Вирджиния не знала, какую бурю негодования вызвало известие о ранении Ральфа в клане Джексонов. Причем мнения разделились. Одни обрушивали громы и молнии на голову презренного убийцы и просили Бога и правосудие покарать его как можно строже, другие, и таких тоже было немало, злорадно ухмылялись, считая, что не бывает грома без дождя и следствия без причины. Когда разговор заходил о событии с их родственником в Нью-Йорке (а это была, пожалуй, у Джексонов, да и у всех в Хайворте, самая излюбленная тема для бесед: во-первых, родственник, а во-вторых, такой знаменитый), обворожительная Корнелия всегда мягко и загадочно улыбалась: «Ведь я же говорила, что Вурж не сможет надолго удержать такого мужчину. Конечно, он увлекся кем-то на стороне — и вот результат. Хорошо еще, что остался жив», — так и говорили ее глаза.

Миссис Джексон опять стала героиней и ходила теперь, скорбно опустив голову и горестно вздыхая каждый раз, когда слышала имя зятя. Она и телеграммы посылала Вирджинии и писала ей письма, но ответа не было. «Я ее понимаю, — говорила миссис Джексон, — девочка совсем потеряла голову от горя».

А Вирджиния даже не вскрывала писем от матери. Она была в полном смятении, оглушена, опустошена и выжидала только, когда улягутся страсти и Ральф окончательно придет в себя после ранения. Газеты теперь уже писали о пороках современного общества, при которых порядочным людям невозможно выйти на улицу, и требовали от правительства установить жесткий контроль за содержанием публичных домов. «Проституция и наркомания грозят будущему страны», — кричали газеты. А репортеры продолжали искать Таинственную Незнакомку. В конце концов один из них нагрянул и к де Брикассарам. «Все, я разоблачена!» — ужаснулась Вирджиния. Но молодой человек хотел узнать лишь о состоянии здоровья пострадавшего. Правда, он достаточно нагло посмотрел на Вирджинию и, когда разговаривал с Ральфом, то и дело оглядывался на нее. А может быть, Вирджинии это только так казалось, что этот взгляд не оставлял ее в покое даже тогда, когда журналист ушел. Тем более что Ральф опять взял в руки газеты и углубился в них.

— Ничего не могу понять, — бормотал он, — почему меня хотели убить из-за этой Таинственной Незнакомки. Надеюсь, дорогая, ты не думаешь, что я каким-то образом был с ней связан, — засмеялся он. Вирджиния чувствовала, что он переживает, как бы она не заподозрила его в неверности, и его смех звучал натянуто и неловко. Ральф просто с болезненным любопытством заинтересовался этой женщиной, из-за которой он безо всякой причины получил удар ножа. Он пытался понять, почему это произошло, и всякий раз, когда читал это имя, его взгляд обращался к Вирджинии. Конечно, он просто искал ее сочувствия и недоуменно вопрошал: — Да кто же она, черт возьми!

«Еще немного, — думала Вирджиния, молча глядя на мужа, — и ты сможешь увидеть ее фотографию рядом с фотографией убийцы…»

Отсрочка, о которой она договаривалась с горничной, подходила к концу. Час расплаты наступал во вторник. Ровно через четыре дня ее имя будет на устах всего Нью-Йорка и уж, конечно, Хайворта. «Та самая Вирджиния Джексон, ненормальная старая дева. Так и тогда было ясно, что она не совсем в своем уме»…

В воскресенье служанка позвала Вирджинию к телефону.

— Какой-то мужчина, мадам. Он назвался мистер Майкл, — сказала она. — У него очень странный голос.

Вирджиния долго не решалась брать трубку. Что еще предстоит ей услышать? На сколько дней сократится оставшийся ей срок? Но Майкл лишь потребовал немедленной встречи возле пруда в Центральном парке.

Когда Вирджиния нашла его там, она не узнала гиганта. Грустный взгляд, согнутые плечи, серое лицо и глубокая складка на лбу.

— Садись, — тихо сказал Майкл и указал на лодку, которую придерживал.

Не зная, чего ожидать от этого опасного человека, Вирджиния предполагала худшее: покалечит, убьет… Мужчина несколько раз взмахнул веслами, и они оказались почти на середине пруда. Перестав грести, он вздохнул:

— Нужно поговорить. В другом месте могут подслушать, а здесь…

Был выходной, по озеру сновали другие лодки, наполненные веселыми горожанами, вырвавшимися на природу.

— Алекс дал мне знать, чтобы я тебя увидел. Он сказал: передай ей, чтобы не волновалась. Другими словами, он тебя не выдаст, подруга. Этот дурак… А вот я… я бы заложил тебя не задумываясь… Вон что придумала… Ладно, проехали. Дальше… Есть хороший адвокат, я его выбрал сам. Так что с Таинственной Незнакомкой… в суде присяжных… все будет в порядке. В состоянии аффекта… ревность… короче, любовная драма. Это все хорошо… Но я бы тебя выдал и спас бы парня… Дурак! Пригрозил мне, что признается в одном убийстве. И ведь признался бы. Точно. — Он сжал челюсти и вздохнул: — Тебе повезло, коза. Боб выручил, я молчу… Алекс велел передать, чтоб ты его ждала. Дурак… Он убежит с каторги, вернется и хочет, чтобы ты осталась его женщиной. Ты меня слышишь?..

— Зачем все это? Послезавтра Шинна пойдет к следователю, и меня арестуют! — простонала Вирджиния.

— Какая Шинна?

— Моя горничная. Она видела у меня Алекса.

— Погоди… — сказал Майкл и надолго задумался. Если он не вмешается, эти новые свидетельства раскроют Таинственную Незнакомку. При этом интересы Алекса не пострадают. Даже наоборот. Но понравится ли это Алексу? Вряд ли… Все это взвешивалось в течение долгих минут, и иногда судьба Вирджинии висела буквально на волоске. Впрочем, она об этом даже не подозревала.

— Да, девчонка сможет пойти к следователю, — сказал наконец Майкл, — но это ничего не изменит, если я не захочу, чтобы что-то изменилось. Эллен с подружками у меня в руках. Твоя задача — отказываться и все. Тебе поверят больше, чем служанке. Она могла ошибиться. А ты жена потерпевшего. Но она никуда не пойдет. Так будет лучше.

— Вы хотите сказать, что… — заговорила Вирджиния.

— Не бойся. Я с ней только поговорю. Обещаю. Этого будет достаточно. Как я поговорил с другим, в которого Алекс не попал.

Он направил лодку к пристани и, перед тем как причалить, небрежно спросил:

— Передашь что-нибудь Алексу?

Вирджиния посмотрела Майклу прямо в лицо.

— Пусть он знает, — сказала она, — что, кроме мужа, не было у меня мужчины, которого бы я так любила. И скажите ему, что я прощаюсь с ним навсегда.

Казалось, ее тон взволновал Майкла. Он склонил голову и участливо погладил Вирджинию по руке.

— Я понимаю твое состояние… Твой муж, я читал, что он поправился. Я ведь сказал: тебе повезло! А насчет горничной можешь быть спокойна. Пока, коза…

Вернувшись из парка, Вирджиния застала у себя дома профессора Сандерса.

— Воскресенье, — пояснил он, — чем бездельничать дома, решил, что лучше побыть с Ральфом… Вот что, дорогая, надо бы вам поехать в Европу, поближе к югу, на солнце. Ральф со мной согласен. Ему это будет полезно, да и вам тоже. Отдохнете, придете в себя.

— Вот и прекрасно! — воскликнула Вирджиния. Ральф, дорогой, я так рада.

Вирджиния старалась говорить весело, но вдруг осеклась: переживания этого дня почти лишили ее голоса.

Вот и выход. Вирджиния уже несколько дней обдумывала свою дальнейшую судьбу. Вернее, судьба уже была ей давно известна. Но где?.. Она не хотела, чтобы несчастный случай произошел с ней в Нью-Йорке. Город и без того еще полон слухами о происшедшем, и, если что-то случится с ней здесь, многим не составит особого труда назвать подлинное имя Таинственной Незнакомки. Но в Европе… Сам не зная того, профессор Сандерс предложил ей очень удачный выход.

— Куда мы поедем, Ральф? — поинтересовалась Вирджиния.

— Надо подумать, — сказал он, — мне бы хотелось выбрать местечко, где не так много народа.

89

На следующий день, даже не получив причитающегося ей жалованья, ушла Шинна. Казалось бы, Вирджиния должна была успокоиться, она теперь была в полной безопасности, но она даже не почувствовала облегчения. Все равно она не сможет жить дальше с таким грузом на душе. Она была обречена. И речь шла только о времени, когда наступит окончательная и неминуемая расплата.

На следующий день Ральф спросил Вирджинию, согласна ли она поехать в Испанию и не возражает ли, если к ним присоединится дядя Рональд. Когда-то он провел там месяц, жил в Малаге и считает это место лучшим на земле. До сих пор он мечтает вернуться туда.

— Я готова ехать куда угодно, лишь бы тебе там было хорошо, — ответила Вирджиния. Из-за всех бед, которые свалились на нее, она впала в сомнамбулическое состояние, которое уже пережила однажды после своей болезни, поэтому Ральф решил не задерживаться с отъездом, надеясь, что путешествие окажет на Вирджинию благотворное влияние. «Она очень испугалась за меня, — говорил он дяде, — иногда там, в больнице, я не мог понять, кому из нас хуже: мне или ей». «Да, твоя жена удивительная женщина, — соглашался дядя, — она так предана тебе».

Сборы не заняли много времени, и уже через неделю де Брикассары гуляли по средневековым улочкам Малаги. Но здесь их ждало разочарование. Разношерстные и разноязыкие толпы туристов не давали надежды на спокойный, уединенный отдых. Возбужденные крики будили их с раннего утра, и веселье продолжалось до поздней ночи. «Никогда не думал, что на свете столько бездельников, — ворчал дядя Рональд, — когда я здесь был первый раз, Малага произвела на меня впечатление тихого и спокойного города. Как все меняется в этом мире».

Решили ехать дальше и неподалеку нашли уютную деревушку, где, как оказалось, кроме них расположилось на отдых всего лишь несколько человек приезжих англичан. Но не только покой этого милого уголка побудил путешественников остаться здесь, но было и другое — замок. Огромный средневековый замок с островерхими башнями, который возвышался на обширном каменистом плато неподалеку от деревни, точь-в-точь как Голубой Замок давней мечты Вирджинии. В другое время она бы посчитала, что свершилось чудо и ее мечта превратилась в реальность. Но сейчас Вирджиния безразлично смотрела на серую каменную громаду, которая вырисовывалась на ослепительной голубизне неба. Зато Ральф, как только увидел его, вспомнил рассказ Вирджинии о Голубом Замке ее мечты.