– Зинаида, – строго окликнула ее из вагона напарница. – Поди-ка, подсоби пузатой пассажирке, а то она ревет как белуга, а при ней там дочка-малолетка, – она протянула руку и с усмешкой добавила: – Видать, мужик-то ейный пошел в загул и спровадил женку, куда подальше.

– Может, у ней и нет никакого мужика, – предположила Зинка.

– Тогда бы она в общем или в плацкарте ехала. Поторопись!

– Теть Лида, да погодь ты, сейчас тронемся, – девушка высунулась из вагона, провожая взглядом приглянувшегося солдата. Тот украдкой взмахнул на прощание.

– Вертихвостка! – недовольно поджала губы тетка. – Ты на работе или на танцульках? Вот пожалуюсь бригадиру, пеняй на себя.

– Теть Лид, будто ты не была молодой, – обиделась Зинка, взлетая на ступеньку. – И чего этим пассажирам дома не сидится!

Поезд дал гудок и плавно тронулся. Беременная обреченно прислонилась головой к стеклу и, с трудом сдерживая рыдания, махнула провожатому скомканным в ладони платком. Малышка испуганно прижалась к матери и тихонько заскулила.

– Давайте, что ли, помогу, – пригласила их в купе Зинаида.

Женщина даже не обернулась. Слезы градом катились по ее изможденному лицу. Девочка вошла в купе и забилась в угол.

– Вы бы присели, – продолжала настаивать девушка и потрясла беременную за локоть. – В ногах правды нет.

Та повернула к ней почерневшее от слез лицо. Зинка испуганно осеклась и в растерянности опустила глаза.

– А ее вообще нет, хваленой вашей правды!

По ее животу пробежала то ли дрожь, то ли судорога. Беременная провела рукой по округлости и едва слышно успокоила: «Тихо, сыночек, тихо, родной. Мама рядом…»

– Я помогу вам застелить белье, – Зинка бросилась в купе проводников. – Чудная эта брюхатая какая-то, – поделилась она сомнениями. – Кажись, на ней черный платок. Может, горе какое?

– Черный платок, говоришь? – выглянула в коридор Лидия. – А я и не приметила. Дай-ка, Зинка, мне комплект. Я ей сама постелю, – лицо проводницы стало суровым. – А ты чайку сообрази, да поживее! У нее, чай, дите малое рядом. Шевелись!

Спустя минуту Зинка постучалась в купе:

– Вот! – громко отрапортовала она. – Возьмите ваш чай!

Сменщица с укоризной приложила палец к губам:

– Ну, чего разоралась? Тише! Не видишь – человек отдыхает, – она укрыла женщину и погладила по голове малышку. – Ставь чай и марш собирать билеты, пока я ребетенка накормлю!

Зинка осторожно поставила стаканы и на цыпочках вышла.

Ночью, когда она дремала в своем крохотном закутке, дверь с грохотом распахнулась, и рядом с лицом девушки возникла нетрезвая физиономия взъерошенного пассажира.

– Мадемуазель! Бога ради простите, что разбудил. Нам бы парочку чистых стаканов.

– А, ну-ка, марш спать! – грозно потребовала за его спиной Лидия. – В таком виде мигом вылетишь с поезда!

– Пардон, мадам, – попятился гость. – Отпуск вот отмечаю.

– Как вы с ним быстро управились! Вот бы и мне так!

– Дело наживное, осилишь еще. В поезде этой грамоте в два счета обучишься! Иди-ка ты, Зинаида, покемарь, я тебя апосля разбужу!

– Теть Лида, как там наша брюхатая? – зевнув, уточнила напарница.

– С головой у ней что-то не в порядке, – оглянувшись, не слышит ли кто, прошептала проводница. – Говорит, был у них там недавно страшный взрыв. Народу, мол, много полегло. И муж ее тоже погиб. Но все это, вроде, большой секрет.

– Взрыв? – потянувшись, уточнила Зинка. – Брешет! Сейчас не война. Не может быть!

– Все может быть… – Лидия недоверчиво покачала головой. – Но по радио бы точно сказали. Или по телевизору. Космонавты вон гибнут, и секретов из этого не делают. Видать, мужик-то ейный по пьяни угорел. А она его в герои записала, чтобы детям не стыдно было. И что с того? Зачем нам всем правду знать? Спи.

Свернувшись на полке калачиком, Зинка сразу же заснула. Ей привиделось большое мутное озеро, по которому ее в лодке на веслах катал белобрысый солдат. Видя ее, он причалил к берегу и подал смущенной девушке руку. Зинка важно плюхнулась на корму, свесилась за борт и опустила ладонь в прохладную воду. Подружки с завистью перешептывались ей вслед. Краем глаза она заметила, что на берегу появилась ее беременная пассажирка. Она молитвенно протянула к девушке обе руки и настоятельно попросила нарвать букет кувшинок. Зинка наклонилась, собирая цветы. Неожиданно лодка покачнулась, накренилась и стала тонуть. Оказавшись в воде, девушка заметила, что рядом барахтается какой-то младенец. Она стала выталкивать его на поверхность, но ребенок упорно шел ко дну.

– Помогите! – кричали с берега и умоляли. – Зинка, выручай!

– Зинка, выручай! Твоя помощь требуется! – растолкав спящую, прокричала ей в самое ухо Лидия.

Девушка испуганно вскочила и осмотрелась:

– Он утонул? Тетя Лида, я честное слово хотела его спасти!

– Вот и спасай! – потянула ее следом за собой напарница. – У нашей пассажирки роды начались! Скорее беги к машинисту, сообщи, что в вагоне ЧП! Пусть свяжется с ближайшей станцией и вызовет «неотложку». Скажи, что роды очень сложные! – крикнула она. – Кабы не померла! Чего стоишь? Живо беги!

Схватив чистую простыню, Лидия вернулась в купе, где в бреду металась роженица.

– Погасите огонь! Я вас прошу, пожалуйста, погасите! Жарко… Лека, родненький, не умирай, потерпи. Я уже рядом, я здесь, миленький! Ну, хоть кто-нибудь, погасите этот чертов огонь! – женщина замолчала, но уже через мгновение сорвалась на крик.

Коридор стал наполняться пассажирами.

– Врача! – выкрикнула проводница. – Есть врач?! У нас роды!

Покачиваясь, подошел мужчина, который просил стаканы.

– Я зубной техник, – испуганно прошептал он.

– Поди прочь! – в сердцах оттолкнула его Лидия. – Горе ты луковое, а не врач!

На ходу запахивая халат, подбежала холеная молодая дама.

– Я врач, правда, давно не работаю, но помочь сумею.

– Ладушка, – с укоризной попытался удержать ее представительный мужчина. – Ты же окулист. Нам надо хорошенько выспаться перед важной встречей!

– Я не усну, если человеку плохо! – зло бросила жена, вбегая в купе к роженице, и уже через мгновение потребовала: – Кто-нибудь, заберите девочку!

Проводница за руку вывела онемевшую от страха малышку. Кто-то заботливо подхватил ее на руки. Лада кивком головы пригласила за собой Лидию и прикрыла дверь изнутри.

– Сильное кровотечение. Прекращение родовой функции, – констатировала она. – Чистые полотенца и кипяченая вода есть? А еще спирт и нашатырь?

– Только нашатырь, – заикаясь, шепнула проводница, просачиваясь в коридор. – Граждане, у кого есть спирт?

– Водка есть! – с готовностью выкрикнул зубной техник и принес начатую бутылку.

– Лей! – скомандовала Лада, подставляя ладони.

Обработав руки, она обернулась к притихшим пассажирам:

– Острый нож есть? Спасибо! Расходитесь, здесь не цирк!

Ее попутчик удивленно вскинул брови. Такой свою жену он видел впервые. В глазах мужчины промелькнула растерянность, сменившаяся восхищением. Ему было странно слышать, как доселе мягкая и покладистая Лада точно и уверенно отдает профессиональные команды, но видеть, как беспрекословно подчиняются ей незнакомые люди, было не очень приятно. В одно мгновение Лада раскрылась для него совсем с другой стороны. Уверенность, что перед ним давно прочитанная книга, испарялась прямо на глазах. Он понимал, что теряет над женщиной власть и, скорее всего, уже не сумеет руководить ею так же безоговорочно, как делал это прежде, но был не в состоянии что-либо изменить. Или просто не хотел? Он осмотрелся. Несколько человек стояли рядом наготове. И ждали они далеко не его указаний. С горкой полотенец и пузырьком нашатыря появилась Лидия. Она поскреблась в дверь и подала внутрь белье. Из купе выглянула Лада. Ее разгоряченное лицо было в испарине, но потрясло не это. Руки женщины буквально по локоть были в крови. Проводница охнула и перекрестилась.

– Плитка есть? – горько вздохнула врач, протянув ей окровавленный нож. Проводница испуганно кивнула. – Вымойте и прокалите нож и подержите его в водке.

Лада вытерла бисеринки пота тыльной стороной ладони, отчего на лбу остались кровавые бороздки. Она поймала виноватый взгляд своего спутника и устало улыбнулась в знак поддержки. Мужчина дрожащей рукой достал носовой платок и коснулся любимого лица. На мгновение женщина благодарно прижалась к его ладони, но, слыша из купе тихий стон, бросилась к роженице, которая тут же потеряла сознание. Лада выглянула в коридор и нашла глазами зубного техника.

– Как вас зовут?

– Алексей, – заикаясь, ответил тот.

– Мойте руки, Алексей! Будем делать искусственное дыхание и запускать сердце! – приказала она.


Зинка, спотыкаясь и падая, бежала по поезду к тепловозу. Косы ее растрепались, глаза застилали слезы. От испуга зубы девушки выбивали чечетку. Подвыпившие молодчики из плацкартного вагона хотели подшутить и, окружив ее, схватили за руку. Девушка разбросала их с такой силой, что парни мячами разлетелись по сторонам.

Кабина машинистов была плотно закрыта. Зинка долго и отчаянно колотила по ней кулаками, а потом и каблуками, но это не дало никакого результата. Осмотревшись, она распахнула дверцу, за которой хранился уголь, выхватила ведро и принялась стучать по двери так неистово, что пассажиры соседнего вагона повыскакивали из своих купе. Наконец, дверь заскрипела и поползла в сторону. В щели показалась седая голова.

– Тебе чего, девонька? – заволновался пожилой машинист.

– Там… У нас… Короче, ей совсем худо! – взвыла Зинка.

– Кому?

– Тетеньке одной… Рожает она. Нет, умирает!

– Так рожает или умирает? – нахмурился старик.

– И то и то! – крикнула девушка, бросаясь обратно.

– Стой! – схватил ее за шиворот мужчина. – Вагон-то какой?

– Девятый! Нет, шестой! – испуганно поправилась она. – Мы вперед шли девятым…