СЛЕЗЫ НА ЛЕПЕСТКАХ РОЗ

Перевод с английского Е. Ивашина


Анонс

Патрик, преуспевающий бизнесмен и неотразимый мужчина, влюбляется в случайно встреченную в ресторане красавицу Многим известно ее лицо, украшающее обложки модных журналов, но остальное покрыто непроницаемой тайной…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– Значит, мы договорились, мистер Бриггс. Это не было вопросом.

Ни один из трех мужчин за столом даже не делал вид, что это вопрос.

Патрик молча откинулся на спинку кресла. Ждал.

Внизу, за сотни футов от них, бешеным потоком неслись машины. Шум транспорта смешивался с шумом толпы, а над асфальтом и бетоном низким туманом стелился ядовитый дым. Здесь же, на самом верху небоскреба, возвышающегося над Атлантой, как будто в другом мире, воздух был напоен ароматами цветов, запахами изысканных блюд. Сквозь листву декоративных деревцев едва проникали лучи апрельского солнца. Яркая зелень, не просохшая от утренней росы, поблескивала всеми оттенками изумруда, подчеркивая темное золото волнистой стрижки Патрика.

Из сада доносились звуки скрипки и приглушенные голоса. Отсюда, из стеклянной башни, открывался взору чудесный день во всем своем великолепии.

Настоящий рай, выбранный для встречи Бриггсом, надеявшимся убаюкать бдительность конкурентов.

Но Патрик не поддался чарам сада на небесах. Он не думал ни о городе внизу, ни об этом прелестном уголке, который ночью, под усыпанным звездами небом, превратится в настоящее чудо.

Стоял полдень, в небе высоко светило солнце, и час пробил. Миг, который заранее смаковал Патрик, – окончание сражения, сладкий вкус победы. Уничтожение противника.

Патрик любил сражаться. И где бы он ни сражался на ледовой площадке, зеленом сукне или у стойки бара, – всегда боролся жестоко. Боролся открыто. Боролся, чтобы победить.

Бриггc, из Издательства Бриггса, изворачивался как мог. Патрик ничего не имел против. Пускай брыкается. Чем хитрее соперник, тем слаще победа.

Хмель успеха пока что не ударил ему в голову. Победа близка, но еще не достигнута. Сейчас главное дело. Издательство Бриггса у него в кармане, еще одно солидное приобретение фирмы, если только Бриггc не выкинет под занавес какой-нибудь фортель.

Патрик едва заметно повернулся к смуглому сдержанному человеку, сидевшему сбоку, – Рейф Куртни, генеральный директор американского отделения фирмы, заложил основу этой сделки. На мгновение взгляды Патрика и Рейфа скрестились. Не поведя и бровью, даже не кивнув, Рейф принял посланный безмолвный сигнал.

Следи за ним.

Патрик снова переключился на Бриггса, приняв прежний томный вид и вернув на лицо светскую улыбку.

Напряженность висела в воздухе. Их столик излучал напряжение, безмолвными волнами расходившееся по залу и разгонявшее безмятежный уют, подобно женскому визгу. Бурлящее спокойствие Патрика настораживало.

Взгляды переходили от Патрика к Куртни, к Бриггсу. Что-то происходило. Что-то опасное, авантюрное, достойное внимания света. Алчные взгляды окутывали троицу, задерживались на Рейфе, отбрасывали Бриггса, впивались в Патрика.

Музыка обескураженно стихла, волны напряжения добрались и до скрипача. Через миг он заиграл снова, и слишком живая мелодия вырвала хозяйку из гипнотического дурмана. Молодая женщина вздрогнула, ее браслеты звякнули о графин в ее руках. Вспомнив о своих обязанностях, она шагнула вперед, собираясь наполнить пустующий бокал Бриггса.

– Нет, Ирина, – артритные пальцы сошлись на запястье молодой женщины.

Ирина остановилась. Пустой бокал, позабытая чашка были смертным грехом здесь, во владениях этого кроткого тирана. И вдруг тиран говорит "нет".

– Но, бабушка, – возразила Ирина, – бокалы…

– Нет. – Старая женщина не отпускала ее руку. Дикие коты помех не любят. Даже таких приятных.

Младшая вгляделась в древний лик мадам Зары.

Угасла красота, но не мудрость. Она светилась на ее лице, когда Зара, вот как сейчас, оставляла пост у кассы, ослабляла свой железный контроль и царственным взором обводила клиентов – в основном постоянных. В хорошем настроении она иногда прохаживалась по залу, останавливалась у столиков и раздавала предсказания – порой благоприятные, а порой жестокие. Нет, она не гадала. Она была мадьяркой, а не цыганкой. И все же в ее лукавом юморе угадывалось прозрение. Мадам Зара чувствовала то, что не могли ощутить другие. Понимала то, о чем они только догадывались.

Сегодня ее внимание привлекал один-единственный стол. Не сводя с него глаз, она проговорила низким, с акцентом, голосом:

– Дикие коты, Ирина, вышли на ловлю. Сейчас распотрошат в пух глупого домашнего котика.

– Дикие коты? – Ирина улыбнулась. Даже для бабушки фраза была слишком уж театральной. – Но ведь у нас не джунгли.

– Не имеет значения. Свои джунгли они носят с собой. – Мадам Зара прикоснулась к бриллиантовой брошке с левой стороны груди. – Вот здесь.

Лицо Ирины стало серьезным, она поняла, что Зара не шутит. Что бы ни ощущала она сама – возбуждение, любопытство, – что бы ни ощущал весь зал пикантность и остроту ситуации, – бабушка ощущала больше. В предвкушении одного из ее удивительных рассказов Ирина взглянула на Рейфа Куртни.

– Тот, смуглый, бабушка. Что он за кот?

– Американец. – Черные глаза прищурились, сделав моментальный снимок всех шести футов худощавой, широкоплечей мужской фигуры, нисколько не укрощенной прекрасно пошитым костюмом, идеально выглаженными брюками и великолепным галстуком. – Человек с равнин, креол. Дикий, как пантера, волосы черные, как южная ночь, глаза от ярости загораются зеленым огнем.

В брызгах фонтана сверкало солнце. Листва шелестела от легкого ветерка, врывающегося из-под открытого навеса. Прядь белоснежных волос коснулась морщинистой щеки. Старая женщина рассеянно вправила прядь в косу, уложенную на макушке короной.

– Пантера. – Шепот стих, изысканное совершенство сада на крыше показалось вдруг не таким изысканным.

Воздух наполнялся запахом земли и костра. Варвары были здесь, хоть и облаченные в дорогие костюмы.

Скрипка ворвалась в тишину бесшабашной мелодией джиги. Старая женщина очнулась от грез. Отступив за стойку, она опустилась в высокое кресло перед кассой и снова обратила меланхолический взор в зал.

Очарованная мудростью бабушки, Ирина мечтала о продолжении.

– А другой? – Ее взгляд остановился на огромном, импозантном Патрике. – Красавец великан с приятным акцентом?

– Да, красавец. – Мадам Зара, выпрямив спину, тоже вонзила темный взгляд в Патрика. – Правитель шотландского клана, господин всего, к чему прикасается. Жесткий человек, не ведающий сострадания. Циник, никому не верит и полагается только на себя. Его не возьмешь ни лестью, ни поклонением. Они ему не нужны. – Взгляд ее стал отстраненным, она вглядывалась в самую глубину своего видения. – Ему вообще ничего не нужно. И никто. Он одинок. Он один. Один, прошептала старая вещунья. – Зато этот один – лев.

Ирина вглядывалась в спокойные черты лица Патрика – властный подбородок, отмеченный морщинами лоб, редко улыбающиеся губы. Высок, выше большинства мужчин, узок в бедрах, широк в плечах. Проходя мимо него, она слышала раскатистое "р", видела вспышки в пронзительных синих глазах. В солнечных лучах рыжина волос менялась от красного к темно-золотому. За шрамами на лбу и верхней губе, за спокойной неподвижностью позы угадывались сдерживаемая мощь и с трудом обузданные страсти.

Ирина вздрогнула, признавая правоту бабушки, и подумала, сыщется ли на свете женщина, способная укротить этого льва.

Ее браслеты снова звякнули о запотевший графин, напоминая о других гостях, других столах. Бросив последний взгляд на этих скорее опасных, чем красивых диких котов, она поспешила в зал.

В дальнем углу комнаты Патрик с ленивым нетерпением наклонился вперед. Не замечая всеобщего острейшего интереса, он проговорил, рокочуще картавя:

– Что, никакого последнего рывка, Бриггс? Никакого хитрого маневра, чтобы повысить ставки?

И улыбнулся, наблюдая, как Бриггс проглотил комок в горле и прокашлялся. Этот человек совершенно бессовестным образом обманывал самого себя, решив, что ему удалось то, что удавалось лишь единицам, – перехитрить Патрика Маккэлема и его помощника Рейфа Куртни и заставить их приобрести его компанию за гораздо большую цену, чем она стоит на самом деле. На коне удачи он собирался было скакать дальше. Но лишь до тех пор, пока пронзительный взгляд не вонзился в него копьем и Патрик Маккэлем с улыбкой не бросил ему вызов.

– Только сперва, – вкрадчиво проговорил Патрик, вспомните, что ваше издательство прогорело. И посочувствуйте человеку, собравшемуся его купить.

Уголки рта Бриггса опустились. Страх, что жадность толкнула его на промах, явственно читался в его взоре. Пышущие здоровым румянцем щеки внезапно пожелтели. Рот и горло стянуло жаждой. Он поднял бокал и обнаружил, что тот пуст.

– А-а! – сострадательно протянул Патрик. – С пересохшим ртом думать трудно. Ну, эта беда поправима. – Он еще на миг задержал взгляд на Бриггсе, затем медленно отвернулся. Огромное тело сделало в кресле полуоборот, глаза обвели зал в поисках хозяйки. Он приподнял руку, чтобы позвать ее, – и вдруг оцепенел.

Рука едва заметно опустилась, так и не сделав приглашающего жеста. Он не обернулся назад, не пошевелился. Безмятежная леность растаяла. Рейф Куртни, который больше всего на свете любил наблюдать за последним броском Патрика на жертву, внезапно насторожился. Мгновенно ощутив перемену, он и сам перевел взгляд, проследив за взглядом Патрика.

Молодая женщина, легко опираясь на руку спутника, возникла на пороге зала позади хозяйки. Пока Рейф ее разглядывал, она ступила в залитую солнцем комнату. Мельком он заметил каскад золотых волос, загорелую кожу и высокую, стройную фигуру в темно-синем платье. Прекрасная женщина, знакомое лицо.