— Ну что вы, милорд, — пролепетал Ральф. — Поверьте, нет ни малейшей причины подозревать мою племянницу в намерении отравить вас. Клянусь честью, сэр, она никогда бы не совершила ничего подобного.

— Поскольку я все еще сижу здесь и мне не становится хуже, я склонен верить вам, — продолжал Хью. — Тем не менее, вы не можете винить меня за подозрительность в подобных обстоятельствах.

— И что это, позвольте спросить, за обстоятельства, милорд? — потребовала разъяснений Элис.

Ральф закатил глаза в отчаянии от вызывающей язвительности и резкости ее слов. Но не ее вина, что беседа приняла опасный оборот. Не она, а Хью первый нанес оскорбление.

Отравить! Вот еще! Ей и в голову бы никогда не пришло такое.

Лишь в самом крайнем случае она решилась бы напоить их каким-нибудь ядовитым зельем по матушкиному рецепту и только при условии, что Хью оказался бы грубым жестоким негодяем без малейших проблесков ума и чести.

Совсем другое дело — подсыпать им в кубки безобидного порошка, который бы поверг и самого гостя, и его людей в глубокий сон или же вызвал бы у них расстройство желудка. Это, конечно, быстро лишило бы воинов их боевого духа и не позволило бы им хладнокровно перебить жителей замка и окрестных деревень.

Хью изучающе смотрел на Элис. Усмешка скользнула по его губам. Казалось, рыцарь прочитал ее мысли. Он улыбался, но в улыбке этой не было ни капли тепла, лишь холодное изумление.

— Вы осуждаете меня за осторожность, леди? Но недавно я узнал о вашем увлечении античными текстами. А, как известно, древние были большими знатоками ядов. Кроме того, я слышал, ваша собственная мать весьма умело колдовала с необычными травами.

— Да как вы смеете, сэр! — взорвалась Элис. Все ее благие намерения вести себя осторожно и предупредительно с этим человеком мгновенно улетучились. — Да, я интересуюсь науками, но только не теми, что учат отравлять людей. Предметом моего изучения является натуральная философия, а не черная магия. Моя матушка действительно прекрасно разбиралась в травах и слыла прекрасной целительницей. Но она никогда не использовала свои знания во вред людям.

— По-вашему, это должно меня успокоить?

— Убивать — бессмысленная жестокость! — резко бросила Элис. — Даже таких грубых и неблагодарных гостей, как вы, милорд.

Кружка с элем в руке Ральфа подпрыгнула, едва не выскользнув из его пальцев.

— Элис, Бога ради, замолчи!

Элис словно не слышала его. Она сверлила взглядом Хью:

— Будьте уверены, милорд, в своей жизни я еще не убила ни одного человека. Полагаю, о себе вы этого утверждать не можете.

Наконец гнетущая тишина была нарушена. Люди вышли из оцепенения, раздались сдавленные крики ужаса. Ральф со стоном уронил голову на руки. Джерваз и Уильям от изумления раскрыли рты. Хью был единственным, кто выслушал ее выпад с невозмутимым видом.

— Боюсь, вы правы, леди, — очень тихо произнес он. — Я действительно не могу утверждать о себе подобного.

Та легкость, с какой он сделал свое признание, поразила Элис. Ей показалось, будто она на бегу врезалась в каменную стену. Она недоуменно заморгала, но затем все-таки взяла себя в руки:

— Прекрасно, сэр, значит, и спорить не о чем.

— А мы о чем-то спорили? — Янтарные глаза Хью насмешливо вспыхнули.

Ральф предпринял поистине героическую попытку остановить опасную перепалку: продлись она чуть дольше — неизвестно, чем все это закончится. Он поднял голову, вытер лоб рукавом и обратил умоляющий взор к ужасному гостю:

— Сэр, прошу, поверьте мне, моя глупышка племянница не имела намерений оскорбить вас.

— Нет? — Хью с сомнением глянул на него.

— Конечно же нет, — поспешил заверить его Ральф. — Не стоит терзаться сомнениями только из-за того, что она отказалась разделить с нами трапезу. Позвольте заметить, Элис никогда не обедает в большом зале с домочадцами.

— Странно, — еле слышно проговорил Хью. Элис нетерпеливо постукивала носочком туфельки:

— Мы напрасно теряем время, милорды.

Хью не спускал глаз с Ральфа.

— Элис, хм, предпочитает уединяться в своих покоях, — торопливо пояснил Ральф.

— И почему же? — Теперь Хью перевел глаза на Элис.

— Леди утверждает, будто речи, звучащие за этим столом — видите ли! — не достаточно интеллектуальны для нее, как она это изволит называть, — презрительно хмыкнул Ральф.

— Понимаю, — протянул Хью.

Ральф бросил на Элис воинственный взгляд и решил воспользоваться испытанным приемом: обвинить ее в том, в чем мужчины испокон веков обвиняли женщин.

— Очевидно, застольная беседа отважных, благородных рыцарей и воинов кажется ей недостаточно возвышенной для леди.

Хью вскинул брови:

— Как! Леди Элис не желает послушать о том, как мужчины упражняются по утрам в метании копья или охотятся?

Ральф тягостно вздохнул:

— Нет, милорд. Совсем не желает, и это самое печальное. Перед вами яркий пример вздорной девицы, возгордившейся своим образованием, если вам будет угодно знать мое мнение. Такие девицы упрямы, своевольны. И что хуже всего, неблагодарны и непочтительны к бедолагам мужчинам, на чьей шее они сидят и чья печальная участь состоит в том, чтобы кормить их и давать им кров.

Элис с трудом сдерживала ярость, она была готова задушить Ральфа собственными руками.

— Все это вздор, дядя. Вам прекрасно известно, что я достаточно отблагодарила вас за предоставленную мне и моему брату защиту… Признайтесь, дядюшка, где бы мы были сейчас без вашей помощи?

Ральф побагровел:

— Послушай-ка, Элис, на сегодня довольно.

— А я все-таки скажу. Если бы не ваше великодушное покровительство, мы с Бенедиктом сидели бы сейчас в своем собственном замке за своим собственным обеденным столом!

— Боже милостивый! Уж не сошла ли ты с ума, Элис! — Ральф в ужасе уставился на нее. — Сейчас не время и не место обсуждать это.

— Хорошо, — мрачно усмехнулась она, — попробуем сменить тему. Не хотите ли обсудить то, как вы растратили мое небольшое наследство, которое мне чудом удалось сохранить после того, как вы отдали поместье моего отца своему сыну?

— Проклятие, женщина! Но ты же просто разоряешь меня своими запросами. — Он разозлился не на шутку, даже присутствие Хью Безжалостного не могло остановить его. — Твоя последняя книга, что ты вытребовала у меня, стоила дороже доброй гончей.

— Но это очень важный научный трактат, написанный епископом Марбодом Реннским, — возразила Элис, — В нем исследуются основные свойства драгоценных камней и кристаллов. Так что, поверьте мне, вы совершили очень выгодную покупку.

— Неужели? — взорвался Ральф. — Я мог найти и лучшее применение своим деньгам.

— Довольно! — Огромной могучей рукой Хью взял кубок с вином.

До сих пор он сидел неподвижно, и сейчас этот неожиданный жест заставил Элис вздрогнуть. Она невольно отступила назад.

Ральф судорожно сглотнул, в один момент забыв обо всех обвинениях, которыми собирался осыпать ее.

Элис была смущена. Глупо получилось! Надо же затеять перепалку именно сейчас, в такой ответственный момент, с досадой подумала она. И что ей делать со своим несносным характером! Ее вспыльчивость вечно приносит ей одни несчастья.

И как только удается Хью быть всегда невозмутимым и сохранять хладнокровие, не без зависти гадала Элис. Его сила воли достойна восхищения! Ничего не скажешь — он словно сделан из железа. Поэтому все и боятся его!

В глазах Хью, устремленных на нее, она видела ответы горящего в камине огня.

— Закончим спор! У меня нет ни времени, ни желания улаживать ваши семейные распри. Вы знаете, леди Элис, зачем я здесь?

— Да, милорд. — Какой смысл уклоняться от ответа, решила Элис. — Вы ищете зеленый кристалл.

— Уже неделю гоняюсь за этим проклятым кристаллом. И вот в Клайдемере я выяснил, что его купил юный рыцарь из Лингвуда.

— Да, именно так, — коротко подтвердила Элис. Ей не меньше, чем ему, хотелось все быстрее выяснить.

— Для вас?

— Совершенно верно. Мой двоюродный брат Джерваз увидел камень у торговца на летней ярмарке в Клайдемере. — Элис заметила, как Джерваз вздрогнул при упоминании его имени. — Он знал, что камень очень заинтересует меня, и потому весьма любезно решил купить его.

— А не рассказывал ли он вам, что вскоре того самого торговца нашли с перерезанным горлом? — как бы между прочим осведомился Хью.

У Элис пересохло во рту.

— Нет, милорд, не рассказывал. Очевидно, брат ничего не знал об этой трагедии.

— Ладно, я готов поверить вам. — И Хью вопрошающе взглянул на Джерваза, теперь он желал услышать объяснение от него.

Юноша в страшном волнении только открывал и закрывал рот, прошло несколько секунд, прежде чем он обрел дар речи.

— Клянусь, я и не подозревал, что камень настолько опасен, сэр. Он почти ничего не стоил, вот я и подумал позабавить им Элис. Ей так нравятся необычные камешки.

— Ничего забавного в зеленом кристалле нет. — Хью подался вперед, Его лицо, полускрытое во мраке, стало поистине демоническим. — И чем больше я узнаю о нем, тем менее забавным он мне кажется.

Элис нахмурилась:

— А вы уверены, милорд, что смерть торговца связана именно с кристаллом?

Хью взглянул на нее так, будто она сморозила величайшую глупость, спросив что-то вроде: а уверен ли он в том, что солнце поднимется завтра утром?

— Вы сомневаетесь в моих словах?

— Нет, что вы… — Элис устало вздохнула. Мужчины всегда обижаются как дети, стоит усомниться в их способности мыслить логически. — Просто я пока не вижу никакой связи между зеленым камнем и смертью лавочника.

— В самом деле?

— Подумайте сами! Камень не так уж красив, да и к ценным его не отнесешь, насколько я могу судить. И даже, более того, я бы сказала, он уродлив по сравнению с другими кристаллами.

— Разумеется, я ценю ваше мнение как ученого.

Но Элис оставила без внимания сарказм, прозвучавший в его словах. Она пыталась понять, что же произошло на самом деле. Эта странная история захватила ее.