Теперь я вся потная, с меня просто течет, мои мышцы болят и у меня нет сил. Я надеваю наушники, музыка просто грохочет в ушах, и еще двадцать минут без остановок занимаюсь аэробикой, кладу наушники и медленно опускаюсь на коврик нагружая себя тридцать минут Калланетикой. Я делаю по сто раз каждый микрокомплекс упражнений. Мои мышцы испытывают уже жгучую боль, но я стараюсь не обращать на них внимание, пока не доделаю весь комплекс до конца. Я поднимаюсь, вытирая капающий пот полотенцем.

Я ощущаю себя бодрой, сильной и... готовой.

Взяв ведро, наполненное очищающим раствором, закрываю за собой верь в комнату, хотя знаю, что все еще спят, и иду в ванную. В течение примерно пятнадцати минут, так я делаю каждый день, чищу раковины, унитаз, душевую кабину, плитку на стенах и пол до блеска. Покрасневшая и разгоряченная, я захожу в душ и включаю кран ледяной воды, первое чувство — всегда шок, от колючих струй, которые обрушиваются мне на голову и плечи, заставляя задыхаться. Прежде чем зубы начинают стучать, кручу кран с горячей водой. Удовольствие неописуемое.

Намывшаяся и вымытая, я выходу, вытираясь чистым полотенцем, обернув одно вокруг тела, а другое — на голову я пробираюсь обратно в свою комнату. Сейчас уже почти восемь тридцать. Все спят, поэтому в квартире тихо и спокойно, если приложить ухо к любой из дверей спальни, то можно услышать медленный, тяжелый храп.

Я сажусь перед зеркалом и нежно вытираю волосы, к ним нельзя относится резко и грубо, иначе можно повредить стержень волоса. Когда я убираю полотенце, волнистый иссиня-черный взлохмаченный беспорядок отражается в зеркале. Я укладываю волосы, рассматривая корни, появляется ли мой настоящий цвет, мягкий коричневый, который превращается в золотистый сироп и летнюю пшеницу, но его не видно. В течение многих лет я с помощью химии выпрямляла волосы, но несколько месяцев назад они начали выпадать, поэтому теперь каждый раз я использую горячие щипцы.

Я втыкаю щипцы в розетку, зажигается огонек, и выдавливаю на ладонь защитный крем десять-пенсов-за тюбик, который подходит моим волосам. Включив фен на среднюю температуру, начинаю сушить. Я аккуратно перебираю пальцами, потому что только прошлой ночью, сделала себе акриловые ногти, и совершенно не хочу их испортить. Они такие красивые, длинные и розовые, и очень хорошо смотрятся на фоне моих черных волос. Я обожаю их, но не могу делать их все время, потому что работаю флористом.

Когда волосы совсем сухие, я выпрямляю их посредством нагревшихся щипцов. Спустя двадцать минут мои волосы блестящие, спускающиеся черным занавесом на шесть дюймов ниже плеч. Нанеся немного воска на кончики, поворачиваю голову из стороны в сторону, так же, как показывают в рекламе шампуня. Все я готова — занавес покачивается в той же самой рекламе.

Приподнимаю веки, вставляя мои цветные контактные линзы, быстро моргаю несколько раз, чтобы они как следует встали на место. Смотрюсь на себя в зеркало. Моя собственная радужная оболочка сейчас стала голубого цвета.

Голубые глаза и черные волосы такие же, как у Ланы.

Наклоняюсь вперед и отвинчиваю колпачок у бутылочки с кремовой основой, наношу тонким слоем влажным спонжиком, тщательно очерчиваю область около ушей и волос, чтобы не было видно явной границы. Затем накладываю компактную пудру, внимательно смотрюсь в зеркало с увеличением, проверяя качество своей работы. Все безупречно.

Теперь можно краситься. Первое — глаза. Опираясь локтем на туалетный столик, медленно тонкой при тонкой кисточкой провожу вокруг глаза, делая небольшую стрелку вверх, потом — другой глаз. Теперь мои глаза выглядят, как у Ланы, такие же большие и ровно накрашенные.

Следующее — четыре слоя туши, и легкими перистыми мазками делаю цвет бровей подходящий моим волосам, немного кладу еле заметных розовых румян. А теперь — самое трудное, карандашом для губ я мастерски рисую свои губы, придавая им объем, линии безупречны. Накладываю блеск, увеличивая визуально губы, мне так хочется сделать инъекции коллагена, которые делают все знаменитости. Но я не могу себе этого позволить.

Я слегка откидываюсь на спинку стула и смотрюсь в зеркало, чувствуя себя счастливой, что сделала идеальное лицо, которое может увидеть весь мир. Я одеваю белый кружевной топ, отделанный розовыми и белыми полосками пиджак и темно-розовую мини-юбку.

Застегиваю блестящее, из трех рядов ожерелье из стеклянных бус, соединенное металлической пластиной и смотрящееся, как кольчуга на шее. Если бы я увидела его в витрине магазина то, никогда не купила бы, и, если быть совершенно честной, оно явно не очень соответствует моему наряду, но Герцогиня Кембриджская одела одно такое в поддержку Движения к Свободе Манделы, и все газеты и журналы называли его достойным, потрясающим заявлением новым стилем. Поэтому я и поспешила в Zara и отстояла очередь, чтобы купить его, как раз вовремя, потому что оно было предпоследним и стоило всего лишь £19.99, для Герцогини это тоже не плохо...

Но я испытываю горечь, потому что не могу предположить, во что Лана будет одета сегодня при таком количестве денег, которое она теперь имеет. Вероятно, придет увешанная вся бриллиантами. Я одеваю пару белых туфли-лодочки в нежно-розовый горошек, в них не совсем удобно ходить, потому что они не жмут, но плохо разношены. Они дешево стоили и выглядели точно также, как пара лодочек у Пэрис Хилтон. Медленно и не спеша, чтобы не споткнуться, я иду к зеркалу, и смотрю на себя в зеркало, трепеща от волнения и неуверенности, которая поселилась внизу моего живота.

Я подавляю свою неуверенность — «Ты не жирная уже».

Беру флакон с духами и распыляю его в воздухе, над головой, медленно покачиваюсь и делаю так три раза. Мало того, я перестаю дышать и распыляю на тело и вокруг себя.

Кладу кредитную карточку и мобильный в маленькую белую сумочку Луи Виттон (конечно, поддельную) и встаю перед зеркалом. Мои глаза выражают сплошное любопытство, взгляд опускается на талию — осиная талия.

Не плохо.

Я поворачиваюсь спиной и через плечо смотрю на свое отражение. Это французский зад, кстати, который я «обнаружила» в журнале «Мари Клер». Материал плотно прилегает к моей с таким трудом созданной аппетитной маленькой заднице.

Совсем не плохо.


3.


Glamour (‘glaeme) по-американски гламур существительное.

1. Магия или колдовство особенно обманчивое своим очарованием, опасной красотой или обаянием. Связано с заклинанием колдуна, наводящего таинственные загадочные, наполненные магнетизмом чары, представляющие собой искусственную подделку, и демонстрация макияжа, красивой одежды и т. д. 2. Устаревшее. магическое заклинание, чары, созданные специально, чтобы приворожить и создать обманчивые иллюзии, вызывающие своего рода наваждения, в которых настоящие вещи искажаются, для подавления воли и управлением подвергшегося чарам человека, чтобы манипулировать им.


Я могу себе позволить такси, поскольку мне не придется оплачивать ланч, поэтому я машу рукой. Водитель, молодой парень из низов, бросает быстрый взгляд в зеркало и говорит, что я похожа на букет цветов.

— Ты даже пахнешь, как они, — говорит он.

Я сдержанно отвечаю:

— Спасибо.

— Я люблю девушек, которые одеваются неторопливо. Сегодня трудно отличить женщин от мужчин, потому что все носят футболки и джинсы, словно униформу.

Я совершаю ошибку, посмотрев в его зеркало заднего вида, он внимательно смотрит на меня. Я отстраненно улыбаюсь.

— Может быть, мы могли бы встретиться и сходить выпить куда-нибудь?

Каким образом, я бы встретилась с таксистом, если ненавижу мат, но именно такие идиоты как они, липнут ко мне. Чертовый дебильный кретин.

— Спасибо, но у меня есть парень, — сдержанно отвечаю я.

— Не обижайся на парня, если он просто попытался... — он с сожалением качает головой, как будто имел какой-то шанс встретиться со мной.

Я поворачиваюсь к окну и остаток пути сознательно смотрю в него, на проплывающий пейзаж, пытаясь больше не встречаться глазами с таксистом, пока в тишине переживаю свой приступ гнева. Итак, Лана получает миллиардера, а я получаю водителя мини-такси, заигрывающего со мной. Когда мы прибываем к месту назначения, он с вожделением смотрит на меня, пока шарит в кармане, пытаясь найти сдачу.

— Вот, любовь моя.

Я забираю сдачу, потому что не собираюсь давать ему чаевые.

Он отъезжает, и я подымаю глаза на здание, которое производит неизгладимое впечатление. Вестибюль чистый, весь блестит, но ничем не примечательный. Я поднимаюсь на лифте, прохожу вдоль бежевого коридора, освещенного настенными бра, и останавливаюсь напротив апартаментов номер четырнадцать, звоню в звонок. Sash’s Ecuador гремит изнутри. Я жду несколько минут, но никто не открывает дверь, достаю мобильный.

— Я стою за дверью.

Билли открывает дверь в бюстгальтере и трусиках.

— Ты пришла раньше, — перекрикивает она музыку. — Чувствуй себя как дома. Съешь что-нибудь, что найдешь в холодильнике и осмотрись пока, но, если тебе будет скучно приходи ко мне в спальню. — Оставив дверь открытой, она исчезает в конце коридора, я направляюсь в гостиную, оглядываясь вокруг.

Ох! Вау.

Я была в комнате у Билли, когда она жила с мамой, которая была многоцветной и комфортной, но все-таки немного беспорядочной. Но здесь все по-взрослому —соблазнительно и элегантно. Похоже на одну из тех утонченных парижских квартир. С пальмами в бронзовых горшках, с тахтой и низким диваном, на которых вышит павлин, распускающий хвост, ярко-розовые диванные подушки, хрустальная свинья на журнальном столике и гобелены на стенах.