Эбигейл сделала паузу и многозначительно поглядела на Белл.

— А еще, — продолжала она, — он сказал Шарлотте, что, хотя и не любит свою жену, не считает, что его жизнь будет сплошным кошмаром, потому что он постарается так или иначе чем-нибудь ее разнообразить. Конечно, он ни к кому не будет питать таких чувств, как к Марианне, а если узнает, что она вышла за Билла, будет жутко разочарован. Именно так он и сказал, дорогая. Разочарован.

Белл сделала глубокий вдох и протиснулась мимо Эбигейл к дверям.

— Знаете, я никогда ему не доверяла, — произнесла она. — Было что-то такое у него во взгляде…


— Боже ты мой, — воскликнул сэр Джон, обращаясь к жене, — ты только посмотри на эту парочку!

На другом краю лужайки, с южной стороны Делафорда, появились мистер и миссис Роберт Феррарс. Они были одеты практически одинаково: в кремовых укороченных пиджаках, узких джинсах и казаках. Волосы Люси длинными локонами ниспадали на плечи, а на голове у Роберта красовалась бежевая шляпа. Оба были в темных очках и шли, держась за руки.

— С ума сойти, — сказал сэр Джон.

Мэри Мидлтон тоже надела темные очки, чтобы исподтишка как следует рассмотреть их.

— Интересно, куда это они направляются? — пробормотала она.

Но сэр Джон взял жену под руку и увлек в другую сторону.

— Смотри!

По распоряжению Билла Брэндона столы с угощениями и напитками установили прямо на лужайке, под большими зонтами от солнца. Вокруг них небольшими группами стояли гости, а среди них Эдвард и Элинор. Он обнимал ее за плечи, и выглядели они настолько счастливыми, насколько вообще может выглядеть недавно обручившаяся чета.

Они не заметили Люси и Роберта, так как стояли к ним спиной и увлеченно беседовали с Джоном Дэшвудом, который, в отличие от Элинор и Эдварда, уже успел увидеть сладкую парочку. Их вид настолько его поразил, что он умолк на полуслове, застыв с открытым ртом, и смог разве что поднять руку, в которой сжимал бокал с Pimm’s, указывая в их направлении.

— Элли! — воскликнула Люси Феррарс достаточно громко, чтобы услышали все, кто был на лужайке. — Как здорово!

С распростертыми объятиями она бросилась к Элинор и крепко обвила ее руками.

— Брат мой! — выкрикнул Роберт, обращаясь к потрясенному поведением Люси Эдварду, и тоже схватил его в объятия.

— Они все спланировали! — возмутилась Мэри Мидлтон.

— Она настоящая стерва, эта девчонка, — сказал сэр Джон.

— Раньше ты так не думал.

— Мы оба так не думали, зайка моя. Неплохо она обвела нас вокруг пальца.

— Ну, — заметила Мэри, — на этот раз ее номер не пройдет. Взгляни-ка на Элли!

Элинор решительно отступила назад, высвобождаясь из цепких лап Люси, и взяла Эдварда за руку, чтобы помочь ему сделать то же самое. Люси и Роберт обменялись взглядами и снова шагнули вперед. Элинор выставила перед собой ладонь.

— Нет! — предупреждающе сказала она.

Сэр Джон пожал пальцы жены.

— Молодчина, — с одобрением произнес он. — Умница, Элинор.

В другой группе на лужайке возникло какое-то движение, и от нее отделилась миссис Феррарс — крошечная, с прямой, как палка, спиной, в льняном платье-футляре и с сумочкой в руке. Решительным шагом преодолев разделявшее их расстояние, она встала бок о бок с Элинор.

— Возможно, в вашей семье, — безапелляционно заявила она, — позволительно поступать подобным образом, но в нашей — нет. Семья всегда семья. Кровь не водица. По-моему, это праздник в честь помолвки моего сына. И вы сами настояли, чтобы мой младший сын с женой тоже были здесь. Так что будьте добры проявить гостеприимство, раз уж они пришли.

Повисло напряженное молчание. Эдвард и Элинор, онемев от изумления, уставились на миссис Феррарс. Но тут Люси сорвала с лица солнечные очки и, издав театральный всхлип, бросилась на шею к своей новоиспеченной свекрови.

— Благодарю вас, — с притворной дрожью в голосе простонала она, — о, благодарю!


Солнце клонилось к закату. Из окна комнаты, где они планировали устроить гостиную, Эдвард и Элинор глядели на тень дома, протянувшуюся по траве до самых деревьев на опушке парка. Элинор сказала:

— Это напоминает мне о Норленде.

Он обнял ее за плечи.

— Если бы не Норленд…

— Знаю…

Эдвард поцеловал ее в макушку. Потом сказал:

— Похоже, мы сегодня отлично справились.

— Даже несмотря на инцидент с твоей матерью.

— Это точно. По-моему, Люси вряд ли продвинется особо далеко. Ради Роберта мама готова на что угодно, но она не допустит, чтобы кто-то встал между ними. Сегодня Люси могло показаться, что она одержала победу, но это ненадолго. Стоит маме почувствовать, что ее эксплуатируют, как она сразу отреагирует — и очень резко.

— А Фанни…

Эдвард рассмеялся.

— Фанни никогда не простит Люси.

— Она была весьма любезна со мной сегодня.

Он опять ее поцеловал.

— Перед тобой никто не может устоять.

Элинор прижалась к нему.

— Как ты считаешь, мама говорила всерьез? Насчет переезда в Эксетер, — спросила она.

Эдвард сказал:

— По крайней мере, она не надумала переезжать сюда — и это радует.

— Магз в Эксетере тоже будет лучше, — заметила Элинор. — Ей тяжело пришлось бы в Бартоне: я уезжаю, а Марианна большую часть времени будет находиться в Бристоле. А уж если маме действительно повезет заняться той подработкой в школе, о которой она упоминала…

— Эй, — внезапно перебил ее Эдвард, — ты только посмотри!

По краю опушки, в пятнах закатного солнца бок о бок шла пара; длинная юбка девушки живописно цеплялась за высокие стебли травы. Элинор наклонилась вперед, чтобы лучше их разглядеть. Потом сказала:

— За руки они не держатся.

— Нет. Но им, похоже, очень хорошо вместе.

— Она несет цветы. Марианна всегда так делала. Когда мы были маленькими, то постоянно останавливались во время прогулок, чтобы она могла набрать букет, а потом она просто бросала его где-нибудь — у двери, или на столе, или в своем резиновом сапоге, — оставляя вянуть.

Эдвард мягко произнес:

— Они могли бы быть очень счастливы вместе, ты не думаешь?

Элинор улыбнулась.

— Девять месяцев назад она говорила, что он старый и скучный и кутается зимой в шарфы, чтобы не простудиться.

— Интересно, что она сказала бы сейчас?

Элинор посмотрела на него и рассмеялась.

— Думаю, признала бы, что ошиблась.

Эдвард снова поглядел в окно.

— Как ты думаешь, каковы его шансы?

Элинор повернулась к Эдварду, обняла за шею и прижалась щекой к его груди.

— О, — уткнувшись ему в рубашку, ответила она, — я их оцениваю очень высоко. Марианна ничего не делает наполовину — она всегда ныряет в омут с головой, особенно в любви.

— Все или ничего.

— Да.

Эдвард крепко ее обнял и уперся подбородком в макушку.

— Все, — уверенно сказал он. — Все. Остановимся на этом.