– Мы были счастливы, – медленно произнесла Сайленс. – Наш дом находился в Ваппинге, недалеко от порта. Я часто ходила туда и смотрела, как причаливают огромные фрегаты. И хотя знала, что «Финч», корабль Уильяма, еще не скоро появится в гавани, все равно выискивала его среди остальных судов. А когда он приплывал, – и Сайленс закрыла глаза, – Уильям сразу шел домой, ко мне, а я со всех ног бежала в его объятия. Да, мы были очень счастливы.

– Но в самое тяжелое время муж отвернулся от тебя, – сказал Мик. – Он даже не стал тебя слушать.

– В том, что у нас настало это тяжелое время, виноват только ты, – заметила Сайленс, но ее голосу не хватало злости.

Мик ничего на это не ответил.

Она задумчиво нахмурила лоб. Вроде бы прошлой ночью пират говорил ей то же самое, но тогда у нее сердце пылало от ярости. Сейчас же Сайленс чувствовала только глубокую печаль.

– Что ты хочешь мне доказать? – устало спросила она. – Что раз Уильям не поверил мне, не дал все объяснить, значит, он никогда меня не любил? Что наше счастье оказалось фальшивкой?

Сайленс смотрела ему в глаза, ожидая ответа. Но Мик лишь глотнул вина, явно не собираясь общаться на эту тему.

Неужели правда в ее маленькой семье все было не так безоблачно, как ей казалось? В то время она так не думала. Ее брак казался ей идеальным. Да, Уильям часто уходил в плавание, но когда он возвращался, у них каждый раз наступал медовый месяц.

Новая, тревожная мысль вдруг пришла ей в голову, и Сайленс опять нахмурилась. Как бы изменились их отношения, если бы Уильям не служил капитаном корабля? Если бы они жили бок о бок и встречались каждый день, как это происходит во всех обычных семьях?

Сайленс вздохнула и оглянулась. Пираты, наверное, опасались гнева хозяина и старались не смотреть в их сторону. Значит, можно не стыдиться слез, которые заблестели у нее на ресницах.

Она повернулась к Мику и спросила:

– А где твои женщины?

– Какие? – Его губы иронично изогнулись.

Сайленс неопределенно взмахнула рукой, думая, не выпила ли она слишком много вина за ужином.

– Те, которые все время вьются около тебя. Твои… твои шлюхи.

Мик глотнул вина и поставил бокал.

– Их нет.

– Ох. – Сайленс наморщила лоб.

– Ты разочарована?

– Да что ты вообще знаешь о моих чувствах или мыслях? – сердито воскликнула она.

– Ничего. – Мик жестом подозвал мальчика-слугу, державшего поднос со сладостями. Когда тот подошел, главарь пиратов запустил длинные пальцы в россыпь конфет и достал одну, с засахаренной вишней сверху. Потом повернулся к Сайленс и продолжил: – Вот это, моя милая, больше всего меня и удивляет в тебе. Я знаю, что думают мои люди перед налетом, что чувствуют шлюхи после ночи, проведенной в моей постели, даже о чем мечтает Лэд – конечно, о том, как бы попасть ко мне в спальню да еще раздобыть большую кость из супа. Но тебя я пока совсем не понимаю. И когда смотрю в эти прекрасные карие глаза, когда вижу, как в них вспыхивают зеленые и голубые искры, то теряюсь в догадках, о чем думает их обладательница. И что она чувствует.

Сайленс изумленно глянула на него, а потом выпалила:

– Зачем тебе это знать?

Мик поднес конфету к ее губам, ожидая, когда она разрешит положить ее в рот. А когда это случилось, улыбнулся так широко, как будто сам почувствовал таявший на языке сахар.

– Это, – с расстановкой произнес он, – очень хороший вопрос.

Глава 7

«Как только в королевском саду наступила ночь, послышалось птичье пение. Прошло одно мгновение – и два племянника тут же начали клевать носом. Но у нашего Умника Джона в ушах был воск, и на него не подействовали сладкие чары песни. Когда племянники заснули, прекрасная птица с перьями всех цветов радуги села на ветку дерева. Она начала клевать вишни, но Умник Джон вскочил и схватил ее за тонкую шею. И в этот миг птица превратилась в прекрасную обнаженную девушку…»

Из «Умника Джона»

Мик смотрел, как Сайленс ела конфету, которую сам положил ей в рот, и испытывал странное чувство удовлетворения. Оно не исчезло, даже когда Сайленс вдруг поняла, что неприлично есть из рук пирата, да еще и наслаждаться этим, и отпрянула, недовольно наморщившись.

Удивительно, но ему нравилось ухаживать за ней. Раньше на то, чтобы добиться женщины, у него уходил день-другой – ну, самое большее, неделя. Они сами падали в его объятия, а некоторые делали это чуть ли не в первые часы знакомства. Мик понимал, что дело не только в его красоте. Деньги и власть завораживали женщин быстрее смазливого лица.

Но только не Сайленс.

Мик улыбнулся и откинулся на спинку кресла, выбирая еще одну конфету. Сайленс ненавидела его, не слушалась, ругалась с ним и даже заражала бунтарским духом некоторых пиратов, но все это сходило ей с рук.

– Мне пора идти в спальню, – сказала Сайленс, поднимаясь.

– Но почему? – Мик недовольно нахмурился.

– Из-за Мэри Дарлинг.

– С ней же осталась служанка.

– Если она проснется, то станет искать меня.

– Почему? – опять спросил Мик. Ему было скучно говорить о ребенке, но он хотел, чтобы Сайленс задержалась еще хоть ненадолго.

Она посмотрела на него как на умалишенного и ответила, проговаривая каждое слово:

– Потому что Мэри еще маленькая и она любит меня.

– От детей одни неприятности, – заявил Мик.

На это Сайленс лишь молча покачала головой, больше не желая ему ничего объяснять, и направилась к двери.

Мик вздохнул, быстро приказал служанке отнести конфеты к нему в спальню и пошел следом за строптивой гостьей. Лэд, который все это время лежал у его ног, тоже вскочил и засеменил следом.

Когда пират догнал Сайленс в коридоре, та совсем этому не удивилась.

– Ты должен чаще навещать Мэри Дарлинг, – сказала она. – В конце концов, она ведь твоя дочь. Может быть, тогда девочка перестанет называть тебя «пьяхой». – И с этими словами Сайленс еще быстрее зашагала к спальне.

Мик пожал плечами и тоже ускорил ход, легко делая один шаг там, где Сайленс приходилось делать два.

– У меня полно других дел, и, как я уже говорил, с детьми очень сложно.

– Хм. Ты сказал это так, словно сделал великое открытие.

Мик не стал отвечать, думая позлить ее, и Сайленс пошла еще быстрее. Теперь они чуть ли не бежали по коридору.

– Зачем ты вообще признал ее своей дочерью? – спросила эта упрямая маленькая женщина. – Ведь ты мог бы отказаться от девочки. Бессовестные мужчины именно так и поступают.

Сайленс глянула на него через плечо, наверное, думая, что убила его этим словом наповал. Но он в свое время выслушивал ругательства и похуже, и потому на подобные заявления ему было наплевать.

С другой стороны, Сайленс теперь могла подумать, что он совсем потерял над ней власть и теперь ей позволено все. Потому Мик, недолго думая, зашел вперед и, вытянув руку в сторону, преградил Сайленс дорогу.

Она не ожидала этого и, охнув, с криком врезалась в препятствие. На мгновение Мик ощутил предплечьем мягкую округлость ее груди. Лэд сел на пол и стал настороженно смотреть то на хозяина, то на его спутницу.

Сайленс выпрямилась. Ее глаза вспыхнули гневом. Тогда Мик наклонился к ней и, вдыхая аромат лаванды, исходивший от ее волос, прошептал:

– Я от своего никогда не отказываюсь. Запомни это, моя сладкая.

– Мэри – человек, а не вещь.

– Да. – Мик улыбнулся. – Но к людям мои слова тоже относятся. За своих я буду биться до последнего.

– Да. – Сайленс вдруг смягчилась. – Именно так отец должен относиться к ребенку.

Мик нахмурился, стараясь не поддаваться очарованию ее голоса.

Тогда Сайленс широко открыла свои прекрасные глаза и более ласковым тоном спросила:

– Разве у тебя не было отца?

Мик усилием воли подавил воспоминания, которые было зашевелились в глубине его души. На одно мгновение пират замер, убеждаясь, что картины прошлого смирно лежат там, куда он их запрятал многие годы назад, а потом улыбнулся.

– Дорогая, неужели ты решила, что я появился на свет в результате непорочного зачатия? – спросил Мик.

Как он и думал, Сайленс покраснела.

– Конечно, нет, но ведь…

Мик выпрямился и глянул в сторону, не давая ей договорить. Вопросы били по самому больному его месту.

– Ты торопилась к ребенку, да? – спросил он, указывая на дверь впереди.

– У этого ребенка есть имя. Ее зовут Мэри Дарлинг, – сказала Сайленс, направляясь к спальне. Но вдруг остановилась и глянула назад: – Хотя теперь, должно быть, Мэри О’Коннор, не так ли? Она ведь твоя дочь.

Это прозвучало так странно, что Мик остановился. Мэри О’Коннор. Это хорошее имя. Правильное.

Он тряхнул головой, прогоняя странные мысли.

Сайленс вошла в комнату, Лэд вбежал туда следом за ней, обнюхал все углы, а потом улегся перед камином. Мик глянул на хозяйку комнаты. Она стояла, склонившись над кроваткой Мэри Дарлинг.

– Девочка, наверное, будет скрывать от всех, кто ее отец, – неожиданно для себя заявил пират.

– Тише, – прошептала Сайленс, а потом выпрямилась и глянула на него. – Мэри пока ребенок. С чего ты взял, что она не захочет быть твоей дочерью?

Мик пожал плечами и, шагнув к Сайленс, мрачно уставился на малышку.

– У меня слишком дурная слава, – наконец сказал он.

Щеки у Мэри Дарлинг были ярко-розового цвета, черные кудри прилипли к потному лбу. Одну пухлую ладошку она сжала в кулак и запрокинула за голову. Без сомнения, его дочка выглядела как маленькая принцесса.

Внезапно Мик нахмурился.

– Она все время так тяжело дышит? – спросил пират.