— Услужливая? — с полуулыбкой подсказала Лотта. От этой чудесной усмешки его сердце забилось чаще.

Темный жар разливался в ее глазах.

— Это все мне так знакомо, — сказала она голосом, в котором угадывалась скрытая пылкость.

— Я наслышан, — засмеявшись, произнес Эван.

Он провел пальцем по ее пухлым губам и почувствовал отклик во всем ее теле. Его тело уже решительно, плотно и твердо приникло к Лотте, охваченное желанием.

— Так что же, Лотта Пализер, — прошептал он, — вы ответите мне? У вас было время подумать над моим предложением.

— Да, — сказала Лотта.

Она больше не колебалась, хотя, возможно, стоило бы.

Что-то в истории Эвана Райдера не давало ей покоя, подсказывая, что она не знает всей правды, оставляя внутри ощущение затаившейся опасности. Но здесь так много золотых гиней, столько она не видела, наверное, никогда. Ей даже нравилось ощущение опасности и авантюризма, которое исходило от Эвана Райдера. Ему удалось зажечь желание в ее крови, которого она не испытывала уже многие месяцы.

— Я была бы законченной дурой, если бы отказала столь богатому джентльмену, променяв его на этот бордель и капризы множества гораздо менее богатых любовников.

— Какая восхитительная прагматичность, — улыбнулся Эван, блеснув ровными белыми зубами.

— Может быть, вы хотите… Может быть, нам стоило бы… — произнесла она, нерешительным жестом указывая на яркое ложе.

Она осознавала неуверенность, прозвучавшую сейчас в ее голосе. Легкий кураж уже пропал. Лотта чувствовала себя неловкой дебютанткой, которая не знала, что ей делать со своей девственностью. Совсем недавно затеять любовную игру казалось ей сущим пустяком. Она с горечью вспомнила о Джеймсе Делвине, своей последней любовной авантюре. С первого момента их знакомства все пошло как-то не так. Она поддалась обаянию Делвина, влюбившись в него, и это оказалось единственной и непоправимой глупостью, на которую она так опрометчиво пошла. Когда он оборвал эту связь, Лотта ощутила такую пустоту внутри, что стала искать утешения в объятиях других мужчин, не в силах унять свою боль. В свете Лотта ловила на себе постоянное пристальное внимание. Так, наверное, чувствует себя золотая рыбка в стеклянном аквариуме, где нет уголка, чтобы укрыться. Время шло, и теперь, возвращаясь воспоминаниями к тому времени, она понимала всю неосторожность и безнадежность этих попыток. То, что ей хотелось бы сохранить в тайне, стало достоянием толпы. И терпение Грегори наконец лопнуло.

Лотта слышала, что он собирается вступить в брак с одной из наиболее завидных невест сезона. Видимо, скандал, погубивший ее репутацию, никак не отразился на его положении. Что удивительного — имея деньги и связи, нетрудно выйти из любой ситуации незапятнанным. Его влияние было настолько велико, что, приди Лотте в голову мысль рассказать об истинных сексуальных наклонностях мужа, ее просто не стали бы слушать.

Она откинулась назад, чтобы взглянуть на Эвана Райдера. Несомненно, в нем присутствовала та мужская сила и внешняя привлекательность, к которой подмешана добрая толика чертовски опасного обаяния, всегда импонировавшего ей. Два года назад ей было бы достаточно одного взгляда, чтобы безоглядно отдаться страсти. Сейчас это заставляло ее нервничать. Все внутри трепетало. О боже, что же с ней произошло? Вероятнее всего, бракоразводный процесс не только разнес в клочья ее репутацию, но и все, что составляло ее прежнюю сущность. Она сильно переменилась. Растеряла где-то по пути последние иллюзии, а с ними и уверенность в своих силах, и самоуважение.

Лотта потянула за ленту, которая стягивала на талии ее кружевное одеяние, но Эван мягко положил свою теплую и твердую ладонь поверх ее трепещущих пальцев:

— Нет. Думаю, не стоит. Не здесь.

Лотта прикрыла глаза в знак согласия. Облегчение, смешанное с разочарованием, охватило ее. До чего же глупо раздражаться из-за того, что он отказался воспользоваться ею прямо здесь по первому ее зову, не дав проявить свой талант и проверить его. А может, он из тех, что и Грегори, а это всего лишь маскировка и любовница ему нужна, чтобы не отличаться от других мужчин. Грегори тоже нуждался в жене, которая сможет выполнять роль хозяйки дома и одновременно служить прикрытием для его истинных пристрастий. Нет, похоже, он не такой! Она же ясно почувствовала то горячее, острое желание, которое охватило Эвана, едва лишь он приник поцелуем к ее губам! Она совершенно точно знала, насколько сильно он хочет ее.

Он убрал пальцы с ее ладони. Придвинувшись плотнее, вдохнул запах ее волос, проведя губами по тонкой коже виска. Легкий озноб от этого прикосновения мгновенно обострил все ее чувства. Лотта вновь заглянула в его глаза и увидела в их глубине мерцающий тяжелый огонь желания.

— Здесь все просматривается и прослушивается, — тихо сказал он. — Нужно же убедиться в том, насколько добросовестно на этот раз вы выполняете свою работу.

Лотта невольно окинула взглядом обтянутые шелком панели, закрывающие стены ее будуара. Разумеется, за ними наблюдают через все эти глазки, щелки и замочные скважины, являющиеся неотъемлемой принадлежностью любого борделя и служащие удовлетворению низменного любопытства посетителей. Возможно, миссис Тронг уже продала Хагану возможность подсматривать за ними, пока он дожидается своей очереди. Она ощутила резкую и неожиданную боль от того, что никогда не задумывалась об этом прежде.

— Я не развлечение для толпы! — воскликнула она, дерзко вздернув подбородок.

Эван улыбнулся. Это резко обозначило лучи в уголках его глаз и складки на его худых щеках и подбородке, отчего выражение его лица стало только жестче, полностью стерев остатки добродушия.

— Если уж на то пошло, ко мне это тоже не относится, — сказал он и двинулся к выходу. — Переоденьтесь, мы уезжаем.

— Благодарю вас, — выдохнула Лотта.

Эван надолго задержал на ней внимательный взгляд.

Мимолетная улыбка искривила его губы. Жар разливался между ними, перехватывая дыхание Лотты. В этом таилось что-то опьяняющее. В следующее мгновение он повернулся к столу и ловко подхватил мешочки с золотом.

— Не стоит меня благодарить. Я всего лишь защищаю свои инвестиции, — заметил Эван без лишних эмоций. — Эта старая сводня обчистит догола, если я оставлю вас с ней хоть на минуту. Не хочется платить больше того, что обещано.

Лотта нырнула в большой платяной шкаф, который стоял тут же, в поисках подходящего платья и туфель. Все наряды, которыми ее снабжала миссис Тронг, были неприятно низкого качества. Их покрой был призван привлекать нескромные взгляды и вызывать нескромные желания, легко оголять нужные места при самом незначительном прикосновении. Среди всей этой мишуры нашлось лишь одно элегантное платье и накидка, оставшиеся Лотте в память о доме, прежней безвозвратно утерянной жизни. Она зажала сверток под мышкой. Из шкафа пахнуло застарелым, приторным запахом духов. С каким болезненным сожалением она вспоминала теперь о бесчисленных красивых флаконах и баночках, которые прежде так часто покупала в лучших магазинах Стренда, об ароматной роскоши от знаменитой компании Ривера и Риммеля. Перчатки, благоухающие цветочными духами, были в том недавнем прошлом ее любимым аксессуаром.

— Вы уже готовы? — спросил с нетерпением Эван.

Интересно, сколько, по его мнению, времени может потребоваться женщине, чтобы одеться? У нее нет даже горничной для услуг. Лотта снова открыла шкаф и достала накидку. Закутавшись, потянулась и сняла с крючка клетку с маленькой желтой канарейкой.

— Она ваша или вы собираетесь ее украсть? — спросил Эван, приподняв черную бровь.

— Моя, — ответила она.

Это было то единственное, что, уходя с Гросвенор-сквер, Лотта захватила с собой.

— Все остальное должно пропасть вместе с этим богом проклятым местом.

— Чувства понятные, но не слишком практичные. Я не рассчитывал очень уж тратиться на ваши наряды.

Насупившись, она все же собрала кое-что из нижнего белья, чулки, перчатки, шаль, два веера и шляпку с перьями, пару платьев и зонтик от солнца, упаковав все в большую картонку, которую отыскала где-то в самой глубине шкафа.

Эван взял ее за руку. Его прикосновение заставило Лотту вздрогнуть, ощутить волнение. Нахлынули смутные сомнения: правильный ли она сделала выбор — оставаться в этой преисподней или следовать за невесть откуда взявшимся, по существу совершенно незнакомым человеком. Он искоса бросил взгляд, в котором сквозила ирония.

— Боитесь?

Лотта хотела бы скрыть свои чувства. Как это неудобно, что он с такой легкостью читает ее мысли!

— Вовсе нет! — ответила она, храбро глядя прямо ему в глаза.

— Лгунья. — Усмешка искривила его губы. Нехороший огонек сверкнул в синих глазах. — Это ваш выбор, мисс Пализер.

— Вы — меньшее из зол, — ответила Лотта.

Улыбка на его губах стала шире, в глазах мелькнуло понимание.

— Или я — то самое зло, которое вам сумело понравиться, — закончил Эван.

— Я вас совсем не знаю, — пробормотала она.

— Но узнаете. Уже скоро, — пообещал незнакомец.

Его слова прозвучали опасным обещанием.

Глава 3

Жадная сводня вытянула из Эвана Райдера почти все деньги, которые он имел при себе. Он ожидал подобного поворота дела и лишь задавался вопросом, стоит ли оно того.

Сидя напротив Лотты Пализер в наемной карете, он наблюдал, как тени пробегали по ее лицу, придавая ему изменчивое и неясное выражение. Она оказалась далека от того, что он ожидал. Сколько раз он представлял себе этот вечер? Он мог передумать, выбрать другую, а ее сбросить со счетов, ни о чем не пожалев. Возможно, другая оказалась бы более податливой и подходящей на роль любовницы. Как случилось, что он, такой расчетливый и хладнокровный, выбрал для своих целей именно эту женщину, больше похожую на стыдливую девственницу, чем на опытную куртизанку? И что это за прихоть — всюду возить за собой клетку с канарейкой, которая даже не поет? Эти мысли лишали его душевного равновесия. Эван раздраженно фыркнул, выразив нарастающее раздражение против себя, нее и этой чертовой канарейки. Стоит ли подвергать риску весь замысел, выбирая на роль любовницы Лотту Пализер, следуя каким-то неясным мотивам? По существу, ему нужна более предсказуемая женщина.