— Что?

Она вздохнула:

— Я собиралась сказать речь, но не думаю, что смогу ее произнести. — Она сняла шляпу и бросила ее на противоположное сиденье. И как всегда, по привычке едва заметно кивнула. — Эллиот, я люблю тебя.

С того самого момента, как прочитал записку, Эллиот надеялся, лишь надеялся, что она согласится рассмотреть такую возможность. Но не позволял себе даже мечтать о таком признании.

И был ошеломлен.

— Я сказала, что я люблю тебя.

— Повтори это еще раз.

— Я люблю тебя, Эллиот.

Он потянул себя за шейный платок:

— Ты уверена?

Дебора тихо хихикнула:

— Думаешь, в противном случае, я бы тебе сказала? — Она быстро прижалась губами в тыльной стороне его ладони. — Но я не виню тебя за твой скептицизм.

— Не скептицизм, а испуг, если хочешь знать. Вряд ли я смог бы пережить, если бы ты вдруг обнаружила, что заблуждаешься по поводу своих чувств.

Она никогда еще не видела его таким открытым. Абсолютная искренность обнажила глубину его чувств куда больше, чем даже слова любви.

Дебора чуть не обмолвилась, что не заслуживает его, но вовремя спохватилась.

— Я знаю, что люблю тебя, — быстро заговорила она. — Ни капельки не сомневаюсь. Уверена. — Она снова поцеловала его руку, потом крепко прижала ее к груди и одним духом выпалила заготовленную речь: — Ты прав. Насчет Джереми. В этом не было моей вины. И насчет того, что я пряталась за Беллу. Ты во всем прав, просто это стало для меня шоком. И понадобилось время, чтобы все осознать. Я и раньше знала, что люблю тебя, до того, как мы занимались любовью, правда, я думала, что мы не можем быть вместе. И только когда ты сказал мне, я поняла, что это возможно, если я этого захочу. А я хочу, Эллиот. Больше всего на свете. Хочу тебя. Нас. Только ты должен знать, что временами я буду сомневаться, достаточно ли хороша для тебя. Я слишком привыкла так думать, постараюсь избавиться от этой привычки. Я хочу быть счастливой с тобой. Ради этого стоит постараться, ведь правда? Еще не слишком поздно?

— Слишком поздно? — Эллиот убрал ей за ухо выбившийся локон. Облегчение потихоньку превращалось во что-то очень похожее на счастье и разливалось внутри теплой волной. — Для любви не может быть слишком поздно. Я люблю тебя. Помнишь, я ведь говорил, что это никогда не изменится? — Он сгреб ее в объятия, подтащил к себе по скамейке и яростно впился губами. — Я так тебя люблю, — задыхаясь, выговорил он через пару минут. — Ты даже не представляешь насколько.

— Я представляю. Представляю. Очень даже представляю. — Дебора вцепилась ему в плечи, тесно прижалась к крепкому, надежному телу и поцеловала в ответ. Страстно, сильно, отчаянно, до изнеможения. Она буквально горела от любви к нему. Погрузила пальцы ему в волосы, беспокойным жестом скользнула вниз под пальто и задергала пуговицы жилета. Ей недостаточно поцелуев. Она хочет получить его всего. Целиком. Немедленно.

«Не считая того, что у меня есть план», — запоздало вспомнила она, когда фаэтон тряхнуло на повороте, и от толчка их бросило на сиденье. Карета набирала скорость. Он посмотрел в пыльное окно и с удивлением обнаружил, что они уже далеко за городом.

— Куда мы едем?

— Туда, где все началось. И закончилось, — туманно пояснила Дебора.

Эллиот снова притянул ее к себе и обнял.

— Я сейчас не в настроении разгадывать загадки. Мое настроение склоняется к тому, что включает тебя, меня и мягкую постель, — сообщил он и, сунув руку ей под пальто, обхватил грудь ладонью.

— Это что-то вроде моего плана. — Дебора сильно сомневалась, что сможет дождаться его исполнения. Большой палец Эллиота нежно обводил ее сосок, лишая ее способности соображать. Гигантским усилием она высвободилась из объятий. — Всего час, не дольше, — сказала она.

— Час! — воскликнул Эллиот и снова выглянул в окно. Загородный ландшафт показался ему смутно знакомым. Он повернулся к Деборе и нахмурился. — Туда, где все началось и закончилось?

Она кивнула. Ее глаза засияли дерзостью и восторгом, при виде этого зрелища у Эллиота в паху закипела кровь. Он спрятал улыбку.

— Пожалуйста, только не говори, что собираешься вломиться в поместье Кинсейлов прямо среди бела дня?

Дебора кивнула.

— А мне предстоит свалиться со стены и прямо тебе в руки?

— Нет. — Она снова задергала пуговицу. — Мы будем заниматься любовью. В моей постели. При свете дня. — Пуговица отвалилась, и Дебора с удивлением на нее посмотрела, а затем убрала в карман. — Я не хочу, чтобы между нами стояли какие-то призраки, — сказала она. — И хочу, чтобы ты знал, что я действительно говорю серьезно. Я люблю тебя. Эллиот не выдержал и рассмеялся:

— И ты собираешься это доказать, вломившись в дом своего покойного мужа и занимаясь любовью в вашей брачной постели? Это самый возмутительный, самый нелепый и самый вызывающий план, который я когда-либо слышал. И совершенно идеальный. Мне и в голову не придет после этого в тебе сомневаться. И если я закончу на виселице, меня очень утешит, что я буду болтаться на ней вместе с тобой.

— Не глупи, хозяева сейчас в отъезде.

— Об этом, любовь моя, я и сам уже догадался.

— Интересно как?

— Я сделаю все, что попросишь, если ты меня поцелуешь.

— Вряд ли я когда-нибудь устану тебя целовать.

— Докажи это, — хрипло попросил Эллиот, властно накрывая губами ее рот.


Они вышли из фаэтона в Кросс-Кейс, в небольшом местечке в миле от Кинсейл-Мэнор, и прошли остаток пути пешком. День выдался жарким, солнце палило с такой силой, что пальто выглядело абсолютно неуместно. Когда они приблизились к величественному портику, Дебора уже вовсю улыбалась и шла почти вприпрыжку.

— Ты уверена, что дом пуст? — поинтересовался Эллиот, с сомнением разглядывая ставни на окнах. — Наверняка ведь остались какие-то слуги.

— Миссис Чемберс, домоправительница. И по средам она ездит к своей племяннице. А остальные в Лондоне или где-то еще за соответствующую плату. — Дебора усмехнулась. — Не волнуйся, я тщательно все проверила. В конце концов, меня ведь обучал великий мастер своего дела.

— Тогда давай продолжим внутри, — предложил Эллиот.

— Нам незачем торопиться. Я же сказала, миссис Чемберс…

— Мне наплевать на домоправительницу, и у меня есть все причины спешить. Я сгораю от желания увидеть тебя обнаженной, моя любовь, — шаловливо ответил тот.

— О!

— Вот именно.

Потеря голубого бриллианта явно не повлияла на скупость лорда Кинсейла. Он не приобрел никаких новых запоров. Как пренебрежительно заметил Эллиот, поковыряться отмычкой в парочке древних замков на кухонной двери — слишком примитивная задача и отнюдь не уровня Павлина.

Дом оказался холодным и определенно пустым. Дебора повела его через анфиладу огромных, похожих на пещеры кухонь, без удивления отмечая, что старая кухонная плита по-прежнему на месте, никто даже не подумал ее заменить. Каменная лестница, что вела через обитую сукном дверь к главному холлу, выглядела все так же ненадежно. Дебора остановилась и огляделась вокруг, почти ожидая, что на нее вот-вот нападут призраки. Но ничего не произошло, и она безумно обрадовалась, сразу почувствовав себя уверенней.

Попросив Эллиота подождать, быстро сходила в столовую и взяла с буфета два лучших хрустальных бокала. Они поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Их шаги отдавались гулким эхом. Хозяйские покои с двумя спальнями находились в восточном крыле. Дебора знала по своим предыдущим визитам, что Джейкоб занимает спальню Джереми, однако спальня хозяйки, где Дебора в замужестве проводила почти каждую ночь, уже давно пустовала. Кузина Маргарет жила в западном крыле.

У двери спальни Дебора замялась. Во рту у нее пересохло. Она поднесла руку к медной ручке, но не решилась взяться за нее.

— Тебе не обязательно…

— Но я хочу. — Она рывком распахнула дверь и переступила порог.

Поставив бокалы и маленький сверток на туалетный столик, она открыла ставни. В ярком свете засверкали танцующие пылинки. Здесь было душно и пахло затхлостью, но никаких следов неудач и страданий не обнаружилось. Она сдернула с кровати льняной голландский чехол и оглянулась вокруг, пытаясь ухватить тени прошлого, но они ускользали от нее. В комнате стояла кровать. И дверь вела в соседнюю спальню. Но не было и следа той женщины, на которой когда-то женился Джереми.

Дебора с улыбкой повернулась к Эллиоту:

— Вот теперь мы можем начать все сначала. — Поднявшись на цыпочки, обняла его руками за шею. — Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Со мной, с Деборой. Не с Беллой. Люби меня, — прошептала она и поцеловала его в губы.

Эллиот поцеловал ее в ответ. Сначала медленно и нежно. Потом сильно и страстно. То, что началось в полутемной почтовой карете, набирало силу в залитой солнцем комнате. Они целовались и целовались, никак не могли насытиться. Пальто, жилеты, рубашки разлетелись по комнате.

Дебора опустилась на кровать. Эллиот снял с нее сапоги и бриджи, разделся сам. Взял ее груди и стал посасывать сначала одну, потом другую, посылая к животу горячие огненные стрелы. Ее руки блуждали по его телу. Оба упали на постель. Его пальцы словно оставляли на нежной плоти ее бедер огненную дорожку. Дебора прикоснулась к его мужественности и, дрожа от предвкушения, обхватила пальцами раздувшийся, налитой орган.

Эллиот проник пальцами в ее лоно, Дебора ахнула. Почувствовала, как мышцы плотно обхватывают его пальцы. Она хотела, чтобы он оказался в ней, древний инстинкт еще больше воодушевил.

— Эллиот, — выдавила она с закрытыми глазами, пытаясь сдержаться, — я больше не могу.

Она почувствовала, как он смеется и подтягивает ее к себе.

— Не только ты. — Его глаза горели.