Лиза Бингэм

Сладкий флирт

Пролог

Миссисипи, март 1864


Над головой прокатился раскат грома, и затем молния, расчертив небо, ударила в землю. Через мгновение дождь забарабанил по давно раскисшей земле. Стало еще темнее, и на расстоянии нескольких шагов почти ничего не было видно.

Мик Сент-Чарльз, прикрывая лицо ладонью от дождя, всматривался в темноту, различая лишь черные контуры опор моста. Сильный ливень мешал ему разобрать, насколько там продвинулось дело. Аварийный ремонт продолжался всю ночь, путь должны были очистить для эшелона с воинским грузом, который прибывал в пять часов. Ремонт нужно было закончить в срок.

— Капитан!

Крик был еле слышен, но, несмотря на шум и грохот вокруг, Мик сразу определил, откуда он донесся. Он поднял руку, чтобы солдат, находившийся на насыпи, смог различить его среди людей в темном, укрепляющих мост.

Солдат кивнул, показывая, что он заметил Мика, и начал спускаться. От грязи и оползней склон стал очень скользким, на нем не осталось почти никаких выступов, и солдату приходилось сильно размахивать руками, чтобы удержаться на ногах.

— В чем дело, Хрипун? — строго спросил его Мик. — Почему ты покинул пост?

— Кап-п-итан! — тяжело дыша, проговорил часовой. Он очень запыхался после такого сложного спуска. Когда-то давно ему дали прозвище Хрипун. Тогда пуля угодила ему в легкое. Он лежал раненый в зарослях. Мик нашел и спас его. С тех пор Хрипун всегда находился рядом с Миком. Он был вроде старого свирепого сторожевого пса. Держась за грудь, Хрипун сказал:

— Капитан, пойдемте быстрее со мной!

В глазах Хрипуна был дикий ужас, Мику редко приходилось видеть его в таком состоянии. Он пристальнее вгляделся в лицо солдата.

Хрипун задыхался от волнения, его подбородок дрожал.

— Капитан… там дюжина солдат… они! говорят… их послал генерал Бушинг. Они сказали мне, что у них приказ… искать… шпионов.

Мик щурился от дождя. Наверное, он просто неправильно расслышал последнее слово.

— Кого? — крикнул он сквозь ветер.

— Шпионов! Они ищут шпионов!

— Шпионов! — протянул он с недоверием. — Пошли они все к чертям собачьим, у нас нет времени играть в казаки-разбойники. Неужели они не понимают, насколько важную работу мы сейчас делаем?

Хрипун попытался что-то сказать, но Мик раздраженно махнул рукой.

— И слышать ничего не хочу. Подождут. Мы должны укрепить эстакаду. Поезд будет здесь с минуты на минуту.

Мик собрался уже было уходить, но Хрипун схватил его за руку.

— Капитан, — начал он нерешительно. Говорил он тихо, и было очень трудно расслышать его. — Капитан, они сказали, что у них есть доказательство.

— Доказательство? Доказательство чего? — с нетерпением вскричал Мик.

Хрипун ответил не сразу, и Мик, промокший насквозь под ледяным дождем, вдруг почувствовал легкую дрожь.

— Доказательство того, что вы… вы, — Хрипун сжал губы, а затем выдохнул: — Изменник и спекулянт.

Эти слова заставили Мика прийти в себя. Война продолжалась, и пустая болтовня о шпионах и предателях быстро превращалась в подозрительность, а подозрительность рождала настоящую истерию. По всей видимости, Мик был очередной жертвой шпиономании.

Он догадывался, почему его обвиняли в измене и спекуляциях. Война шла уже слишком долго. Снабжение становилось все хуже, люди ожесточались. Солдаты Мика страдали от того, что, используя их способность с честью выходить из безнадежных ситуаций, им стали поручать самые тяжелые задания. Их постоянно посылали за линию фронта. Правда, у них появилась возможность брать там все, что им было нужно. И к тому же Мик поддерживал связь со своим бывшим сокурсником по Вест-Пойнту, который теперь в Вашингтоне занимался поставками провианта и постоянно отправлял грузы для Мика. Но все это никого не интересовало, просто кто-то решил, что если Мик и его люди имеют все необходимое, значит, командир этого отряда — член шайки, занимающейся спекуляцией в военное время. И этот человек — Мик.

Наконец Хрипун отдышался и произнес:

— Вы должны пойти и поговорить с ними, капитан. Они не будут ждать. Они сказали мне, что если вы не придете прямо сейчас, то они соберут всех солдат и начнут их допрашивать.

— Черт возьми! — выругался Мик и бросил в грязь планку, которую держал в руках. Ему на лицо попала грязная жижа, но он не обратил на это никакого внимания.

— Продолжайте работу! — приказал он солдатам.

— А как быть с поездом? — крикнул сидящий наверху на балке.

— Пусть проезжает. Мост должен выдержать. Хатчер! — прокричал Мик солдату, стоящему на самой вершине насыпи. — Дай сигнал фонарем инженеру, что все в порядке, можно проезжать. Все остальные, проверьте еще раз то, что вы закрепляли, и уходите с эстакады. Поезд здесь будет меньше чем через пять минут.

Хотя времени для ремонта у Мика и его людей было не очень много, все же он был уверен, что они надежно укрепили опоры моста. Во всяком случае, этот поезд должен проехать нормально. А потом они капитально укрепят эстакаду.

— Ладно, Хрипун, — проворчал Мик, засовывая ручку молотка за пояс, — где этот чертов болван, который считает меня ворюгой и спекулянтом? — Мик стремительно забрался на насыпь, он был в бешенстве и поднялся гораздо быстрее, чем Хрипун спустился. — Где этот паршивый тип, который думает, что у него есть какие-то доказательства против… меня?

Его слова подхватил бешеный порыв ветра, и тут Мик сквозь дождь и сумрак увидел этого человека. Это был Эзра Бин.

Холодок, который чувствовал Мик до этого, теперь пробрал его насквозь до самых костей и начал перерастать в страх. Не случайно Хрипуна охватил такой ужас. Тот, кто стоял перед Миком, был единственным человеком, открыто и яростно ненавидившим его. Даже во время сражений никто никогда не проявлял такой бешеной злобы к нему.

Эзра не спешивался. Он сидел на своей пегой кобыле, вероятно полагая, что если слезет с лошади, это может быть расценено как проявление уважения. Капли дождя били по его плечам и спине, но он не позволял себе показывать, что его могуг беспокоить такие пустяки. Эзра молчал и сидел не шелохнувшись. Взгляд его выражал нескрываемое презрение к Мику. Он вдавил каблуки в грязь, чтобы встать потверже. Мик не собирался подходить ближе и уступать сидевшему на коне. Хватит того, что Бин появился так неожиданно и чуть не застал его врасплох.

— Что вам нужно, Эзра? — Мик крикнул так, чтобы его могли слышать солдаты, стоящие ярдах в двадцати от него.

Бин не ответил. Его губы слегка дрожали. Было видно, что он прекрасно понимает хитрость Мика. Чуть пришпорив коня, он подъехал к группе сопровождавших его солдат и велел им ждать в находившейся поблизости пустой палатке. Мик заметил, что солдаты слушали Бина внимательно, даже с каким-то подобострастием, и понял, что у него в отряде такая же строгая дисциплина, как и в семье. Дисциплина, граничащая с жестокостью.

— Я здесь по официальному поручению, — наконец произнес Бин.

— В последний раз, когда я слышал о вас, мне сказали, что ваша бригада находится в Пенсильвании. И что же вы делаете так далеко на юге?

Бин проигнорировал вопрос Мика.

— Только не говорите мне, что вы заблудились, — насмешливо сказал Мик, отлично понимая, что сильно рискует, задевая этого человека за живое. Бин больше всего на свете ценил свою способность планировать, просчитывать все детали и очень гордился этим. Именно это качество помогло ему стать богатым владельцем металлургической фирмы в Огайо.

— Нет, сэр, — Бин говорил высокомерно, растягивая слова, — я прекрасно знаю, где нахожусь. — Он сделал многозначительную паузу, затем продолжил: — И я прекрасно знаю, кто находится передо мной.

— Изложите ваше дело, Бин, — сказал Мик, решив прекратить словесную дуэль. У него было много работы и совершенно не было времени на игры, которые так любит Бин. — Мне сказали о каком-то расследовании, указывающем на меня.

Бин сжал челюсть, его холодные серые глаза стали стального цвета.

— Расследование должно было начаться в ту ночь, когда вы убили мою дочь, — сказал Бин так тихо, что никто кроме Мика не мог слышать его.

— Так вот оно что.

Мик вздохнул и провел рукой по запачканным грязью волосам.

— Мы же уже все обсудили в последнюю нашу встречу.

Это было слишком болезненно для Мика, чтобы без конца говорить об этом. Его жена Лили. Дочь Бина. Ее смерть.

— Вы украли ее у меня.

— Лили все делала по своей воле.

— Вы украли моего ребенка.

— Черт подери! Ей было почти двадцать три года. По-моему, в этом возрасте уже можно принимать какие-то решения.

— Лили была моей дочерью. Она должна была остаться со мной, а не связываться с вами. Тогда она сейчас была бы жива.

Мик безуспешно пытался успокоиться, он чувствовал, что с каждым словом этого человека его сердце бьется все сильнее.

— Я сделал все, что было в моих силах.

— Вы убили ее!

От крика Бина его лошадь пугливо вздрогнула. Бин, резко понизив голос, сказал:

— Вы убили ее, и это так же верно, как если бы вы собственными руками задушили ее.

— Она умерла от дифтерита, — устало сказал Мик. Уже не в первый раз он объяснял, почему умерла Лили. В ту злополучную зиму перед войной он послал Эзре телеграмму. Позже он отправил ему подробное письмо, где описывал все обстоятельства ее болезни. Он рассказывал Бину об этом сразу же после сражения при Манассасе и еще раз после Шилоу. И с каждым разом Бин становился все язвительнее и все больше обвинял Мика. А ведь он не знал всей правды. Он не знал, что Лили умерла на шестом месяце беременности.