– Я всегда хотела отправиться в Нью-Йорк и стать певицей, – сказала я.

– О, конечно, ты должна ехать. Я просто подразнил тебя. Я буду скучать по тебе, но я буду часто навещать тебя, а ты будешь возвращаться сюда на каникулы. Как волнующе это будет для тебя. Я уже сказал твоей матери, и она думает, что это чудесная идея. Она хочет отправиться с тобой по магазинам, чтобы купить тебе новые платья. Я уже вызвал автомобиль, который будет в вашем распоряжении завтра с утра.

– Она чувствует себя вполне здоровой для этого? – спросила я, едва скрывая свое презрение.

– О, я редко видел ее такой оживленной, как сейчас. Как только я рассказал ей о том решении, которое приняли вы с мамой, она заулыбалась и начала возбужденно говорить об этих покупках. Есть совсем немного вещей, которые Лаура Сю любит больше, чем делать покупки, – сказал он, смеясь. – И она всегда хочет поехать в Нью-Йорк. Она, возможно, будет навещать тебя каждый уикэнд, – добавил он.

– А как насчет моей работы в отеле завтра? Я не хочу свалить всю ее на плечи Сисси.

– С этим покончено. Ты больше не будешь работать горничной. Просто наслаждайся отелем и семьей, пока не уедешь в эту школу, – сказал он. – И не беспокойся о Сисси. Мы наймем кого-нибудь еще ей в подмогу и сделаем это быстро. – Он покачал головой и улыбнулся. – Ты вовсе не выглядишь такой счастливой от всего этого, как я ожидал. Что-нибудь не так? Я знаю, что ситуация с этим мальчиком Лонгчэмпом была неприятной, и понимаю, почему ты была так расстроена, но ты не должна была позволить ему прятаться здесь.

Он хлопнул в ладоши, словно мог этим хлопком отпугнуть неприятное воспоминание.

– Но это все позади. Давай не будем больше переживать из-за этого.

– Я не могу перестать переживать за Джимми, – сказала я. – Он всего лишь покинул жестокую приемную семью. Я пыталась рассказать вам, но никто не хотел слышать.

– Хм… ладно, по крайней мере, мы знаем, что маленькая девочка устроена прекрасно.

– Вы узнали что-то о Ферн? – Я быстро вскочила.

– Не очень много. Они не любят давать такую информацию, но друг твоей бабушки знает кого-то, кто знает тоже кого-то. Во всяком случае, Ферн взяла молодая бездетная пара. Их местонахождение нам пока неизвестно, но мы продолжаем искать.

– А что если папа захочет получить ее обратно? – вскричала я.

– Папа? Ах, Орман Лонгчэмп? При настоящих обстоятельствах я не думаю, что он будет способен получить ее обратно, когда выйдет из тюрьмы. До того пройдет порядочно времени, – добавил он.

Очевидно, бабушка Катлер ничего не говорила ему о нашей сделке. Я не видела способа, каким она могла бы, не раскрывая ее, объяснить, почему она это делает.

– Как бы то ни было, – продолжал он, – я должен вернуться обратно в свой кабинет. Увидимся за ужином. – Он наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб. – Возможно, ты станешь самой знаменитой из всех Катлеров вообще, – сказал он и удалился.

Я легла на подушку. Как быстро все произошло. Ферн была уже в новой семье. Возможно, она уже научилась называть мужчину папой, а женщину мамой. Возможно, из ее памяти уже стерлись Джимми и я. Новый дом, красивая одежда, много еды и хорошее обхождение, конечно сделают ее прежнюю жизнь чем-то вроде смутного сновидения.

Я была уверена, что в ближайшие дни бабушка Катлер выдворит меня в новую жизнь, подальше от нее и от Катлер Коув. Мое великое утешение заключалось в том, что я буду в мире музыки, и, хотя я вступала в этот мир через лишения и бедность, все несчастья и печали улетучатся прочь. Я настрою себя, приложу всю свою энергию и внимание для того, чтобы стать хорошей певицей.

В этот вечер мне было позволено сидеть за ужином в столовой вместе с моей семьей. Новость о моем отъезде в школу исполнительских искусств быстро распространилась по отелю. Члены персонала, которые раньше избегали меня, желали мне удачи. Даже некоторые гости слышали об этом и говорили что-то приятное. Моя мать совершила одно из своих поразительных появлений. В самом деле, я никогда не видела ее в такой лучезарной красоте. Ее волосы сияли, глаза были яркими и молодыми, она смеялась и разговаривала с большим оживлением, чем когда-либо. Все для нее было чудесным, люди были обворожительными, и это было самое чудесное лето за долгие годы. Она болтала и болтала о нашем предстоящем походе за покупками.

– У меня есть друзья в Манхэттене, – сказала она. – И первое, что я сделаю утром, я позвоню им, чтобы узнать, что модно сегодня. Мы не хотим, чтобы ты выглядела там, как дочь фермеров, – она рассмеялась. Рэндольф нашел ее смех заразительным и был более оживленным и более очаровательным, чем обычно.

Только Клэр Сю сидела с темным, подавленным выражением лица. Она с завистью поглядывала на меня, ее чувства были спутаны. Она избавлялась от меня, что делало ее счастливой, потому что она снова будет маленькой принцессой и центром внимания. Но я уезжала заниматься чем-то очень волнующим, и я была выделена, а не она.

– Мне тоже нужны некоторые новые вещи, – пожаловалась она, когда ей предоставилась возможность вставить слово.

– Но у тебя будет для этого гораздо больше времени, Клэр Сю, дорогая, – сказала мама. – Мы займемся покупками для тебя ближе к концу лета. А Евгения едет в Нью-Йорк через несколько дней. Нью-Йорк!

– Дон, – поправила я. Моя мать взглянула на меня, потом на бабушку. Она увидела, что никакого замечания не последовало. – Меня зовут Дон, – повторила я. Мама засмеялась.

– Конечно, если ты так хочешь и все согласны, – сказала она, снова бросив взгляд на бабушку.

– Это то, к чему она привыкла, – сказала бабушка Катлер, – если она захочет когда-нибудь поменять свое имя в будущем, она сможет это сделать.

Клэр Сю была изумлена и расстроена одновременно. Я улыбнулась ей, и она быстро отвела глаза.

Бабушка Катлер и я обменялись понимающими взглядами. Мы обменялись ими несколько раз за этот вечер. Теперь, когда наше противостояние было закончено, я обнаружила, что она относится ко мне по-другому, как и обещала. Когда некоторые гости интересовались моим талантом, она объяснила, что в нашей семье был дядя, который умел петь и играть на скрипке.

Я видела, что каждый был счастлив, что я уезжаю, но по разным причинам. Бабушка Катлер никогда не хотела меня, моя мать нашла во мне угрозу и беспокойство, Рэндольф был искренне счастлив за меня и мои новые возможности, и Клэр Сю была счастлива, что теряет свою соперницу. Только Филип, исполняя обязанности официанта, кидал иногда сконфуженные взгляды в мою сторону.

После ужина я посидела в лобби с моей матерью, слушая ее болтовню с гостями. Потом я извинилась, объяснив, что устала. Я хотела написать еще одно письмо папе, сообщив все, что я узнала. Я хотела, чтобы он знал, что я не виню его за то, что он сделал, и что я понимаю его и маму.

Но когда я открыла дверь в мою комнату, я обнаружила, что Филип ждет меня. Он лежал на моей кровати, закинув руки за голову и глядя в потолок. Он тут же встал.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я. – Убирайся. Немедленно!

– Я хочу поговорить с тобой, Дон. Не беспокойся, я хочу только поговорить, – сказал он, подняв руки.

– Чего ты хочешь, Филип? Не ожидай от меня, что я прощу тебя. Я никогда не забуду, что ты сделал со мной.

– Ты рассказала что-то бабушке? Поэтому она устроила тебе поездку в Нью-Йорк так быстро, я прав, не так ли?

Я смотрела на него, не входя в комнату, считая невозможным находиться с ним наедине после того, что он сделал со мной.

– Так ты сделала это? – со страхом спросил он.

– Нет, Филип, я этого не сделала. Но я думаю, что это правда, когда люди говорят, что у бабушки Катлер есть глаза и уши по всему отелю. – Это должно внушить ему страх. – А теперь уходи, – приказала я, держа дверь открытой. – От твоего вида меня тошнит.

– Ладно, тогда почему она делает это? Почему она посылает тебя?

– Ты разве не слышал? Она считает, что я талантлива. Я думала, что ты тоже так считаешь.

– Да, тоже, но… все это выглядит так странно… прямо в начале летнего сезона, сразу после того, как все вернулись в семью, она отсылает тебя в специальную школу искусств? – Он покачал головой, его глаза подозрительно сощурились. – Тут что-то происходит, что-то, что ты мне не говоришь. Имеет это какое-то отношение к тому, что Джимми был найден здесь?

– Да, – быстро сказала я, но он не был удовлетворен.

– Я не верю тебе.

– Плохо. Мне нет дела до того, чему ты веришь или что ты думаешь. Я устала, Филип, и у меня масса дел завтра. Пожалуйста, уходи. – Он не двинулся. – Разве ты не достаточно сделал со мной? – закричала я. – Немедленно оставь меня!

– Дон, ты должна понять, что тогда нашло на меня. Иногда ребята в моем возрасте теряют контроль над собой. Особенно это случается, когда девушка подталкивает его к этому, а потом идет на попятную, – сказал он. Но его попытка оправдаться была жалкой.

– Я никогда не подталкивала тебя к этому, Филип, и я ожидала, что ты поймешь, почему я дала отбой. – Я с ненавистью посмотрела на него. – Не пытайся переложить вину на меня. Ты и только ты ответственен за свои действия.

– Ты действительно злишься на меня, да? – спросил он, улыбка на его губах стала озорной. – Ты по-настоящему красива, когда гневаешься.

Я смотрела на него и не могла поверить и вспомнить возбуждение, которое испытала, когда впервые встретила его в «Эмерсон Пибоди». «Тогда все казалось другим. Словно мы были совсем другими. Мы и были ими на самом деле, – подумала я. – Мы никогда не вернемся туда, где однажды были… когда я верила в волшебные сказки и счастливый конец».

– Ты не должна ненавидеть меня, – сказал он, претендуя добиться понимания. – Ты не должна!

– Я не ненавижу тебя, Филип. – Он улыбнулся. – Но мне жалко тебя, – добавила я, сгоняя улыбку с его лица. – Ты никогда не сможешь изменить того, что произошло между нами, и ты никогда не сможешь изменить того, что я чувствую к тебе. Чувства, которые у меня были к тебе, умерли в тот вечер, когда ты изнасиловал меня.