Теперь ее прикрывал лишь кружевной пеньюар, практически не скрывавший наготу. Стоя так близко, Эван отчетливо ощутил тепло тела и слабый сладковатый аромат жасмина, который источала ее кожа. Легкая пена кружев красиво приподнималась и округлялась сквозь снежно-белую ткань, темновато и сладостно просвечивали приподнятые островки сосков. Тело Эвана вновь возбудилось, отвечая на немой призыв. Их глаза встретились. Теперь в уголках этих сочных губ притаилась легкая насмешка. Ясно, он испытывает желание, а ей это очень нравится. Новая, поднявшаяся из самых глубин тела волна захлестнула, побуждая склониться и поцеловать ее.

Лотта не сделала даже легкой попытки прильнуть и обвиться руками, как это делают опытные и умелые куртизанки, забирая власть над мужчиной, выказывая свою готовность к наслаждениям. Она по-прежнему не двигалась с места, лишь ее губы, теплые и мягкие, слегка приоткрылись под его натиском.

Он отступил, несмотря на возросшее желание.

— Сколько вам лет? — внезапно спросил он.

Улыбка исчезла, и Эван заметил быстро промелькнувшую в ее глазах искорку — прикидывает, что ответить?

— Мне восемь и еще двадцать, — с готовностью сообщила Лотта.

— А вот я слышал, что вам три и еще тридцать.

Она даже не пыталась скрыть свое раздражение. Сделав шаг назад, подхватила спасительную шаль, плотно закутавшись в нее, вновь скрыла от посторонних глаз свою пленительную наготу.

— Зачем же спрашивать, если вам известно? — огрызнулась она.

— А утруждать себя ложью? — парировал он.

— А затем, что миссис Тронг, не колеблясь, выгонит меня. Еще немного, и я окажусь на улице. Если мне удастся слегка оттянуть этот момент, то почему бы и нет?

Эван почувствовал прилив сострадания. В ней говорило не задетое самолюбие, а жестокий страх перед наступающим будущим. Это позволяло предположить, что она будет вынуждена согласиться на его условия. Она отчаянно пыталась избежать тирании, царящей в борделе, угрозы оказаться на улице, как те постаревшие проститутки, которые занимаются своим ремеслом за кусок хлеба в сточных канавах. Нужно признать, она низко пала.

Он занял прежнее место и, откинувшись назад, вновь принялся внимательно разглядывать Лотту.

— Так что же насчет моего предложения? Вы намерены принять его или нет? — спросил он.

Она сидела на самом краешке кровати, мерно покачивая ножкой, обутой в отороченную лебяжьим пухом туфлю.

— Как вы прямолинейны, — задумчиво произнесла она, глядя на него своими чудными выразительными глазами.

— Такое ясное предложение, — улыбнувшись в ответ, сказал он с подкупающей простотой. — Уверен, вы не в восторге от той жизни, в которую вынуждены окунуться. Я никогда ни одну женщину не затаскивал в постель силой. Так вот, — Эван пожал плечами, — если предложение вам не по вкусу, я могу пойти куда-нибудь еще.

Она использовала паузу, чтобы подумать. Он с уважением отнесся к этому. Правда, Эван совсем не ожидал от Лотты большого ума. Вряд ли женщина с интеллектом вообще способна попасть в подобную ситуацию, когда от нее отказываются семья и друзья, а деньги, доставшиеся в результате развода, уходят на уплату счетов от модисток и торговцев модных лавок. Он неспешно обдумывал, могло ли за всем этим скрываться что-то еще, но решил, что вряд ли. Тем не менее ее падение было быстрым и мучительным. Эвану нужна была женщина с полностью разрушенной репутацией, такая, чье имя ассоциировалось бы со скандалом. Лотта как нельзя лучше подходила. И он страстно хотел, чтобы она приняла предложение.

— Свободным пленникам разрешается содержать любовниц? — спокойно поинтересовалась Лотта. — Не подозревала, что вам предоставлено столько свободы.

— Я могу завести даже ручного льва, если пожелаю. До тех пор, пока у меня будет возможность его кормить и содержать в доме. Я обладаю всеми правами, кроме права распоряжаться собой.

Он вложил в эти слова всю горечь, которую старался никогда не выставлять напоказ. Подняв глаза, он заметил, что она смотрит на него с живым интересом, но с тем же отсутствием сострадания. Очень непривычно поменяться местами, почувствовать, что на тебя смотрят так же, как ты сам смотришь на всех. Эван вдруг почувствовал некое родство душ.

— В самом деле? Вы можете себе позволить дать кров и содержать меня? — спросила она, грациозно потянувшись, так что ее одежда вновь слегка обрисовала соблазнительные очертания.

Это было настолько эротично, что его тело немедленно отозвалось на призыв. Она, не таясь, проверяла, насколько им можно управлять.

— Должна предупредить, я вам обойдусь дороже любого другого домашнего питомца. У моего бывшего мужа сложилось мнение, что я обхожусь ему дороже породистой кобылы. — В голосе Лотты зазвучала нескрываемая неприязнь.

— Охотно верю, — понимающе улыбнулся Эван. — Я в самом деле богат, — прибавил он. — Достаточно богат для сына аристократа и циркачки.

Засунув руки в карманы камзола, он стал вынимать один за другим тугие мешочки с золотом и раскладывать их на столе. Она слушала их тихое позвякивание, и зрачки ее глаз начали расширяться. Видимо, молва не зря приписывала Лотте Пализер корысть и жадность. Это только на руку и означает лишь одно — ее можно купить, стоит только назначить правильную цену.

— Похоже, это золотые гинеи, — заметила Лотта.

— Так и есть, — бесстрастно откликнулся Эван. Потянув за шнурок, стягивающий один из мешочков, он позволил золотому ручейку вытечь на стол, внимательно наблюдая за выражением ее лица. Жадность, расчетливость, что еще? — Здесь вполне хватит на то, чтобы компенсировать миссис Тронг отказ от ваших услуг, приобрести для вас новые туалеты и оплатить проезд до Вонтеджа в почтовом дилижансе, скажем, в пятницу.

— Но до пятницы уже осталось слишком мало времени! Я могу не успеть купить все, что необходимо. Вы же знаете — подобные дела не терпят спешки…

— Вам придется покупать готовое платье, — улыбнулся Эван.

— Это вульгарно и отдает дешевкой, — нахмурилась Лотта.

— Но так нужно. Я обязан вернуться в Беркшир в двухдневный срок. У вас всего один день, после чего вы присоединитесь ко мне, — сказал он, обводя взглядом ее яркую клетку. — Я дам вам достаточно денег, чтобы оплатить гостеприимство миссис Тронг. Сомневаюсь, что она будет настаивать на том, чтобы вы остались, а уж вам-то этого хочется еще меньше, не так ли?

Лотта помолчала, задумчиво покусывая нижнюю губу белыми красивыми зубками.

— Значит, говорите, Вонтедж? — переспросила она, приподняв тонко прочерченные дуги бровей. — Моя семья живет неподалеку. Это такая глушь, совершеннейшее захолустье.

— Приятный маленький городок, хотя и провинциальный, — ответил Эван. — Теперь все зависит только от вас. Вы можете по-прежнему оставаться в этом лондонском борделе, отдаваясь каждому, кто склоняется в учтивом поклоне над вашей рукой в этом пестром будуаре, или стать моей любовницей, проводя свои дни в захолустном городке, но в конечном счете получив за это достаточно денег, чтобы устроить жизнь по своему вкусу.

Вновь на ее лице отразилось раздумье. Она продолжала взвешивать преимущества и недостатки предложения. Это были совершенно бесстрастные подсчеты, как и полагается женщине ее профессии.

Соскользнув с краешка кровати, Лотта подошла к столу. Она еще раз окинула Эвана испытующим взглядом, а затем быстро развязала пару мешочков, чтобы убедиться в их содержимом, и даже прикусила одну из золотых монет.

— Они не фальшивые. Не в моих правилах жульничать. Ну, теперь вы готовы довериться мне? — спросил он с улыбкой.

— Я не могу решить… Есть в этом нечто сомнительное, непонятное. Какой-то явный подвох, — с сомнением отозвалась Лотта.

Она ожидала, но Эван продолжал сидеть молча, не меняя своей непринужденной позы, с совершенно непроницаемым лицом. Будучи превосходным карточным игроком, он в совершенстве владел искусством скрывать козыри. Лотта права, в этом деле много сторон, о которых ей знать не обязательно. Более того, чем меньше она будет знать, тем лучше.

Лотта рассмеялась, разряжая неловкую тишину, повисшую в комнате.

— Что ж, можете не отвечать. Вы будете платить неплохие деньги, чтобы я вела себя смирно и не задавала лишних вопросов, при этом обслуживала вас в постели. Возможно, я поступаю крайне неосмотрительно, но обещаю держать язык за зубами, разумеется, за достойную плату.

— Это было бы идеально, — согласился Эван.

Лотта кивнула.

— Но зачем вам любовница? — поинтересовалась она без особого любопытства.

Эван ответил ей красноречивым взглядом, который вновь заставил ее покраснеть.

— Затем же, зачем она нужна и любому другому здоровому мужчине.

— Положим, существует много причин, по которым мужчины выставляют напоказ свои сексуальные амбиции, — заявила она с некоторым цинизмом. — Зачастую они терпят фиаско в интимных делах и им необходима помощь. Есть еще такие, кто предпочитает общество других мужчин, но, проводя время с женщинами, скрывает это, — сухо заметила она.

Замолчав, Лотта слегка пожала плечами, приглашая его ответить.

— Со мной все гораздо проще. Мне скучно! В любом случае, пока военные действия не закончатся, я буду вынужден чем-то себя занять. Почему бы не любовью. В постели время летит быстрее, не так ли?

Для Лотты это в самом деле явилось убедительным аргументом, но она продолжала колебаться, устремив на него упорный взгляд, пытаясь проникнуть в самые тайные мысли.

— Почему выбор сделан в мою пользу? Что во мне такого особенного? Ведь вы сразу потребовали именно меня, — упорствовала Лотта.

— Так и есть, — спокойно заметил он, удивляясь ее умению запоминать и сопоставлять, казалось бы, незначительные детали. — У меня весьма скандальная репутация. Она просто требует, чтобы рядом со мной была очень яркая женщина, известная всему Лондону. — Он притянул Лотту ближе, слегка сжав тонкие запястья. — Мне нужна любовница, о которой станут говорить, вызывающая, шокирующая приличное общество и…