- Никак не придём мы к взаимопониманию. Ты к кому ближе: к самоубийцам или мазохистам?.. – как будто устало проговорил Данте.

Тим, к его удивлению, не остался сидеть в машине. Как и не стал делать непонимающего лица, и задавать лишних вопросов.

- Куда уж нам…

- Ты ещё живой только благодаря ей. Знаешь почему? - со свойственными ему напором и угрозой в голосе проговорил Данте. - Потому что моя девочка очень чувствительная и ранимая. И не глупа, чтобы сложить «два» плюс «два». И если с тобой придурком что-нибудь случится, она будет винить себя. А я не хочу, чтобы она таскалась по больницам, угощая тебя апельсинами. Это понятно?

- Я привёз сестру и «твою девочку» в глаза не видел, - не в силах скрыть пренебрежения сказал Тим.

- Тебе и не нужно. А если увижу рядом с ней, скажу «Фас!», - с ещё большей неприязнью резко сказал Данте и отошёл, бросив короткое: - Ответа не требуется.

У дверей квартиры ему пришлось призвать всё своё терпение, потому что впустили его не сразу.

Каролина посмотрела в глазок и чертыхнулась. Нет, она понимала, что после такого провокационного звонка Данте точно принесётся. Но чёрт, почему не сделать это в другое время? Например, чуть позже, когда эта ядовитая пигалица свалит. И надо же ей припереться именно сегодня. Видите ли, чтобы оказать дружескую и сестринскую поддержку. Ха! Да в её лицемерной душонке даже любви к сладостям места не найдётся, не говоря о сестре, впрочем, как и других членах семьи.

Естественно, с удовольствием Кари понаблюдала бы, как у малышки при виде Данте отвалится челюсть, но в эту минуту глубоко сомневалась в адекватности мужчины подруги. Кэтлин и так одним своим видом вносила негатив в жизнь Энджел, которая с каждым днём становилась всё ранимее и чувствительнее, если ещё и этот красавец приложит усилия, они вдвоём её до инфаркта доведут. Энджел и так уже на пределе чувств и эмоций.

Каролина прикусила губу, не зная, что и делать в этой ситуации. Не впустить она его не могла… Энджел просила открыть дверь, пребывая в неведении относительно причин такого поведения. Зато Каролина уже представляла, какие могут быть последствия.

«Можно сказать, чтобы он зашёл попозже… сказать, что Энджи занята… и тому подобное…»

«Да уж…» - Скажешь ему, когда он, бесцеремонно сдвинув её, прошёл в квартиру, сунув ей в руки пиджак.

- Реверансов не раздаю. Где она?

- В гостиной, - оторопело ответила девушка.

Данте скрылся в комнате, а она бросила его одежду на тумбочку в прихожей, откинула, словно не хотела прикасаться. Странное чувство… Он просто всучил ей пиджак, обозначив жестом: скройся, уберись подальше. Но для Кари - очередной удар по нервам. Для него это абсолютно ничего не значило, но для неё касаться его вещей, - делать что-то запретное. Несмотря на это, проклиная себя, девушка встряхнула пиджак и повесила на спинку стула в кухне. Заметавшись, закусила большой палец, усиленно соображая, что можно сделать в такой ситуации, чтобы хоть как-то смягчить накал. Так или иначе, Каролина не желала упустить возможность насладиться вытянутым лицом Кэтлин при встрече с итальянцем.

Так как Энджел ждала прихода Данте, то совсем не удивилась, когда он появился в комнате.

- Любовь моя, нам нужно поговорить, - с мягкой интонацией произнёс он и остановил пронизывающий взгляд на Энджел.

И даже лёгкая язвительность не помешала встрепенуться от его слов.

- Как неожиданно, - в тон ему ответила Энджел, оценив его скоропалительный приезд и всю пикантность ситуации.

Каролина успела как раз вовремя, имея радость наблюдать восторженно-непонимающий взгляд Кэтлин. Так и хотелось сказать: «Сделай лицо попроще!», хотя у самой было ощущение, что её поджаривали на медленном огне. К её одобрению, Данте не устроил разборок, а скромно (если к нему вообще можно было применить подобное определение!) стоял у стеллажа, рассматривая книги, заполнявшие всё пространство от пола до потолка, изредка касаясь пальцем корешков. Совсем не ошарашило такое количество книг в её доме. Раньше он этого не замечал…

Нет ничего хуже - говорить «люблю» тому, кого не любишь; улыбаться тем, кому не хочешь; разговаривать с тем, кто вызывал отвращение…

- Каролина, будь добра, проводи Кэтлин. Она уже уходит, - нарушила общее молчание Энджел, с удовольствием избавляясь от общества сестры. Если до этого момента она терпела её, то сейчас не могла. Сейчас на это не хватало моральной выносливости. И желания, - его не было вообще.

Когда комната опустела, и они остались вдвоём, снова возникла тишина, такая, что стал слышен шёпот сквозняка, влетающего в приоткрытое окно.

- Что это за спектакль? – спросил Данте, оторвавшись от изучения книг. Теперь всё его внимание было сосредоточенно только на одном объекте.

Его голос словно эхом отдался внутри, вытаскивая её из минутного летаргического сна.

- Не понимаю, о чём ты, - так же ответила Энджел.

И она, действительно, не понимала о чём речь. Он не кричал, не бушевал, но сдержанное недовольство сопровождало каждое его слово, а раздражение таилось во вкрадчивом голосе.

- Нет? – переспросил он, удостоверяясь, что она говорит правду. - А то, что ты собираешься… «смотаться на другой континент»?..

- Я? – в свою очередь удивилась Энджел. - Что за бред… Никуда я не собираюсь.

- Да? А Каролина сказала мне именно это, - тон его понизился и стал спокойным.

- Каролина? – Такое неожиданное заявление подняло девушку с места, и она вскочила с дивана.

Она самая, Каролина, вернувшись в комнату, приняла удар на себя. Теперь не только Данте грозил испепелить её взглядом, но и Энджел тоже. Та и вовсе хотела убить её.

- Я слегка преувеличила, - попыталась оправдаться девушка, невозмутимо пожав плечами и опускаясь в кресло.

- Преувеличила? – негодуя переспросила Энджел.

- А что? Ты сама это сказала.

Данте переводил взгляд с Энджел на Каролину и обратно. Похоже, и впрямь вышло какое-то недоразумение. Или его Птичка очень умело разыгрывала удивление.

- Так, ладно, - прервал он разыгравшиеся споры. - Друг с другом вы позже разберётесь. Не нужно никуда уезжать. Отбрось эти глупые мысли и чтобы я этого больше не слышал. Вечером я позвоню, сейчас у меня дела.

Данте ушёл также быстро, как и появился. С минуту Энджел понадобилось, чтобы прийти в себя.

- Может ты объяснишь, что всё это значит? – набросилась она на подругу.

Каролина сейчас уже не испытывала чувства вины, только немного досады, что полноценного разговора между упрямцами так и не состоялось. Как и не стала она оправдывать своё поведение, уменьшая краски.

- Ты сказала, что собираешься исчезнуть. Понятное дело, я этого не хочу, поэтому позвонила ему и сказала об этом. И видишь, - она ухмыльнулась, - он сразу прилетел к тебе как ошпаренный. Стоило только пару слов сказать.

- То есть, мне тебя поблагодарить? – Всем своим видом Энджел явно показывала, что не особо впечатлена подобным поступком.

- Нет, вы точно два сапога пара, - фыркнула Каролина.

- Что ты ещё ему сказала?

- Ничего. Если тебя интересует, проговорилась я ему о твоей беременности то, нет.

- И на том спасибо.

- Я не понимаю, - Кари всплеснула руками. - К чему вся эта тягомотина? Если раньше тебе мешала Алисия или что-то ещё, то сейчас всё изменилось. Скажи ему о беременности и всё.

- Вот именно Каролина! Вот именно! Всё изменилось! Из-за беременности изменилось всё!

- Не надо повторять мне одно и то же!

- Как ты не понимаешь… - Энджел снова опустилась на диван. Как-то тяжело и обессиленно. - Не могу я сказать ему об этом сейчас.

- Почему?

- Потому что я хочу, чтобы он женился на мне, а не на ребёнке! – Это был очень решительный довод, против которого у Каролины не нашлось аргументов.

- Да, вероятно, я думала бы так же.

- Тогда ты должна меня понять.

- Ох, вы как два барана… упёрлись рогом в землю. Кто-то же должен уступить. – Она села рядом и заглянула подруге в глаза.

- Каролина, мы разберёмся сами. И нам не нужна ничья помощь.

- Иногда мне кажется, что нет.

- Почему? Потому что у нас не так, как у всех? Или ты думаешь, что одного разговора и «прости, дорогой», «извини, дорогая» будет достаточно? – От этих слов повеяло неприкрытым сарказмом.

- Я ничего не думаю, - буркнула подруга. - Действительно, разбирайтесь сами! Я ухожу.

- Не обижайся, - сказала Энджел и пошла вслед за Кари, которая решительно направилась к двери.

- Я не обижаюсь, просто не могу усидеть на месте, как ты. – Со вздохом она накинула ремешок сумки на плечо.

- А я не сижу на месте. Но и не поджигаю воздух вокруг себя. – Энджел держалась за ручку, но дверь так и не открывала, ожидая, реакции Каролины.

- Ладно, позвони мне, - смягчилась та и чмокнула её в щёку. - Мяукни спокойной ночи. А то буду переживать. И не нервничай.

- С вами не понервничаешь. Хорошо, Кари, позвоню. Так и быть, мяукну.

Но именно это Энджел и не собиралась делать – нервничать, - а тёплая ванна поможет расслабиться и телу, и натянутым нервам. В конце концов, зачем пытаться вернуть мужчину, которому и без тебя прекрасно живётся? Простительный эгоизм…

Струя воды стекала по руке, взбивая пену в ванне. Несколько перламутровых капель превращались во взбитые сливки, вызывающие естественное желание погрузиться в них и создать ложное ощущение уюта, иллюзию душевного покоя и очищения. Никакая пена не в силах смыть грязь сомнений, недоверия и объятий призраков прошлого…

Подумалось: женщины такие странные существа, всегда ищущие успокоения не там, где нужно. Они заменяют мужские руки ванной с пышной пеной, горячим душем, тёплым пледом… отмеряют месяцы сброшенными килограммами, а минуты - выпитыми чашками кофе… наказывают себя километровыми дистанциями, часами фитнеса… странные размытые мерки…