- До нас дошла информация, что, несмотря на выгодные предложения, вы отказываетесь продавать свою последнюю картину, да? -задала очередной вопрос журналистка, мысленно позавидовав белой завистью Саманте за то, что ей достался такой любящий и заботливый супруг, так как сама она до сих пор не была замужем.

- Верно, все мои картины продаются, кроме этой, - ответил Рауль, и его брови сошлись на переносице, хмуро и мрачно, будто он что — то вспомнил, но спустя секунду выражение лица смягчилось, когда Саманта тронула его за рукав пиджака. Письмо, оставленное Марией, Рауль бережно хранил в кабинете своего особняка, купленного на собственные деньги не в Монако, а в Париже, как он давно и желал, заработанные от продажи новых картин и колоссального успеха, свалившегося на него нежданно. Это письмо напоминало ему о странной испанке, кардинально изменившей всю его жизнь. Именно она косвенно, но помогла им с Самантой соединиться!

- Позвольте узнать причину, - не отставала вспыхнувшая любопытством девушка. - Говорили, что за эту картину предлагала около пяти миллионов евро, но вы отказались и за такую цену продать. Может, вы ожидаете большей суммы?

- Дело вовсе не в деньгах! - отрезал Рауль. - Меня не волнует материальный вопрос. Картина не продается и не продастся, а у всех есть возможность лишь любоваться ею. На этом, надеюсь, все?

Картина светловолосой девушки с теплыми карими глазами и ласковой улыбкой в белоснежном платье привлекало внимание многих, но для Рауля она служила еще одним напоминанием о Марии Канарис, которая исчезла. Рассеялась, как утренний туман. Уплыла, как облака, ни разу за все месяцы не позвонив. А он не пытался с ней связаться, потому что прекрасно понимал, что ей, действительно, стоит начать все сначала, перестав страдать, а получить наконец — таки столько счастья, сколько он не смог бы ей дать.

- Ты еще чувствуешь вину? -тихо спросила Саманта, уведя мужа в противоположный угол галереи, вдали от шумевших посетителей, рассматривающих расставленные в выделенном специально для выставки зале картины. Зал Лувра, выложенные золотистым мрамором, роскошными люстрами Версальской эпохи, поражали великолепием и изысканностью.

- Облегчение, - поправил ее Рауль, погладив кончиком пальца ее щеку, и в глазах цвета виски, обожаемых и родных, вспыхнул огонек. -Я исполнил обещание, закончив картину Марии и представив ее, но не открыл имени натурщицы. Думаю, что на следующей выставке в Будапеште мы возьмем картину с собой. Что скажешь?

- А что мне сказать, Рауль, если ты знаешь мое мнение? - широко улыбнулась Саманта, поправляя галстук на шеи мужчины. -Но, к сожалению, я не смогу полететь с тобой на другую выставку.

- Почему? -удивился он, беспокойно оглядел сияющее от радости лицо жены. - Что — то случилось, Сэмми? Если это из — за постройки твоего нового ресторана, то…

- Нет, на это есть другая причина! - перебила его девушка, и Рауль нахмурился, всем видом выражая недоумение и волнение. Решение Саманты оставить мир гламура и заняться семейным ресторанным бизнесом, развивая сеть и во Франции было одобрено, к тому же Рауль возражал бы, если бы его жена продолжала выставлять свое тело напоказ, ведь оно принадлежит только Раулю. Только он имеет право смотреть на него, касаться и ласкать.

- Что еще за причина? - вздернул бровь Рауль. -Какие — то неприятности с твоей мамой?

- Боже мой! -тряхнула головой Саманта. -С мамой все в порядке! Лечение продвигается успешно, а ты снова не отгадал, Рауль Дюмон!

По просьбе Рауля Адриан позаботился о том, чтобы Элизабет Джеймс выпустили из тюрьмы и перевели в психиатрическую лечебницу. Он понимал, что женщина просто не выживет в суровых тюремных условиях, а она, какой бы плохой не являлась, мать его жены. Саманта не ожидала подобного поступка от Рауля, не уставая благодарить мужа за оказанное сочувствие и милосердие. Раулю ничего и не было нужно, кроме искренней и радостной улыбки Саманты.

Раулю было известно и о судьбе Энрике Вальдеса, которого лишили наследства и всех денег родители, однако, похоже, парень долго не горевал, женившись на богатой наследнице миллиардного состояния, пусть и старше его на двадцать — двадцать пять лет.

- Не своди меня с ума, -попросил Рауль, не зная, что произошло экстраординарного, если Саманта не будет сопровождать его на важных мероприятиях.

- Я беременна, Рауль! -выдала его жена, и легкий румянец залил ее щеки. -У нас будет ребенок! Мы станем родителями, как Адриан с Кристиной.

- Когда ты узнала? -вместо возгласа счастья и восторга осипшим голосом бросил Рауль, отметив, как медленно погасал блеск в глазах Саманты.

- Три дня назад, -облизнула пересохшие губы она. -Неужели все так плохо?

- Ужасно, Сэмми! -воскликнул Рауль, полностью осознав смысл озвученных предложений жены. -Три дня ты молчала о такой серьезной и потрясающей новости! Я люблю тебя! Я очень сильно люблю тебя! Спасибо, что ты дала нам последний шанс и поверила в наше будущее.

- А иначе и быть не могло, любимый мой! -всхлипнула Саманта, обняв мужчину и прижавшись щекой к его груди. Рауль прикрыл глаза, чувствуя, что сейчас в его объятиях заключена целая вселенная. Его, Сэмми и их ребенка, маленького плода любви, вселенная. А ведь всего то, что он имеет, у него могло бы и не быть, не повстречайся ему в ту ночь на дороге странная испанка, просящая подвезти ее, не боясь ничего!..Судьба все — таки смиловалась над ним, послав на землю ангела, объединившего их с Самантой, и он будет беречь этот дар до последнего вздоха.


КОНЕЦ!