, едва девушку начало тошнить; он смылся так же незаметно, как и появился, и больше мы его не видели. Разумеется, именно Джейми обнаружила Анжелу в уборной; мы поняли, что бедняжке совсем плохо. Единственным вариантом было умыть ее и отправить домой прежде, чем это обнаружат учителя. Напиться в те времена считалось большим преступлением; если бы Анжела попалась, то вылетела бы из школы.