Но мне нужна не она.

Мне нужно перестать чувствовать. Заглушить биение своего сердца.

Оторвавшись от ее губ, я целую ее ото рта до шеи, спускаюсь, наслаждаясь вкусом ее пота, вниз, к ее грудкам, языком щекочу соски. Мои зубы впиваются в ее кожу, и она вскрикивает. Ее боль — мое удовольствие. Ее кровь утоляет мне жажду. Она тянется к моим волосам, тащит меня за них вверх. Оказавшись лицом к лицу, мы снова целуемся, но на сей раз это ее зубы пытаются пустить мне кровь, и ее ногти больно вонзаются в мою кожу. И это охренеть как прекрасно.

Я ловлю ее руку и кладу на свой член, тру себя ее ладонью сквозь джинсы.

— Теперь сядь. Я оттрахаю тебя в рот.

Она садится на диван. Я расстегиваю ремень, затем джинсы. Вытащив член, ласкаю себя перед ее лицом. Обвожу им по контуру ее губы.

— Открой.

Я вхожу в нее, затем обеими руками хватаю за голову и тяну к себе. Чувствую, как она жадно сосет меня, пока я вталкиваюсь в нее, трахая этот сладкий рот. Быстро. Безжалостно. Ритм изнурительный, но она не останавливает меня.

Со стоном я вынимаю член. Смотрю, как она вытирает подбородок и губы. Моя плоть влажно поблескивает от ее слюны.

— Повернись и встань на колени. Теперь я возьму тебя.

Она безотчетно выполняет мои инструкции, но перед тем, как она поворачивается, я успеваю увидеть в ее глазах голод. Она хочет этого не меньше меня. Встав за ее спиной, я достаю из бумажника презерватив и, раскатав его на своем члене, за задницу притягиваю ее к себе. Держась за член, раздвигаю им ее ягодицы, медленно ласкаю оба ее входа, смазываю себя ее влажностью.

— Черт, ты уже насквозь мокрая.

Она толкается к моему члену, хочет его, умоляет взять ее. Намотав ее волосы на кулак, я оттягиваю ее голову назад.

— Мне нравится то, что ты полностью в моей власти. — Я наклоняюсь и сквозь зубы шиплю ей в ухо: — Хочешь, чтобы я отымел тебя прямо так, да?

Ее лицо рядом с моим, затылок касается моего плеча, я вижу ее прекрасную хрупкую шею, ощущаю запах ее духов, ее пота, когда, наклонившись, провожу по ее шее носом.

Она трепещет, кивает, и я агрессивно толкаю ее вперед — она падает на руки, — потом раздвигаю ее ягодицы и любуюсь зрелищем того, что собираюсь взять.

— Какая симпатичная дырка.

Смочив два пальца слюной, я провожу ими по ее клитору, потом вдавливаю глубоко в нее, и ее сотрясает дрожь. Комнату наполняют влажные звуки, с которыми мои пальцы трахают ее со спины, и это сводит меня с ума. Она цепляется за спинку дивана, ногти оставляют на кожаной обивке следы, пока моя рука ускоряется, пока я отпускаю свое разочарование, свою злость, свою жажду, свое влечение к ее телу. Я поступаю с ней как эгоистичный ублюдок, но не могу заставить себя остановиться. Это нужно мне сильнее, чем сделать следующий вдох.

Я ненавижу тебя, Блэр.

Ненавижу.

Я вынимаю пальцы, толкаюсь ближе и хватаю ее за бедра. Надрочив свой член в кулаке, вхожу в нее одним глубоким и быстрым толчком. Я трахаю ее так, словно ищу в ее теле свое спасение и утешение.

Но спастись не выходит.

Я закрываю глаза и вижу за веками Блэр. Я вижу, как она оглядывается, пока я вхожу в нее сзади, как улыбается, как ее улыбка насмехается надо мной. И чем сильнее мой член входит в женщину со светлыми волосами, тем громче становится у меня в ушах хохот Блэр.

Я трясу головой, чувствуя, как по коже, точно паучьи лапы, ползут капли пота. Пытаюсь выдворить ее из сознания, но не выходит. Никак. Я поднимаю голову, вижу в окне наше отражение. Наши глаза встречаются; на плоскости стекла отражается ее красота, но я в таком состоянии, я так онемел внутри, что ничего не чувствую. Отпустив ее плечо, я начинаю тереть ее клитор. Быстро. Еще быстрее.

Она стонет, просит не останавливаться, но в момент, когда я чувствую приближение наших оргазмов, начинает звонить телефон. Мне плевать, кто это. Пусть оставит сообщение на автоответчик.

Это она.

Преследует меня. Вытрахивает мне мозг.

Ее голос плывет по тесному пространству моей квартиры, пока я снова и снова долблю членом другую женщину.

— Привет… Это я. Знаю, уже поздно, но я не могла заснуть.

Моя челюсть напрягается, я закрываю глаза и делаю новый рывок вперед, тру ее между ног, с каждым разом вторгаюсь в нее все жестче и чаще.

— Я… Я сама не знаю, зачем звоню. Ты, наверное, и слышать меня не хочешь…

Пока нас окружает звук ее голоса, наш ритм становится все отчаянней. Я стискиваю ее бедра так сильно, что мои пальцы оставляют на белой коже следы.

— Просто… я хотела сказать тебе, что ты очень много для меня значишь.

Наши тела продолжают сталкиваться, мы словно море и камень, я тру ее все быстрее… быстрее… быстрее… пока она не кончает под моей рукой и на моем члене.

— Мне тебя не хватает.

Голос Блэр, эти ее слова переполняют мое сознание, когда я с исторгшимся из груди криком делаю последний толчок и кончаю в другую женщину. Сразу выскользнув из нее, я, не снимая презерватива, тянусь к ней и заворачиваю в объятья, чтобы утешить. Я чувствую, как ее трясет, но до тех пор, пока сквозь звон в голове не прорывается ее голос, не осознаю, кто на самом деле дрожит: я сам.

Это не я успокаиваю ее.

Это она меня утешает.

— Ш-ш… все хорошо, — шепчет она, поглаживая меня по голове.

Я прижимаюсь к ней еще крепче.

— Я…

— Ш-ш… Молчи. Не надо ничего говорить. Я здесь… И я никуда не денусь.

* * *

Меня будит стук дождя по подоконнику. Я озираюсь будто в тумане. Вижу, что соседняя подушка пуста. Касаюсь вмятин, которые оставило ее тело. Теряюсь в ощущении прохладной простыни под ладонью, пытаясь уловить отпечаток ее тепла, найти следы ее недавнего присутствия рядом. Но все, что осталось, — холодные, как лед, простыни, в которых запутались мои ноги.

Ушла. Да… я в последнее время на высоте. Сначала с Блэр, теперь с нею. Что ж, тем лучше. Она спасла нас обоих от очень неловкого утра.

Мой взгляд падает на будильник справа. 05:13 — кровоточат красные неоновые цифры в гнетущей темноте спальни. Черт, еще рано. Я поднимаюсь с кровати. Надевая пару сетчатых шорт, выглядываю за окно и понимаю, почему так темно. Снаружи ливень, плотные, мрачные тучи спрятали синее небо за темно-серым непроницаемым одеялом. Я подхожу к окну, открываю защелку и распахиваю его. Растягивая руки и спину, с наслаждением вдыхаю сырой запах дождя.

Спустя несколько секунд я ухожу на кухню заварить себе кофе. Уже переступаю порог и вдруг останавливаюсь, как вкопанный. Я не ожидал увидеть свою вчерашнюю гостью. Ее светлые волосы собраны в идеальный пучок балерины — или как, черт возьми, называется такая прическа. Она стоит у кофе-машины, а рядом на стойке дымятся две чашки кофе.

Я стесненно растираю ладонью грудь, глядя на знакомые формы, затянутые в черный шелк. Даже не верится, что эта статная женщина, которая выглядит так, словно в ее венах течет лед, и есть то разнузданное существо, с которым я был этой ночью.

— Ты еще здесь.

Сложив руки на груди, она прислоняется бедром к краю стойки.

— Ты заметил. — Мы встречаемся взглядами, и я замечаю в ее глазах поддразнивающий огонек. — Надеюсь, ты не станешь возражать, но я позволила себе вольность заварить кофе.

— Нет, — я откашливаюсь, — нисколько. Спасибо.

— Не могу почувствовать себя человеком, пока не выпью свою первую чашку кофе, — произносит она.

Заводит утреннюю беседу.

— У меня то же самое.

В неловком молчании мы глядим друг на друга, и спустя минуту я наконец-то решаю заговорить.

— Насчет прошлой ночи…

— Ты не обязан что-либо объяснять.

— Я не к тому. Просто хотел извиниться за то, как обращался с тобой вчера. Я был зол и выместил свою злость на тебе, а ты ничего этого не заслуживала. И еще… — Я морщусь, вспоминая звонок Блэр и то, что случилось после. — Черт, дико неловко, но…

— Стоп. Больше ни слова. Ты сразу предупредил меня о том, чего хочешь. Я согласилась и пришла сюда добровольно. Я большая девочка.

— Это какая-то проверка, когда ты говоришь одно, но подразумеваешь совершенно другое, а я обязан догадаться, что именно?

Она улыбается.

— Вовсе нет. Поверь, никакого скрытого смысла в моих словах нет.

Эта женщина вообще настоящая? Где ее носило всю мою жизнь?

— Ясно. — Подходя к ней, я замечаю, что она окидывает меня оценивающим взглядом. — Нравится то, что ты видишь?

Она не отводит глаз. Напротив, продолжает рассматривать меня — внимательно и неспешно.

— Вполне.

Ее ответ разрезает повисшее в воздухе почти ощутимое, почти видимое напряжение, и я, расслабившись, усмехаюсь. Да, у этой женщины есть яйца. Хотя можно и не удивляться, если вспомнить ее вчерашнее поведение. Остановившись напротив нее, я двумя руками берусь за край стойки по бокам ее бедер и нависаю над нею. А она не ведет и бровью.

— Осторожней, красавица.

Она облизывает губы, и отдача от этого зрелища уходит прямиком ко мне в пах.

— А что, если я не хочу быть осторожной? — Она опускает глаза на мою голую грудь. Поднимает руку, мягко ведет подушечками пальцев по моим тату. Изучает их. Под ее легкими прикосновениями меня тянет закрыть глаза и насладиться окутывающими меня ощущениями, но я все продолжаю смотреть, как ее пальцы обводят узоры, которыми разрисована моя плоть. — Маленький принц? — спрашивает она, наконец поднимая взгляд.

Я киваю. Отступаю на шаг назад. Ее вопрос вызывает новые воспоминания о Блэр, о том идиллическом дне, который мы провели вместе, и внезапно я начинаю тонуть — в них, в ней и в прошлом.

Проклятье. Ну почему я не могу выбросить ее нахер из памяти?