– Приходи один, – на полном серьезе предупредила барышня.

– Жена здесь давно не работает.

– Я имею в виду мыша.

– Мадмуазель, вы чудо! – посылая воздушный поцелуй, расплылся в умилении шантажист.


Солнечный диск лениво поиграл в прятки с верхушками деревьев и нехотя перевалился в сторону заката. Отправляясь на покой, светило, словно по лестничным пролетам, неспешно перекатилось по крышам домов и лениво погрузилось в кроны развесистых кленов. Будто бы по мановению волшебной палочки, жара, подобно обессилившему дракону, беззлобно пахнула огнедышащим зноем и стремительно пошла на убыль. Горожане оживились и потянулись из тихих закоулков на просторы широких проспектов. Заполонившие проезжую часть автомобили бесшабашно таранили тротуары и уверенно теснили негодующих от возмущения пешеходов. Старинные улочки и переулки с миниатюрными церквушками и витиеватым декором невысоких особнячков робко жались к переливающимся в стекольном великолепии офисам европеизированных кварталов. Архитектурный модерн беззастенчиво шел в наступление и завоевывал любое пригодное для прироста пространство. Столичные застройки времен дворянского и купеческого быта не выдерживали жесткой конкуренции со столь откровенным напором современности. Казалось, затерянная среди новомодных строительных изысков старая Москва постепенно утрачивала былое великолепие и сдавала завоеванные веками позиции. Однако сиюминутность безудержного натиска проигрывала величавой вечности. Исторические места по-прежнему удивляли знатоков неповторимой самобытностью, а в небольших тенистых двориках все еще обитали те, кто знал и любил иную Москву, вольготную и разудалую, но при этом бесконечно гостеприимную и хлебосольную. Шум и ритм современной деловой жизни изменил столицу внешне, но сути, к счастью, не поменял. Оттого любой путешествующий, не говоря уже о старожилах, при желании и маломальской фантазии легко мог перенестись в прошлое. Стоило лишь присмотреться, и на скамейке любого из скверов отыскался бы если не сам Воланд, то один из его многочисленных помощников наверняка.

Чтобы сэкономить время на дорогу и не стоять в изнурительных московских пробках, к вокзалу Маша отправилась на метро. На выходе из станции ее уже поджидал Никита. Он перехватил сумку коллеги и, не сумев скрыть удивления, иронично прокомментировал:

– На этот раз могла бы обойтись и без кирпичей! Что везем?

– Подарки. Космодром пятнадцать лет был моим домом.

Недалеко от перрона коллеги едва не столкнулись с неопрятной седовласой женщиной, из-под полы торгующей водкой. Бродяжка грязно выругалась, но на всякий случай в надежде окинула пару мутным взором. Так и не разглядев в них потенциальных покупателей, она наперерез бросилась к какому-то алкашу: «Купи, мужик, недорого». Шепотом сговорились в цене и в восторге от удачной сделки разошлись в разные стороны. Женщина ловко извлекла из сумки новую поллитровку, отхлебнула из горлышка уже начатой, занюхала рукавом и зычно расхохоталась. «Русская водка, что ты натворила», – затянула она вдруг сильным грудным голосом. Прохожие стали удивленно оглядываться. Никита потерял спутницу из вида и вернулся. Маша с нескрываемым интересом рассматривала торговку. «Паленой водки с вошками желаешь? – укорил приятель и, взяв ее под руку, потащил к платформе. – Мань, глянь – состав под парусами! Время не ждет»

В вагоне СВ было на удивление многолюдно. Маша присела у окна и отстраненно посмотрела на платформу. Оператор выставил на стол пару банок пива и в недоумении провел ладонью перед ее глазами.

– Никак по мужу заскучала? Э-э-й, – позвал он. – Маня, ты где? То на хвост старухе села, то забила на меня…

– Она не бабка, от силы лет на пять меня старше.

– Фигня! – со знанием дела возразил напарник. – Ей сто лет в обед и ни одного зуба. Меня, Манюнь, не проведешь.

– Ольга когда-то была на космодроме ведущей солисткой Дома офицеров. Какой у нее был роскошный голос! Вот только жаль, мужчин и водку она любила больше музыки.

– Ты, мать, сегодня не в ударе, – запротестовал Никита. – Молодость увиденной тобой тетки пришлась на детство моей маман – у меня по этой части глаз наметан, – он ловко открыл банку и протянул ее коллеге. – А может, вжарим по пивку и прошвырнемся к барной стойке?

Маша посмотрела на него с упреком и включила ноутбук.

– Не нуди, подруга! – призвал к ее совести оператор.

Поезд плавно тронулся. Никита проверил состояние аппаратуры, допил пиво и расположился у окна. Маша поджала ноги и уткнулась в монитор. Видя творческий запал напарницы, приятель предусмотрительно молчал. Спустя какое-то время дама перестала строчить, интригующе улыбнулась и, привлекая внимание, вскинула вверх руку.

– Идея! Премьеру сериала предварим пуском в прямом эфире! Бегущей строкой прорекламируем экстренный выпуск новостей. Представляешь, миллионы телезрителей наблюдают за тем, как в режиме реального времени стартует красавица-ракета! Корреспондент и эстрадные небожители элегантно машут ей ручкой и приглашают постоянных зрителей канала на просмотр первых серий. Во всех новостях загодя пускаем сюжет про то, как снималось кино, и анонсируем невиданный доселе гала-концерт. Звезды из последнего музыкального проекта весь день будут зазывать своих поклонников окунуться в нирвану божественных космических звуков. После вечерних новостей эстафету примет грандиозное шоу у подножья старта! Представляешь, вся попса солирует на фоне настоящей ракеты, а финальная песня и вовсе звучит под рев двигателей! А еще на космодроме можно отснять несколько наших воскресных передач. Ремонт, интеллектуальные игры и кулинарное шоу легко вписываются в таежный формат. С самого утра в каждом из них будет идти реклама нашего сериала. Заинтригуем круче детектива! Такого еще не было ни на одном канале! – в ожидании похвалы Маша зарделась. – Как идея?

Желая взять реванш за упущенные возможности, оператор сидел с непроницаемым лицом. Выдержав паузу, он небрежным жестом изобразил нечто типа фифти-фифти и лениво выдавил из себя:

– Не фонтан…

Воспарившая, было, Маша нахмурилась и едва не уронила компьютер. Видя оторопь коллеги, Никита пошел на попятную:

– Не кисни, Маня, все пучком, – примиряюще улыбнулся он, давая оценку. – Крутяк. Патентуй.

– То-то! – ожила Маша и с энтузиазмом принялась за работу.

С тоской наблюдая за молниеносным движением ее рук, напарник стал клевать носом. Особо не надеясь на успех, он предложил отметить рождение нового проекта ужином в вагоне-ресторане.

– Исключено, – в корне пресекла его попытки журналистка и подытожила. – Снова в поисках приключений?

– На том и стоим, – засобирался вдруг Никита. – Как говорится, разведка боем. А вдруг бы ты изменила своим монастырским принципам? Прости, но я как профессиональный испытатель без новых знакомств и впечатлений задохнусь.

– И что же ты испытываешь? – отвлеклась от экрана Маша.

– Себя. Жизнь. Наконец, вас, женщин, – высокопарно изрек дамский угодник, оценивая себя в зеркале. – Лично мне без эмоциональной подпитки – кранты.

– Смотри, не задымись от напряжения!

– Тополевская, а ты – клевая: не нудишь и не выносишь мозг. Жаль, не любишь покутить.

– Нет времени расслабляться – загорелась сериалом.

– Замутишь, а мне – адью? Не бортанешь? – уточнил оператор.

– Не дури: мы – одна команда!

– Заметано. Это дело следует обмыть!

Натолкнувшись на привычный отказ, оператор, не особо печалясь, проворно покинул купе. Через час-другой Маша ощутила острое чувство голода и отправилась вслед за ним в вагон-ресторан. В тамбуре она столкнулась с подвыпившим крепышом и, посторонилась, пытаясь разминуться. Всмотревшись, бородач оживился и стал лихорадочно рыться в карманах. «Ну, вот и свиделись!» – радостно прохрипел он, извлекая из барсетки сигареты и …пистолет. Журналистка беспомощно оглянулась в поисках спасения, но коридор был пуст. Мысленно она успела попрощаться с жизнью. Колеса состава протяжно заскрипели, сбрасывая скорость. Вагон резко качнуло. Незнакомец отлетел в сторону и ударился затылком о металлическую дверь. От неожиданности и боли он взвыл и выронил оружие. Маша не растерялась, схватила ствол и направила на преследователя.

– Ни шага! Стреляю без предупреждения!

Мужчина опасливо потер ушибленное место, пьяненько улыбнулся и жестом показал знак примирения.

– Не признала? Я же Курякин! – заплетающимся языком сообщил он. – Ты нашу заготконтору разнесла в пух и прах. Нынче начальник я и готов вернуть должок, – незваный гость стал хлопать по карманам.

Нервы Маши сдали, она опустила пистолет в пол и нажала на спусковой крючок. Выстрела не последовало – из ствола вырвалось газовое пламя. Мужчина сглотнул, достал из мятой пачки сигарету, перехватил руку собеседницы и жадно прикурил. Обескураженная женщина едва не лишилась чувств. Бородач нашел, наконец, визитку и сунул ее Маше:

– Черкни дочуре пару слов! Марьяшкой кличут. Через тебя в телеке мечтает засветиться. Она, как там – твой кумир. Тьфу ты… поклонница.

– Убедительный аргумент, – Маша хмуро вернула зажигалку. – Чем писать? – и пока незадачливый папаша искал ручку, подсказала: – На журфаке конкурсы – мама не горюй. И публикации требуются.

– Мы в курсе, – протянул ручку Курякин. – Она третий год в городской газете на подхвате. Прикинь, скоро и у Марьяшки какой-нибудь чувак будет брать автограф! Прикольно, да? – бородач нашел новую визитку. – Короче, если что надо, не стесняйся, звони. Курякин за тебя любому пасть порвет. – Он вывернул карман брюк и протянул Маше увесистую пачку денег. – Бери, честно заработала – без твоего разноса мне бы место директора ни в жизнь не обломилось.

Маша категорически запротестовала, но во избежание обострений визитку все же взяла. Курякин неуклюже откланялся и вернулся в свой вагон. Журналистка облегченно потерла виски. Аппетит пропал. Отправляться на поиски Никиты, чтобы нарваться на очередные приключения, расхотелось и Маша вернулась в купе. Вскоре туда же, едва держась на ногах, ввалился оператор: