Сердце готово было выскочить у меня из груди.

– Ты обязательно пойдешь на премьеру! – заявила Джульетта тоном, не терпящим возражений. Ей, видимо, показалось, что я молчу из-за нерешительности.

Прежде чем я успела что-либо сказать, все наперебой начали убеждать меня согласиться. Даже доктор Пэриш указала на потухший экран, где Брайан только что публично признался мне в любви.

– Этот человек будет любить и лелеять тебя. Он поможет тебе почувствовать себя уверенной гораздо лучше, чем я. – Она вздохнула, что было ей совсем несвойственно, и добавила: – К тому же, он слишком шикарен, чтобы отказываться.

Ничего себе! Это самый непрофессиональный совет, который я когда-либо получала от доктора Пэриш.

– Ха! – воскликнула она внезапно, показывая на меня. – Улыбка! Я наконец заставила ее улыбнуться!

Мои врачи дружно расхохотались.

– Не знаю, засчитывать ли это, – хихикнул Дэниэл. – Она ведь улыбнулась не из-за тебя, а из-за мыслей о Брайане.

Ну вот. Я снова покраснела.

– Ты ведь пойдешь? – спросила Вивиан.

Конечно, пойду. Мне было страшно разделить с ним славу, но он, несомненно, прав: я проявила бы трусость, если бы сбежала. После того, что он сделал на этом шоу на глазах у всей страны, я не могла отказать Брайану. Это единственный способ искупить мою вину перед ним, и я готова пойти на столько свиданий, сколько раз назвала Синдера трусом.

– Когда вышла эта передача? Уже почти Рождество. Я все пропустила?

– Две недели назад. Премьера через три дня.

– Две недели? – в ужасе спросила я. – Он сделал это две недели назад, а я все это время игнорировала его? Наверное, он меня возненавидел!

Джульетта скорчила гримасу.

– Он никогда тебя не возненавидит, и ты это знаешь. Держи. – Она протянула мне телефон. Номер Брайана уже был на экране.

Джульетта не успела нажать на кнопку звонка, потому что я вскрикнула и отняла у нее телефон:

– Не надо!

Все растерянно посмотрели на меня. Джульетта и Вивиан обменялись тревожными взглядами.

– Но Элла! Ты должна пойти с ним! – в отчаянии закричала Джульетта.

– Куда же я денусь, – засмеялась я. – Но мне кажется, будет гораздо интереснее, если я сделаю ему сюрприз и приду на премьеру без предупреждения. Как думаете?

– Это жестоко, – возразил Роб.

– Нет, это драматично. Брайан актер. Он живет ради драмы.

– Это очень романтично, – согласилась Джульетта. – Так о каких двух деталях идет речь?

– Это первое издание «Принца-друида» в твердой обложке, и оно подписано автором для меня.

– О-о-о, это так мило! – хихикнула Джульетта. – Странновато, конечно, но мило. Прекрасно. Завтра отправим папу за билетом, а нам нужно срочно купить платье.

– Купить платье?! – В ужасе закричал Стефан. – Не смей, Элламара!

– О! О! Класс! – Вивиан вскочила с дивана и радостно запрыгала по комнате. – Пусть мои папы сошьют тебе платье!

Если бы я не хромала, то с удовольствием бы пустилась танцевать вместе с Вивиан, получив такое заманчивое предложение. Мне нравился костюм Элламары, но было очень любопытно, что они могли бы сделать лично для меня.

Я с надеждой посмотрела на Стефана и Глена:

– Думаете, вам хватит времени?

Стефан и Глен выглядели оскорбленными до глубины души, но прежде чем они успели что-либо ответить, в разговор вступила Дженнифер:

– Им не потребуется время.

Когда все присутствующие переключили внимание на нее, она улыбнулась мне и сказала:

– У тебя уже есть отличное платье.

Она могла иметь в виду лишь одно. Но я ни за что бы не поверила, что она говорила о мамином платье.

– Оно очень идет тебе, – продолжила Дженнифер, зная, что я поняла ее мысль. – Что может быть лучше, чем платье твоей мамы в такой важный для тебя вечер?

Я не удивилась тому, что папа и Джульетта одобрительно кивнули, но не могла понять, почему Дженнифер выступила с этим предложением.

– Ты хочешь, чтобы я надела мамино платье? Перед сотнями людей и телекамерами? – спросила я. – Оно слишком открытое, ты не забыла? Все увидят мои шрамы.

Дженнифер с сожалением улыбнулась:

– Элла, я никогда не стыдилась тебя. Мне жаль, что ты неправильно поняла причину моего беспокойства. Я всего лишь переживала за твои чувства. Мне известно, что люди бывают очень жестокими. Я модель. Я прошла через сотню собеседований, где критиковали все мои недостатки: то бедра и задница недостаточно упругие, то нос слишком большой, то сиськи слишком малы, то глаза далеко посажены, то нужно сбросить еще пару килограммов… Они всегда находили, к чему придраться.

Да уж, этот мир действительно несправедлив, если Дженнифер недостаточно красива для него. Пожалуй, она была самой привлекательной женщиной, с которой мне доводилось встречаться. Я и представить себе не могла, за что можно было критиковать ее внешность. Я не видела ни одного недостатка.

– Когда я только начинала, то ничего не могла с собой поделать и воспринимала все замечания близко к сердцу. Чужое мнение очень много для меня значило. Я впала в депрессию. Заработала анорексию. Начала разрушать себя, потому что сомневалась в своей внешности.

Ее глаза заблестели от слез.

– Я просто не хотела, чтобы ты чувствовала то же самое. Не хотела, чтобы люди относились к тебе жестоко. Тебе и так через многое пришлось пройти. Ты потеряла маму, пыталась адаптироваться в новой семье. Я не хотела, чтобы тебе было больно, если бы люди пялились на тебя или говорили бы обидные вещи. Я хотела тебя защитить. Прости, что задела твои чувства.

– Все в порядке. – Я еще раз посмотрела на нее. Интересно, как она выглядела, когда только начинала карьеру в модельном бизнесе. Очевидно, замечание насчет «маленьких сисек» подтолкнуло ее к тому, чтобы сделать себе неестественно идеальную грудь. Но многое ли еще изменилось? Я думаю, что нет.

– Ты по-прежнему модель. Но ты кажешься очень уверенной в себе.

– Меня по-прежнему критикуют время от времени, но я пропускаю все мимо ушей. – Дженнифер улыбнулась отцу со всей искренностью и любовью, на которые была способна. – Рядом с твоим папой я чувствую себя красивой. А все остальное не важно. – Она снова посмотрела на меня. – Может быть, Брайан сможет стать для тебя таким человеком.

В словах Дженнифер был определенный смысл. Я вспомнила нашу встречу с Брайаном и то, как у меня перехватило дыхание, когда он целовал костяшки моих искалеченных пальцев. Он сказал мне тогда, что я красива, и я поверила ему.

– Если он вызывает у тебя такую улыбку, – неожиданно произнес Роб, – то он точно тебя достоин.

Я даже не задумывалась о том, что улыбаюсь. Все снова посмотрели на меня, и я зарделась (в который раз!).

– Ладно, – заключила Вивиан. – Если я не могу помочь тебе с платьем, позволь мне хотя бы заняться прической.

– А я возьму на себя маникюр, – предложила Джульетта. – Если ты не хочешь идти в салон, я могу сделать сама. Уж с лаком для ногтей обращаться я умею.

32

КОГДА Я ПОДОШЛА К БОЛЬШОМУ зеркалу в спальне и увидела себя в полный рост, меня охватила дрожь. Я никогда столько не нервничала, как за последние три дня. В некоторые моменты меня охватывало сильнейшее волнение и казалось, что я не могу больше ждать, а иногда я думала, что умру от страха, прежде чем все произойдет.

До меня доносились обрывки новостей. Весь Лос-Анджелес замер в предвкушении сегодняшней премьеры. Все – в том числе местные телеведущие, модераторы ток-шоу и диджеи на радио – гадали, объявится ли сегодня Золушка принца Синдера.

Но больше всего меня поражало другое: они надеялись. Они хотели, чтобы я пришла. Интервью Брайана оказалось гениальным решением. Он превратил нашу историю в современную сказку: что может быть романтичнее! Из самой презираемой девушки Америки я в один вечер превратилась в кумира миллионов. Я больше не была сумасшедшей фанатичной преследовательницей: теперь все говорили лишь о том, какая я красивая, умная, забавная и сильная, если мне пришлось пройти через столько трудностей. Люди полюбили меня.

Конечно, Брайан все гениально продумал, ведь благодаря этой выходке он гарантированно мог получить то, чего хотел. Если бы я не пришла на премьеру, вся страна возненавидела бы меня в разы сильнее, чем до этого. Американские зрители такие непостоянные! И активные. Перед кинотеатром в Вествуде, где проходила премьера, собралась такая толпа, что полицейским пришлось перекрыть движение в двух кварталах. И все эти люди ждали меня.

– Да я точно облажаюсь.

– И размажешь мою помаду? – спросила Вивиан, растянувшаяся на моей кровати с журналом. – Я тебя убью!

Джульетта усмехнулась, аккуратно вставляя в мою прическу новенький серебряный гребень с жемчугом, подаренный папой.

– Все равно Брайан размажет помаду в ту же секунду, как увидит ее.

Вивиан прыснула, и я залилась краской, наверное, уже в двадцатый раз за день. Можно было бы подумать, что после сотен шуток в мой адрес за последние три дня я должна была бы уже привыкнуть, но нет. Любое упоминание о Брайане заставляло меня краснеть.

Вивиан хитро улыбнулась Джульетте.

– Брайану можно размазывать помаду. Ей – нельзя. – Она осмотрела мое лицо и нахмурилась. – Зашибись, как тебе идет этот красный! Убила бы за такой загар.

Я взглянула на свои губы. Ярко-красная помада Вивиан смотрелась совершенно сногсшибательно в сочетании с моей карамельной кожей, голубыми глазами и ярко-желтым платьем. Очень экзотично. Загадочно. Идеально для образа мистической жрицы.

Прическа смягчала общее впечатление. Джульетта решила оставить волосы распущенными и слегка «попшикать» мои естественные кудри. Под «пшиком», как выяснилось, она подразумевала десять литров лака. Мои шоколадные локоны мягко струились по плечам и открытой спине. Лишь одна прядь сбоку была изящно заколота гребнем.

Новый гребень смотрелся очень красиво и элегантно сочетался с мамиными жемчужными бусами. Папа сделал мне сюрприз утром, сказав, что тоже хочет незримо присутствовать рядом со мной этим вечером, как и мама. Я ревела, как младенец, чем привела в бешенство Вивиан и Джульетту: они тут же начали верещать что-то про опухшие глаза. Можно было подумать, что меня собирают на свадьбу, а не на первое свидание.