Молодой сквайр Томас, как бы прогуливаясь, ненароком приблизился к де Ленгли. Джоселин услышала взволнованный шепот. Томас и Роберт переговаривались, явно что-то замышляя. Она сделала незаметный шажок… еще один. До ее обостренного слуха донеслось:

— Я вызвался искупать в реке лошадей вашей охраны… У воды растет колючий кустарник. Если я подсуну занозы под седла…

— …то когда на них взгромоздятся всадники, — подхватил Роберт, — воображаю, как лошади взбрыкнут и взбесятся и какой будет переполох. У тебя светлая голова, Том. Только не жди, когда это произойдет. Ведь они могут догадаться, и твоей умной голове не поздоровится. Переправляйся на ту сторону сразу же и разыщи там эрла Йорка или де Люси. Любой из них примет тебя из уважения ко мне.

Мальчик кивнул и беспечной походкой удалился.

От Джоселин не укрылось, как изменилось настроение Роберта, как преобразилось его лицо.

— Не можете устоять перед искушением, милорд? — спросила она, притворно улыбнувшись.

— Да, мадам!

— Что ж, я готова последовать за вами.

Де Ленгли с сомнением посмотрел на жену. Она была бледна, на шее ее вздрагивала жилка.

— У нас не будет времени на раздумья, любимая. Мы должны бежать сразу же, как только помчится по лагерю табун. Справитесь ли вы с тем, что нам предстоит? Едва мы сделаем первый шаг, как пути назад уже не будет.

— Вам незачем мне это объяснять и незачем выяснять, по силам ли мне следовать за вами. Где вы — там буду и я!

Роберт нахмурился, терзаясь сомнениями. Все зависело от того, насколько они будут расторопны и решительны в первые минуты после возникновения в лагере паники. Дальнейшие их действия спланировать было невозможно, оставалось полагаться лишь на милость Божью.

— Я не думаю, что они станут осыпать нас стрелами, — пробормотал Роберт неуверенно. — Ведь Генри не раз заявлял, что печется о моем здравии. Однако, если со мной что случится, ты не останавливайся, прошу тебя, Джоселин. Не возвращайся обратно. Я хочу, чтобы ты перебралась за реку, подальше от Генри Анжу и Брайана. Обещай мне! Если меня не будет, Джеффри и Аймер оградят тебя от всех опасностей. Ты поняла меня, любимая?

Она кивнула, устремив на мужа взгляд широко раскрытых, горящих преданностью глаз. Никогда еще он не испытывал такого страстного желания расцеловать ее, заключить в объятия, признаться в том, как она дорога ему.

— А если… — Он с трудом проглотил комок, застрявший в горле. — А если они тебя догонят и схватят, я все равно не остановлюсь. Я пойду до конца. Только так я смогу выручить тебя потом. Генри не захочет, чтобы я принял участие в сражении. Уверен, что мне удастся уговорить его на обмен, согласившись вновь стать пленником.

Джоселин сжала его руку.

— Не надо думать о худшем.

Все же Роберт поцеловал ее на глазах у всех. Это мог быть последний в их земной жизни поцелуй. Он любил ее в этот момент так, что ему казалось, будто Джоселин вынула сердце из его груди и держит в своей трепетной руке.

Он вскинул голову и произнес по возможности убедительно:

— Да! Будем надеяться и верить.


Полчаса прошло в ожидании. Для Джоселин это были, может быть, самые худшие минуты в ее жизни. Она страшилась и подумать о том, как с ними поступит Генри, если их предприятие не удастся и они вновь попадут в его руки.

Но вот стражники подвели к ним освеженных купанием и заново оседланных лошадей.

Роберт подсадил ее на коня и шепнул:

— Ради своего спасения скачи во весь опор, любимая. И знай, что ты сделала меня счастливейшим человеком на свете.

Он тут же поспешно сам вскочил в седло жеребца, принадлежащего лорду Честеру. Охранники, чуть запоздав, тоже взгромоздились на лошадей.

Хотя Джоселин и ожидала увидеть нечто подобное, но от зрелища, которое развернулось перед ее глазами, у нее перехватило дыхание и сердце чуть не остановилось. Как по сигналу, лошади охраны все разом обезумели, когда сотни фунтов мяса, костей и железных доспехов всей тяжестью надавили на заботливо размещенные Томом под седлами колючки терновника. Животные оглашали пространство бешеным ржанием, взбрыкивали, лягались, метались из стороны в сторону, сталкивались, крутились на месте, разрывая копытами землю, подымая тучи пыли и стряхивая с себя всадников. Все, кто был рядом, в страхе разбегались. На пленников никто не обращал внимания. Про них забыли.

Роберт вонзил шпоры в своего скакуна, опрокинув наземь ударом кулака ближайшего охранника, преграждавшего ему путь. Они с Джоселин пустились галопом через взбаламученный лагерь.

Джоселин низко пригнулась к холке коня, понукая его и пытаясь не отставать от летящей впереди фигуры де Ленгли. Люди разбегались при их приближении, что-то крича. Людские вопли вместе с лошадиным ржанием слились в общий режущий слух, но невнятный рев.

Река была уже близко, холодная, чуть подернутая рябью от набегавшего ветерка. На быстринах она ослепительно сверкала. Травянистый берег круто обрывался к воде.

Конь Роберта напрягся, уперся задними ногами, вбирая в себя дополнительную силу, вытянулся для прыжка и, пролетев по воздуху несколько ярдов, упал на воду, взметнув по бокам могучие фонтаны брызг.

Теперь настала очередь Джоселин. Она почувствовала, что конь ее колеблется. Уже приготовившись к прыжку, он вдруг передумал, попытался остановиться, хотя было уже слишком поздно. Эта остановка сыграла роковую роль. Джоселин рвануло вперед, перекатило через лошадиную шею. Проклиная неразумное растерянное животное, она хваталась за все возможное — узду, гриву, — чтобы избежать падения.

Но тут мягкая рыхлая почва на краю берега осыпалась, и оба — и Джоселин, и конь — вниз головой окунулись в реку.

Джоселин ударилась о воду, погрузилась и тотчас устремилась подальше от смертельно опасных копыт обезумевшего коня. Скакун отчаянно бился в воде, грозя задеть ее, ослепляя и не давая возможности набрать в легкие воздуха. Наконец конь как-то пришел в себя и поплыл. Джоселин тут же потянулась за поводьями, но опоздала. Течение уже унесло их за пределы досягаемости.

Роберт развернул своего жеребца, уже достигшего середины реки, и направился обратно к Джоселин. Наверху, на обрыве, раздавались истошные крики. Два воина верхом спрыгнули с берега за спиной у Джоселин.

— Роберт! Нет! — умоляла она. — Не возвращайся!

Она нащупала ногами дно и ринулась навстречу ему, но едва могла противиться силе течения. Река тут же подхватила ее, понесла вниз.

— Не возвращайся, Роберт! — вновь крикнула она.

Но Роберт не повернул. Он миновал Джоселин и устремился, как безумный, навстречу преследователям, отрезая путь двум конным воинам, загораживая ее собою от них. Когда они сблизились, один из анжуйцев замахнулся мечом, но Роберту удалось увернуться и схватить воина за руку. Оба яростно боролись за обладание оружием, а их кони теснили и кусали друг друга в закрученном ими водовороте.

Все это длилось считанные секунды. Каким-то чудом Роберт овладел мечом и вытолкнул тяжеловесного рыцаря из седла в реку. Затем он развернулся, чтобы напасть на второго противника, но тот уклонился от схватки. Его больше волновала участь сброшенного в воду товарища. Несчастный взывал о помощи. Ведь рыцарь в доспехах, лишенный лошади и попавший на глубокое место, мог считаться уже смертником.

Роберт использовал выигранные им драгоценные мгновения, чтобы снова развернуть коня и последовать вниз по течению за Джоселин. Он догнал ее. Когда он поравнялся с ней, она уцепилась за его рукав, прижалась к боку плывущего коня. Роберт вытянул ее из воды и посадил впереди себя. Конь, раздувая легкие и отфыркиваясь, плыл достаточно быстро. Течение помогало ему.

Но тут в воду начали вонзаться стрелы.

— О Боже! Нет! — простонал Роберт, наклонился и закрыл своим телом Джоселин. Этого он опасался больше всего. Против лучников и их стрел он был бессилен.

Внезапно откуда-то сверху донесся знакомый голос разгневанного герцога:

— Прекратите, дурни! Я выколю глаза тому меткому стрелку, кто попадет в них.

Роберт рискнул приподнять голову и оглянуться через плечо. Ливень стрел мгновенно иссяк. С полдюжины лучников, одетых в цвета эрла Честера, рассыпались по берегу, но пребывали в неподвижности. За их спинами Генри Анжу, восседая на своем великолепном скакуне, яростно препирался о чем-то с самим лордом Честером.

Роберт вздохнул с облегчением и направил коня поперек реки. Воины Стефана уже заметили их, главное, узнали его. Они скакали вдоль берега, выкрикивая приветствия и имя де Ленгли.

Через минуту конь Роберта нащупал ногами дно и вскарабкался на низкий, тинистый берег. Роберт, сжимая Джоселин в объятьях, ликовал.

— Мы свершили это! — торжествовал он. — По милости Божьей мы спасены!

Джоселин справедливо напомнила:

— По милости Божьей и Генри Анжу.

Роберт улыбнулся. Конечно, Джоселин права.

Честер не преминул бы их прикончить, если бы его не остановили. Он взглянул на противоположный берег. Раздосадованный эрл и его лучники брели обратно к своим лошадям.

Одинокий всадник, оставшийся у реки, был похож на конную статую.

Река была не так широка, и все же Роберт и Генри Анжу не могли разглядеть выражение лица друг друга. Роберт приветственно поднял вверх меч в знак признательности. Выждав короткую паузу, герцог в ответ слегка приподнял руку.


Через несколько дней Генри Анжу после стремительного марша забрал в свои руки замок Кроумарш, а затем с главными силами пришел на выручку многострадального гарнизона и населения Уоллингфорда.

Король, не готовый к сражению с превосходящим его по числу противником, ограничился лишь тем, что выделил триста всадников охранять Оксфорд и совершать набеги на тылы армии Генри. И все же Стефану, когда он собрал достаточные силы, пришлось выйти навстречу герцогу.

После долгого ожидания многие тысячи солдат наконец-то встретились лицом к лицу, разделенные лишь рекой, как уже было раньше при Малмесбюри, и так же, как при Малмесбюри, битва все откладывалась.