— Я тебя посажу, ты понял? Но сначала прикончу!

— Кирилл Андреевич, отпустите! — прохрипел Макс. В его глазах плескался ужас.

— Ты меня достал! Это последнее предупреждение. Ты понял?

— Понял!

Действительно ли понял?

Следующий пункт назначения — курганский филиал. Но он, в отличие от тюменского, работал как часы, поэтому там они с Колей провели всего один день, а вечером снова отправились в путь, теперь уже домой.

— Кирилл Андреевич, дайте же порулить, в конце-то концов! — попросил Коля, и Кирилл пустил адъютанта за руль, а сам устроился рядом и развернул полевой офис — достал телефон, включил ноутбук — и принялся за работу. Прикинул, что в город приедут совсем поздно, в полночь или даже в час ночи. Значит, с Катей увидеться не удастся. Но как же хочется!

Глава 3

Катя

Я неудачница, и никому не нужна!

Сегодня мне отказал директор «Инглиша», хотя раньше не раз пытался заманить меня к себе. На собеседовании пыхтел, потел, юлил. Потом признался, что вакансия уже занята, а на собеседование он позвал только потому, что моя приятельница Лариса очень яростно за меня просила.

Сама Лариса продолжала сидеть дома, пожиная плоды увлечения фигурным катанием. И правильно, пусть сидит, куда ей, покалеченной, соваться на улицу. Там опять мороз, обледеневшие тротуары и хоровод снежинок в воздухе.

— На фрилансе-то зубы на полку положишь, — посочувствовала Лариса. — Свободный художник — он не только свободный, но еще и вечно голодный. Знаем, пробовали. Один заказчик не заплатил, второму перевод не понравился, третий искренне полагает, что деньги — зло, и они людей только портят. Как же ты, радость моя, умудрилась из «Аванты» вылететь?

— Да вот… Как-то так получилось…

Мне ужасно не хотелось признаваться, что любимой работы я лишилась по злой воле бывшей свекрови. Если до Ирины Анатольевны долетит слух, что я на нее жалуюсь, она обязательно устроит еще какую-нибудь гадость.

— С Глебушкой, что ли, поругались?

— Типа того.

— Ну, ты даешь! Неожиданно. У вас же такая любовь царила в офисе. Все завидовали вашим отношениям. И вот… Но как же…

— А я развелась! — бодро сообщила я, чтобы увести разговор от опасной темы.

— Ты?! Развелась?! Со своим сладким херувимом?!

— Да, именно так! — Сразу подумала, что в последнем слове бывший муж заслуживает только первых трех букв.

Целых десять минут Лариса мучила меня расспросами о неудачном браке. Конечно, все ждут подробностей. Но я знала, что отвечать. Сказала Ларисе, что осталась ни с чем, все мое приданое после четырех лет брака — два чемодана одежды, живу на съемной крошечной квартирке, еле свожу концы с концами, езжу на маршрутке.

Такое объяснение всех устраивало. Во-первых, становилось понятно, что Вадим — жуткий скупердяй, от которого невозможно было не сбежать. Во-вторых, я превратилась из богатенькой девочки в несчастную нищенку. А многие люди испытывают приятное покалывание в груди, узнав, что кто-то свалился с высокого постамента.

— А как твои дела с директором «Импульса»? Надеюсь, с Кириллом Андреевичем, ты тоже поругалась? — алчно поинтересовалась Лариса.

Когда же она от меня отстанет? Приставила хоботок, как комар, и качает информацию, ненасытная! Но отбрить я ее не могла, так как подруга устроила мне собеседование в «Инглише». Безрезультатное! Но Лариса же не виновата.

— А вот с Кириллом Андреевичем все прекрасно, — я улыбнулась. — Скоро летим во Францию.

Летим обязательно! Мсье Массон все настойчивее приглашает в гости. Подозреваю, он без ума от своего российского партнера. Кристиан и Кирилл Андреевич так друг другу нравятся, что готовы обниматься — им мешает только расстояние в четыре с половиной тысячи километров. Мсье Массон уже и письма начинает так: Mon cher Kirusha! (мой дорогой Кирюша) и подписывается: Christianchik (Кристианчик).

Вон как далеко они зашли! А ведь их сотрудничество начиналось не очень-то удачно.

Да, умеет директор «Импульса» расположить к себе людей и делает это мастерски. Даже удивительно, как ему удается, ведь его физиономию очаровательной никак не назовешь…

Нет, зря я так. Он очень милый.

— Везет тебе! — ревниво вздохнула Лариса. — А я не теряла надежды.

— Да ты еще три месяца из дома не выйдешь!

— Это да. Я теперь инвалид. Удачно на коньках покаталась, ничего не скажешь!

— Бедняжка!

…Сразу из офиса «Инглиша» я направилась в сторону бизнес-центра. Приближаясь к сверкающему параллелепипеду из черно-синего стекла, окутанному белым маревом тумана, я вспомнила, как впервые встретила здесь Кирилла Андреевича и метко приложила его коленом. Тогда я испытывала злость, а сейчас мне стало жаль директора. Бедный! И как он в тот момент меня не прибил?

А с огромной парковки перед бизнес-центром выезжал… лимузин моей свекрови! Я шарахнулась в сторону, понимая, что прятаться поздно — меня, конечно же, засекли. Надеюсь, Ирина Анатольевна не захочет со мной общаться?

Она захотела.

Блестящий черный крокодил с номерами областного правительства замер у бордюра, дверь приоткрылась, моя роскошная свекровь — уже бывшая! — вышла из автомобиля. Видимо, понимала, что добровольно я в ее машину не сяду.

— Здравствуй, Катя, — процедила она, осматривая меня с ног до головы ледяным взором. Ее глаза сверкали, как топазы. Нежно-голубое пальто, перехваченное поясом, подчеркивало их цвет.

Какая же она красавица! А Вадим — ее копия.

— Здравствуйте, Ирина Анатольевна, — буркнула я. — Меня уволили. Бегаю по собеседованиям, ищу другую работу. Спасибо вам.

— Катя, а чем ты недовольна? Ты поступила по-свински с моим сыном. И со мной тоже. Хотела, чтобы я спустила это на тормозах? Нет. Вот теперь бегай и ищи, — красивые, четко очерченные губы дрогнули в презрительной усмешке.

— Вы жестоко со мной расправились… Я любила «Аванту». А теперь оказалась на улице.

— Жестоко? — свекровь рассмеялась смехом злой волшебницы. — Катя, не смеши, пожалуйста! Это так, изящная виньетка. Считай, что я вообще ничего тебе не сделала.

— Хорошо, — я отвернулась, чтобы свекровь не заметила, как на глаза навернулись слезы.

Стоп. Я не плакса. Я сильная и гордая личность.

Э-э… Нет, все-таки, плакса.

— Ладно, — пробормотала я, моргая. — Все равно не могу вас ненавидеть, хотя вы лишили меня любимой работы. Вы очень многое сделали для моей семьи. Если бы не вы, Олег остался бы инвалидом, сидел бы сейчас в инвалидной коляске. А так — уже бегает… Вы отправили меня на стажировку во Францию, я об этом мечтала… И когда… когда умер папа, вы тоже все взяли на себя… Полностью все организовали… Оплатили похороны, — я всхлипнула. — Спасибо.


Ирина Анатольевна смотрела на меня как-то странно, я не понимала, что выражает ее взгляд. Сожаление? Досаду?

— Уж о похоронах могла бы не напоминать. Это не тот случай, когда надо благодарить. У вас стряслось горе, я не могла не помочь. И знаешь, Катя… Я тоже была твоей семьей… Но ты все испортила.

Она села обратно в машину, и через пару минут лимузин, покрытый алмазной россыпью растаявших снежинок, исчез за поворотом.

* * *

Я была так взбудоражена неожиданной встречей с Ириной Анатольевной, что на десятый этаж бизнес-центра помчалась по лестнице, пренебрегая лифтом. Эмоции плескались внутри, как обжигающий коктейль.

Свекровь, увидев меня на улице, конечно же, не обрадовалась. Но зато главбух «Импульса» засияла от удовольствия и заворковала, едва я появилась в офисе компании.

— Катюша, здравствуй, моя дорогая!

— Добрый день!

Нет, для меня не очень-то и добрый…

Я осмотрелась. Ух ты, а офис-то шикарный! Большие пространства, красивая мебель, дорогая техника. Компания «Импульс» явно процветает.

— Катя, идем!

По дороге ловила на себе заинтересованные мужские взгляды. Тут, похоже, с девушками напряженка, одной лишь Антонине Романовне удалось волшебным образом вклиниться в сугубо мужской коллектив.

— Ах, Катя, какой у тебя румянец! Ты что, бежала?

— Да. По лестнице.

— Лифт не работает?

— Работает. Просто захотелось размяться.

— Ну, вы с Кириллом Андреевичем — два сапога пара. Он тоже носится, как угорелый. Наверное, энергию лишнюю девать некуда, — усмехнулась главбух. — Так, зачем я тебя позвала…

Она на мгновение скрылась за перегородкой и появилась… с корзиной цветов.

— Вот, держи. Это тебе!

Это была умопомрачительная композиция, составленная из белых роз, лилий и розовых орхидей. Ах, как красиво!

Сердце замерло, я прижала руки к груди.

— Антонина Романовна, а что это значит? — изумленно выдохнула я.

Главбух загадочно улыбалась. Я протянула руку и достала из цветочных зарослей карточку. Серебряным курсивом с завитушками на белой матовой бумаге было отпечатано по-французски:

«Моя дорогая Катя! Примите этот скромный букет в знак благодарности за Вашу преданность нашему общему делу. Ваша помощь неоценима, а уровень владения французским языком изумляет. Надеюсь, в самое ближайшее время у меня появится возможность выразить Вам свое восхищение лично! С наилучшими пожеланиями — Ваш Кристиан».

— Цветы прислал мсье Массон из Франции, — разочарованно сообщила я бухгалтеру.

— А ты подумала, что это сделал кто-то другой? — хитро улыбнулась Антонина Романовна.

* * *

Дорогой соседушка хотел прорваться в мою девичью келью практически в голом виде — в одних шортах. Я не пустила студента даже на порог. С презрением уставилась на его волосатый торс и отчеканила: