Элинор зажала уши руками.

— Прошу, прекрати!

Пожав плечами, Шарлотта добавила:

— Конечно, в этой ситуации все на стороне Марианны. По-моему, всех уже тошнит от богатых иностранок вроде этой Агги, которые приезжают и покупают себе наших самых красивых мужчин.

— Шарлотта, дорогая, — сказала ее мать, не поднимая глаз от субботней газеты, — тебе не кажется, что с нас достаточно? Все это, конечно, очень интересно…

Шарлотта и ухом не повела; продолжая смотреть в экран мобильного телефона, она воскликнула задорно:

— Томми прямо-таки звезда, правда? Обожаю, когда он так вот мастерски все улаживает. По-моему, он всегда знает, что делать.

— Да, он был на высоте, — слабым голосом согласилась Элинор.

— Бог мой, — пробормотала Шарлотта, нажимая на кнопки, — да он сам от себя в восторге. Кстати, он сказал, что ты фантастическая. Ему вообще нравятся умные девушки, вот только жить с такой он бы не смог, ни минутки. Правда, мама?

— Да, — бросила миссис Дженнингс, по-прежнему не поднимая головы.

— Ты говорила, Билл должен приехать?

Эбигейл наконец оторвалась от газеты и выразительно посмотрела на Элинор.

— Насколько мне известно.

Шарлотта широко улыбнулась.

— Он такой лапочка! Кстати, раз Уиллз сошел с дистанции, у него появляется неплохой шанс!

— Марианна сейчас очень слаба, — сказала Элинор. — Сердце у нее разбито.

— В Делафорде так хорошо, — обращаясь к матери, прощебетала Шарлотта. — Конечно, там полно этих его сумасшедших, но Билл живет в отдельном доме, который будет просто великолепен, если его как следует отремонтировать. А уж пейзажи там прямо-таки дивные!

— Кроме того, — заметила миссис Дженнингс, снимая очки для чтения, — у него есть деньги, и он умеет ими распоряжаться. Из всех моих знакомых он единственный бывший военный, который знает, куда вкладывать деньги.

Она в упор поглядела на Элинор.

— Конечно, Билл, как полный дурак, увивается за твоей сестрой — таковы уж мужчины, — но при этом явно питает душевную склонность к тебе.

Элинор почувствовала, как против воли заливается румянцем.

— Со мной он просто добр, — с легким раздражением ответила она.

— Гораздо добрее, — сказала Эбигейл Дженнингс, — чем этот твой никчемный мальчишка Феррарс.

— Он не никчемный.

— Да что ты?

Элинор воскликнула — чуть более эмоционально, чем намеревалась:

— Может, он и слаб, но не жесток, как Уиллз! И он точно не такой эгоистичный и… продажный!

Шарлотта с матерью обменялись многозначительными взглядами.

— Надо же!

Элинор продолжила уже более спокойно:

— И он вовсе не мой. Он ничей. Свой собственный. Как… как Билл. И как я.

Шарлотта бочком пододвинулась к ней и ткнула локтем между ребер.

— Посмотрите-ка на нее! Оказывается, в тихом омуте черти водятся!

— О, дорогая, — рассмеялась миссис Дженнингс, — прямо-таки дьяволята!

— Прошу вас, — взмолилась Элинор, внезапно ощутив острую тоску. — Пожалуйста! Марианна больна.

— Она уже поправляется. Скоро будет в полном порядке. Гордон сказал, что ей надо отдыхать, набираться сил…

С нижнего этажа раздалась громкая трель дверного звонка. Не спрашивая у матери, Шарлотта бросилась к интеркому, схватила трубку и восторженным голосом закричала:

— Билл? Билл! Мы вас ждем! Чайник уже кипит! Скорей поднимайтесь наверх!

Потом повесила трубку и повернулась к миссис Дженнингс и Элинор.

— Как вы думаете, — поинтересовалась она, — кто-нибудь в Делафорде успел показать ему ролик на YouTube?

* * *

Билл Брэндон сказал:

— Я был просто обязан увести вас оттуда. Вы выглядели так, будто вот-вот покуситесь на убийство.

Элинор обвела взглядом холодные, залитые солнцем просторы Гайд-парка и потеплее укуталась в одолженный у миссис Дженнингс теплый жакет с меховым воротником.

— Миссис Джей по-настоящему добрая. И заботливая, и щедрая. Но бесчувственная просто до ужаса! А Шарлотта и того хуже.

С отсутствующим видом Билл пробормотал:

— Марианна во сне выглядела как настоящий ангел, правда?

— Слава богу, она до сих пор спит.

— Она была… очень расстроена?

Марианна затолкала руки поглубже в карманы жакета.

— Она проснулась в три. И проплакала до пяти. Похоже, ей придется очень нелегко. Будь у нее основания считать, что в душе он все-таки человек порядочный, это могло бы все изменить. А так у нас нет ни одного аргумента в его пользу, ни единого. И ей надо принять тот факт, что она всецело отдалась такому вот человеку.

Секунду Билл молчал.

— По-моему, именно из-за этого «всецело» я и не смог перед ней устоять, — сказал он наконец.

Элинор бросила на него короткий взгляд.

— Знаю. С ней всегда было так. Все или ничего. И конечно, если жить по такому принципу, рискуешь оказаться в унизительном положении.

Билл остановился возле скамейки у дорожки, по которой они шли.

— Вы очень замерзнете, если мы ненадолго присядем?

Элинор показала на свой жакет.

— Благодаря утеплению от миссис Дженнингс, мне это точно не грозит.

Он вежливо дождался, чтобы она села первой. Несмотря на долгий путь, проделанный ранним утром до Лондона из Делафорда, Билл выглядел таким собранным и аккуратным, будто вышел из дома каких-то десять минут назад. Элинор сказала:

— Спасибо, что приехали, Билл.

Он присел рядом с ней и уперся локтями в колени.

— Я сам хотел. Нет, я был должен. При одной мысли…

— Лучше уж сейчас, чем потом, — произнесла Элинор, глядя вниз, на свои ботинки. — Я имею в виду, это все равно должно было случиться. Между ними все было кончено еще тогда, но Марианна надеялась… так надеялась…

— Элинор…

— Что?

— Мне надо кое-что вам рассказать. — Билл сел вполоборота, глядя на нее. — История не самая приятная. Но вы должны знать. Потому что на самом деле ей повезло, что она избавилась от него.

Элинор недоуменно распахнула глаза.

— О чем вы?

Билл перевел взгляд обратно на замерзшую, выцветшую зимнюю траву.

— Даже не знаю, с чего начать.

— Может, с самого начала?

Наступило молчание. Потом Билл сказал:

— Его отец был знаком с моим отцом. И с отцом Джонно.

Снова повисла пауза. Выждав несколько секунд, Элинор спросила:

— Это и есть начало?

— Нет, — ответил он. — Не совсем. На самом деле, все началось… с девушки.

— Так.

Билл переплел пальцы рук и посмотрел вдаль.

— Одной дальней родственницы. Мой отец питал слабость к ее матери — по крайней мере, я так подозреваю, — поэтому, когда она совсем молодой умерла от рака, Элиза стала жить с нами.

— С вами?

— С моей семьей. С моими родителями и братом. И со мной. Мы выросли вместе. Она была блондинка, не темноволосая, но… так сильно походила на Марианну! Та же любовь к жизни, та же энергия, страсть. И такое же… равнодушие к чужому мнению.

Элинор подождала.

Билл медленно продолжал:

— Мы все ее обожали. Особенно я. А вот моему брату, боюсь, просто нравилось, что она смотрит на него влюбленными глазами. Он был настоящий сорвиголова. Элиза ходила за ним, как загипнотизированная. Конечно, я ей нравился, она мне доверяла, возможно, даже любила, но мой брат был для нее тем самым запретным плодом… Надо сказать, моя мать никогда не верила, что они поженятся, а вот отец был двумя руками за. Рассчитывал, что брат остепенится, а ее состояние позволит поправить ситуацию в Делафорде. В день их свадьбы я чуть руки на себя не наложил. Слава богу, на свете существует армия: благодаря ей мне было куда идти и чем заниматься. После свадьбы я не собирался поддерживать с ними связь, но вскоре наши родители умерли — они всегда много курили, — и тут я узнал, что брак их развалился, и она от него ушла.

Он остановился и поглядел на дорожку у себя под ногами.

Элинор неловко спросила:

— А вы… как же вы… — но так и не смогла закончить.

Он выпрямился и положил одну руку на спинку скамейки позади нее.

— Я не поехал разыскивать ее, если вы это имеете в виду. Должен был, но не стал. Мне предстояло что-то решить с Делафордом, который перешел к моему брату, а тот уже превратился в законченного алкоголика.

— А потом?

— Мой брат погиб в автокатастрофе, — сказал Билл. — Был сильный туман. Он превысил скорость почти в четыре раза. Так я получил Делафорд.

Элинор посмотрела на него. Ей пришло в голову, что Билл Брэндон, сидящий возле нее на скамейке в холодном, ярком свете зимнего солнца, гораздо лучше подходит на роль старшего брата, чем Джон Дэшвуд. Она мягко спросила:

— И что же дальше?

— А дальше я все-таки решил найти Элизу.

— И?

Он вздохнул.

— Сказать без преувеличения, это было ужасно. Она растратила все деньги, пошла по рукам, родила ребенка от своего первого дилера…

— Дилера? — в ужасе воскликнула Элинор.

— Да, — кивнул Билл. — Я нашел ее в наркоманском притоне, в Восточном Бирмингеме. Ее малышку — правда, к тому времени она уже подросла, ей было три, — забрали в приют. Элиза превратилась в развалину.

Элинор нечего не сказала. Она медленно вытащила из кармана руку и погладила Билла по плечу. Он ответил слабой улыбкой.

— Боюсь, это еще не конец, — снова заговорил он. — Вы можете слушать дальше?

Она кивнула.

На секунду он сжал ее пальцы, а потом отпустил их и сказал: