— Ава, что ты делаешь? — Он изъял из цепких детских ручонок ершик для туалета, который дочка едва не засунула в рот, и направил ее в другую сторону. — Ванна готова! — громко крикнул он.

— Вода горячая?

— Нет!

— Тогда раздевай их. Я сейчас.

Первой он раздел Аву, потом Либби. Либби он усадил на коврик, подхватил Аву, успевшую уползти к унитазу, и осторожно опустил в воду. И мгновенно вытащил, так как девочка издала душераздирающий вопль.

— Что опять? — Джулия влетела в ванную и, выхватив из его рук ребенка, бросила на Макса взгляд львицы, спасающей своего детеныша. — Ты же сказал, что вода не горячая!

— Так и есть!

Джулия нагнулась и потрогала воду, потом покачала головой и со смехом села на край ванны.

— Да, ты прав. Бедная девочка могла замерзнуть.

— Замерзнуть?

— Ага.

Макс тяжело вздохнул.

— Я не хотел…

— Обжечь их? Ладно, прости. Но должен же присутствовать хоть какой-то здравый смысл?

— У меня, очевидно, его нет, — раздраженно ответил он. Ему все это надоело! Что еще он сделает не так?

Но Джулия над ним сжалилась:

— Макс, ты молодец. Смотри, воду проверяют внутренней стороной запястья. Она должна быть приятной: ни горячей, ни холодной.

Черт. Он не переживет эти две недели. А что уж говорить об оставшейся жизни?

— Почему все так сложно и тяжело? — пробурчал он, оттаскивая на этот раз от унитаза Либби. Он опустил ее в воду рядом с сестрой и с кислой усмешкой спросил: — Надеюсь, у четырнадцатилетних девочек подобных проблем не будет?

— Будут другие — они могут забеременеть, — утешила его Джулия.

Они стояли вдвоем на коленях, задевая друг друга плечами, а ее бедро то и дело касалось его бедра. И все его мысли были заняты ею — он думал исключительно о том, как схватит ее и станет целовать мягкие, пухлые губы…

— Ой!

Джулия со смехом вытащила пальчики Либби из волос Макса. В нос ему ударил запах ее кожи, и он чуть было не упал через край ванны. Заставив себя переключиться на следующий «урок» в классе отцовства, он спросил:

— Итак, что дальше?

В конце концов, девочки были вымыты, вытерты и одеты в крошечные джинсовые комбинезончики и теплые кофточки. После этого Джулия объявила, что, как только он сам оденется, все отправятся на прогулку.

— Разве они могут ходить? — спросил Макс, на что Джулия закатила глаза к потолку.

— Нет, конечно. Мы возьмем коляску.

Разумеется, они не умеют ходить. Они только ползают. В особенности в сторону унитаза. Макс положил ершик на подоконник, быстро принял душ, чтобы смыть детский завтрак с волос, глаз и носа. Затем оделся и спустился вниз.

— Все готовы?

Джулия критически его оглядела.

— Ты не в джинсах?

— Ты же знаешь, что я их не ношу. — И, увидев, что она опять закатила глаза, спросил: — Что? В чем дело, скажи на милость? Это что, порок — не носить джинсы?

— Нет, — спокойно ответила она. — Дело в том, что раньше они тебе были не нужны.

Он бросил на нее сердитый взгляд.

— Да, их у меня нет, потому что они мне ни к чему.

— И ты собираешься в брюках от итальянского портного ползать по полу с девочками и собакой?

Он посмотрел себе на ноги.

— Поедем и купим.

— Чудесно.

— Раз уж будем в городе, то зайдем в автосалон и поменяем машину на что-нибудь более подходящее для детей.

— А чем плоха моя машина? — удивилась Джулия.

— Я говорю не про твою машину, а про свою, — уточнил он.

— Но, Макс… тебе ведь она нравится.

— Ну и что? — пожал он плечами. — Необходима машина, куда поместятся детские креслица.

— Ты можешь брать мою машину.

— Это, кажется, машина Блейка?

Джулия закусила губу.

— Есть еще вариант, — сказала она. — Ты покупаешь другую машину и оставляешь ее на время здесь, пока снова не приедешь.

Он пристально посмотрел на нее и отвел взгляд, чтобы она не заметила, как ему неприятно это слышать. Они говорят так, словно она останется жить здесь, а он вернется без них в Лондон.


В одном из универмагов они купили джинсы, кроссовки и пару джемперов. Макс вышел из примерочной кабинки, чувствуя себя странно и неловко в непривычном наряде, но Джулии он показался умопомрачительно красивым.

— Ну как, лучше? — проворчал он. Она улыбнулась.

— Намного лучше. А теперь пойдем разбираться с машиной.

Это оказалось просто, поскольку в автосалоне имелась подходящая модель. Продавец отдал Максу ключи, и домой они поехали процессией: впереди Джулия с детьми, а за ними он в новой и пока что чужой машине.

Когда они вернулись в дом, Макс протянул руку и произнес:

— Дай мне мой телефон.

— Он тебе не нужен.

— Может понадобиться.

— Зачем?

— Не исключены форс-мажорные обстоятельства.

— Какие, к примеру? Контакты с деловым партнером для заключения новой сделки? Или чтобы проверить, как твой высокооплачиваемый и недооцененный тобой персонал справляется с делами?

— Не надо иронизировать! — возмутился Макс, но Джулия лишь сделала большие глаза, и он сдался: — О'кей. Выходит, я делегирую свои полномочия.

— Ура! — совсем как Андреа воскликнула Джулия.

— А если возникнет что-то срочное?

— Позвонишь по домашнему телефону.

— А если мы с тобой не дома, вот как сегодня утром?

— Воспользуешься моим мобильником. Он всегда у меня в сумке.

Макс окинул глазами кухню и увидел сумку Джулии на том же месте, что и вчера. Искушение достать мобильник, выскользнуть в сад и сделать несколько звонков было велико.

— Макс, ты должен преодолеть себя, — твердо заявила Джулия.

Он понял, что уговорить Джулз ему не удастся, но в конце концов Андреа сама свяжется с ним при необходимости.

— Макс, Андреа сказала, что позвонит, если возникнут сложности. Скажи, а какая она? Голос у нее приятный.

Он усмехнулся.

— Ей пятьдесят три, она худая, элегантная и чертовски деловая. Она управляет мной как тиран. Возможно, тебе она понравилась бы, но, Джулз, она — это не ты. Мне не хватает именно тебя.

— Не рассчитывай, что я вернусь только потому, что твоя новая помощница не так хороша, как я, — отрезала Джулия.

— Андреа, когда мы заканчиваем работу, не смотрит на меня так, как ты, — тихо произнес Макс. — Не смотрит так, как будто хочет сорвать с меня одежду. И я не раздеваю ее в душе и не занимаюсь там с ней любовью, прижав к стене, пока охрана не начинает интересоваться, кто же так дико кричит.

Джулия покраснела.

— Макс, прекрати. Это было всего один раз.

— Зато умопомрачительно, — ответил он и, протянув руку, провел ладонью по ее пунцовой щеке и приподнял подбородок. Его губы коснулись ее рта в нежном, ласковом поцелуе, который мог перерасти в…

Ноги у нее задрожали, и она отстранилась.

— Макс, нет! Перестань.

Он выпрямился и криво улыбнулся.

— Прости, — пробормотал он, но виду него был совсем не виноватый, а глаза горели, и вообще Макс выглядел как довольный кот.

— Как насчет прогулки? — спросил он, чтобы показать: он помнит о детях и их режиме.

— Девочкам надо поесть и поспать, да и мне тоже. Погуляем позже, если погода позволит.

— А мне что делать?

Она поняла, что Макс в полной растерянности: у него столько свободного времени, и он не знает, чем себя занять.

— Ты можешь постирать подгузники, — с озорной улыбкой предложила она.


Он никогда не лазил в ее дамскую сумочку. Это такой же неписаный закон, как невозможность выругаться в присутствии дам и сидеть, когда они встают. Еще в детстве мама вдолбила в него эти правила. Но сейчас в доме тишина, все спят, а он стоит, сложив руки на груди, и смотрит на сумку Джулии. Всего один звонок. Он тихонько выйдет в сад или сядет в машину, и Джулз ничего не узнает. Кончик мобильника торчит на виду среди беспорядочно запихнутых вещей. Это странно — она всегда отличалась аккуратностью. Осторожно, двумя пальцами, он вынул мобильник из сумки. Так. Номер Андреа введен. Проглядев справочник, он машинально остановился на букве «М». Вот его номера: домашний, рабочий. Он просмотрел список дальше. В колонке «экстренный случай» его номера повторялись! Значит, Джулз ввела их недавно! Сердце радостно подскочило, но он тут же погасил лучик надежды. Наверное, она сделала это из-за девочек. А что, если позвонить на свой мобильный? Последует звонок, и тогда он сможет узнать, действительно ли его номера есть в ее новом телефоне.


В чем дело? Джулия приподняла голову — под подушкой тихо жужжал и вибрировал мобильник Макса. А высветившийся номер был номером ее мобильника, который лежал в ее сумке.

— Ты обманщик, — сказала она в трубку, а в ответ услышала приглушенное ругательство, и связь отключилась.

Подавив улыбку, она отбросила одеяло, встала с кровати, надела джинсы и свитер и, пригладив волосы, сбежала вниз.

Макс стоял с телефоном в руке, и вид у него был одновременно вызывающий и виноватый. Ей стало его жалко — он с головой окунулся в совершенно непонятную для него жизнь и лишен всего, к чему привык. Она улыбнулась ему.

— Макс, все в порядке. Я тебя не укушу.

— Просто станешь пилить.

— Нет. Даже пилить не стану. Я только попрошу тебя — еще раз попрошу — отнестись серьезно к тому, что происходит. Постарайся изо всех сил, сделай это если не ради нас, то ради девочек.

Он тяжело вздохнул и отвернулся.

— Джулз, мне необходимо позвонить. Я забыл сказать Андреа…

— Кто-то умирает?

Он уставился на нее.

— Нет, что ты…

— Или заболел?

— Нет.