— Так… Значит, вы чуть не развелись? — спросила я, глядя на Нелю.

 — Чуть чуть не считается, — холодно ответила она.

 — Тогда что ты тут делаешь? — Лида мало чем интересовалась, больше молчала или торчала у кровати Егора, но Неля и Марк её почему-то интересовали чуть больше других.

 — Не знаю. Он отец моих детей. Разве этого не достаточно? Он не помнит, почему мы разводимся. И я ему нужна. Я его уважаю. Наверное, я его ещё люблю. Он меня сейчас любит.

 — Почему вы разводитесь? — голос Лиды дрогнул. Она выглядела уже не такой красивущей, как раньше, но всё ещё казалась среди нас просто эталоном каким-то. И теперь, когда её подбородок задрожал, мне захотелось запретить ей плакать. Таким, как она, положено только хихикать.

 — Ну… мы не изменяли друг другу. Мы прекрасно сходимся характерами. У нас в принципе нет проблем. Просто, это не происходит в одночасье, понимаете? Сначала мы забыли, что любим секс. Вернее, я забыла. Всё стало не до того. Дети, дела, его работа, повышение. У него как-то простуда была, он стал сопеть, даже не храп, а я стала это слышать и беситься. Сначала колотила его, чтобы заткнулся. Не высыпалась неделю или две. Потом психанула и ушла из спальни спать в гостевую. И там так было круто. Я начала туда иногда сбегать. Ну, то есть я любила Марка всегда, и я обожала то, что мы спим вместе и обнимаемся, и что можем начать среди ночи трахаться. Но это я сейчас понимаю, когда он опять ведёт себя как похотливый подросток. А тогда он много работал и уставал. Он как будто не оплачивал мне аренду за кровать, а я ему. Мы стали скуШными, не заслуживали друг друга. И я, блин, не верю, что я одна такая на планете… Девочки, у меня трое детей, а мне всего двадцать восемь…

 — Блин… ты меня старше всего на три года, — шепнула я и зажала рот рукой, а Неля кивнула, вздёрнув бровь.

 — Вот-вот. А кто-то говорил, что ранние роды себя оправдают.

 — Но разве нельзя ничего вернуть? — спросила Лида.

 — Я считаю — нет, — Неля была, как обиженный ребёнок.

 — Но… жизнь дала тебе шанс, — Лида кивнула на дверь палаты.

 — И? Что мне делать? Он всё равно не понимает, в чём дело. Он…

 — Расскажи ему! — Лида взяла Нелину руку и та поморщилась. — Расскажи вашу историю или запиши и отдай ему. Вы же когда-то влюбились. Ты сама всё вспомнишь, проанализируешь и поймёшь.

 — Знаешь, просто твоим отношениям полгода, а моим десять!

 И Неля замерла, перепуганно зажав рот рукой.

 — Я говорю то,... что говорили мне все эти годы… “Вырастешь — поймёшь”, — и она вмиг, как свекла, покраснела, — Кошмар…

 — Знаете, это так приятно возвращаться к началу, — Лида встала и начала мерить шагами коридор, — Я как будто заново влюбилась… Но теперь мне очень грустно.

 — Не думала, что ты можешь быть сентиментальной, — улыбнулась я.

 — Я тоже… — кивнула Лида.


Об этом разговоре я думала потом весь день. Весь вечер, всю дорогу в машине Яна, когда мы ехали к его квартире.

 — О чём задумалась?

 — О том, как мы привыкаем быть друг другу возлюбленными… Не мы конкретно, а люди в целом. Мне о таком никогда не приходилось думать, а теперь я вроде как с тобой. И эта красивая картинка может выцвести, также?

 — Также, — кивнул Ян. — Потому отношения дольше трёх месяцев для меня не существовали…

 — Ты подливаешь масла в огонь, — засмеялась я.

 — Но, с другой стороны, я никому не говорил, что люблю. На этот счёт, я чист. Понимаешь о чём я?

 — Понимаю, — я кивнула и стала вспоминать говорила ли… говорила, — А я всегда любила всех. И всегда… говорила. Может, мои слова перестали быть ценными?

Ян свернул на какую-то обочину рядом с автобусной остановкой. По обе стороны от нас был пустырь и в общем-то стоять тут можно было бесконечно.

 — А ты как считаешь? — спросил он и сжал мои пальцы. Мы будто снова сидели прячась от дождя, как в ту первую встречу. И даже рядом с пустырём и остановкой. У меня снова были бабочки в животе. И я снова боялась до чёртиков быть смешной и глупой.

 — Я считаю, что то, что говорила тебе, нужно называть другими словами… Знаешь как у латиноамериканцев? Te quiero и te amo. Они говорят te quiero всем, родителям, друзьям, кому угодно. А te amo — это для любовников, любимых. Нам нужно то же самое. Две формы слова “люблю”. Понимаешь, у меня к тебе не просто какая-то любовь. У меня к тебе… нежность сумасшедшая, аж волоски на теле шевелятся, понимаешь? Ты не просто меня… заводишь или вроде того, я чувствую всё время, что внутри меня непонятная к тебе тяга. И ужас. Я боюсь тебя разочаровать. Когда ты тогда ушёл, всё стало ненужным. Я просто зависла в пространстве и боялась с тобой говорить. Мне казалось, что это всё. Что всё закончилось. Навсегда. Что я тебя потеряла, и такая апатия пришла, я не могла даже думать о том, чтобы извиняться, искать встречи. Я боялась увидеть твою ненависть, это было бы хуже всего, — он сглотнул, посмотрел исподлобья, а потом поднял мою руку и поцеловал каждую подушечку моих пальцев, — Я хотела избавиться от всего этого, очиститься. Ты для меня какой-то… Я не знаю, как описать. Ты вроде моего чистого листа. Я хочу быть для тебя правильной, лучшей. Достойной. Хочу, чтобы ты был моим домом. Чтобы вообще кроме меня никого не видел… А потом чувствую себя жуткой эгоисткой, которая многого хочет. И я… я же котик, а чувствую себя ужасно плохой. Ты не можешь принадлежать только мне, — я задохнулась всхлипом. Не слёзным, а чувственным, из самой груди. Он потянул меня на себя и усадил к себе на колени, убрал с лица волосы, поцеловал в нос и висок, — То есть я запрещаю себе думать о том, что ты должен вообще всегда быть… моим. Не работать, не говорить ни с кем. Я этого… хочу. Как одержимая, — он продолжал слушать, даже кивал и продолжал целовать, то мою шею, то плечо, то щеку. — Ты не понимаешь… Я очень глупая и считаю, что за любую любовь и любой кусочек счастья должно быть кому-то больно… Сейчас больно мне.

— Почему? — спросил Ян, не отрывая губ от моего плеча.

 — Потому что… я боюсь, что вся эта история не обнулится, ты не забудешь всё плохое. Ты уйдёшь. А мне нужен ты. И дом.

 — А свобода?

Я замерла от этого вопроса и отпрянула, чтобы заглянуть тебе в глаза.

 — Что?

 — Свобода. Как же твоя свобода? Я — это если ты со мной. Полностью моя, — во мне что-то трепыхнулось и больно ударилось о грудную клетку,  — Ты сейчас всякого наговорила, я понимаю… только мне нужно то же самое. Вообще тебя не делить. Ты совсем не видишь бревна в своём глазу, милая. Ты не видишь, что я — сразу и окончательно был твоим, а ты принадлежала всему мира и только на половину мне.

 — Вот и я о том… Я долго к этому шла. Очень долго. И Карина… будто от меня отрезала всё прошлое своим поступком. Я поняла, что могу прийти и в лицо ей всё высказать. Закрыть гештальт, порвать со всем этим и не жалеть ни о чём. Вернуть все долги Косте… освободиться для тебя, но я не верю, что после всего этого…

 — Сафо, — он “обнял” моё лицо ладонями, заглянул в глаза, — если бы у нас было это твоё te amo я бы тоже его сказал, поверь. Это для меня в новинку. И я хочу твоей свободы, как ты моего “дома”. И я не хочу тебя ни с кем, никогда делить. Если мы сможем это устроить… тебе нечего будет бояться. Никогда. Когда я ушёл, мне, если честно, казалось… что ты всё равно вернёшься. И я заставлял себя злиться, чтобы не проиграть тебе окончательно.

 — Хочешь моей свободы?

 — Хочу.

 — У меня к тебе предложение. Это всё поставит на места, — шепнула я, и он кивнул, соглашаясь даже не выслушав.

Глава 45. Ян

Мы просили вас подумать трижды, прежде чем продолжить это читать, потому что ни один из участников истории не прав. Ни одного нельзя назвать здравомыслящим человеком, а отношения нисколько не преисполнены морали, если можно так выразиться, конечно.

Я — состоял в странных отношениях с двумя женщинами и никогда никого не любил. Сафо — состояла в странных НЕ отношениях и любила весь огромный мир, расточая себя на миллион миллионов людей.

 Задумались? Ответили вопросы, которые мы задали?

Можно ли влюбиться с первого взгляда?

Можно ли не стыдиться быть чьей-то страстью, даже если этот кто-то «занят»?

Можно ли любить мужчину, который не хочет тебя видеть?

Можно ли любить того, кто “очень вряд ли” научится быть тебе верным?

 Ответили на все вопросы «да»? Поздравляю! Это то, что мы хотели услышать. Потому что мир не делится на чёрное и белое, по крайней мере, наш.

Мы влюбились друг в друга с первого взгляда. Для нас это был настоящий фейерверк и взрыв. Это точно! Я сразу понял, что это — не то что раньше, а Сафо поняла, что это — не то что всюду и на каждом шагу.

Она была моей страстью, ничего не могла с этим поделать, а я был “занят”.

Она любила меня, когда я ненавидел. Я любил её, когда она была не моей.

Очень вряд ли верный? Ты это точно обо мне Сафо? Ладно, позже поговорим. Она полюбила меня будучи уверенной, что я не сделаю этого в ответ. Идиотка, я полюбил её мгновенно.

 И теперь она предлагала мне свободу вместе, а я предлагал ей дом, там где она пожелает.

Но прежде, чем мы объясним как это… маленькое отступление, для полноты картины.


***


Квартира встретила нас тишиной, напряженной и густой, как варенье. Алиса сидела в кресле, вся съёжилась, скрутилась. Кира — натянулась струной, уставившись в одну точку. Карина беспокойно мерила шагами комнату. Эта троица — как бактерия, что живёт в организме, как вирус. И организм с ним борется только пока ты не сбиваешь температуру и не даёшь жару выжечь вредителя.

 — Ян, — Алиса вскочила на ноги и бросилась в прихожую, но увидела Сафо и замерла. Отвернулась, её плечи вздрогнули.