свою жизнь я ждала именно этого поцелуя. И теперь мне нужно подняться с этого барного

стула, как следователь, и уйти от него, и больше никогда его не видеть. С моей стороны,

было бы явно неэтично поступить так. Он ведь не изменяет своей жене, так что можно

считать, что это дело закрыто. Я больше ничем не могу помочь ему, по сравнению с тем,

что уже сделала. Я и так достаточно скомпрометировала нашу фирму «Единожды солгав»,

по-моему, достаточно для одного вечера.

Семья Кеннеди в полном сборе, Лорелей, Гриффин и я, мы все ожидаем, когда Кеннеди

наконец-то выйдет из ванной комнаты нашего офиса. Ранее я была бы счастлива приехать

сюда сегодня вечером и поднять тост за свою лучшую подругу и ее вновь обретенную

любовь. Но сейчас, я испугана и задумчива, потому что боюсь — вдруг кто-нибудь

поинтересуется моим делом.

Прошел уже ровно час с тех пор, как я оставила Мэтта в баре. На самом деле, прошел уже

час, восемь минут и тридцать пять секунд. Но кто считает?

Я! Я считаю!

Я все еще чувствую его губы на своих губах, и я до сих пор слышу отголосок боли в его

голосе, когда он рассказывал мне об измене своей жены, и то, что она пытается отнять у

него бизнес, созданный его отцом. Он хороший человек, я просто чувствую это. Я хочу

убить эту суку Мелани, но не могу. Она подписала с нами контракт, в котором четко

прописаны правила и нормы, ограждающие ее от конфликта интересов, и что любые наши

действия будут способствовать защите нашего клиента. Мэтт не наш клиент, наш клиент

— Мелани. Мелани, которая оказалась золото искательницей, одним словом шлюхой.

Я рассеянно слушаю, окружающие меня разговоры, задаваясь вопросом — позволила бы

мне Кеннеди покинуть их на неделю и помочь Мэтту, тогда бы я не нарушила наш

контракт.

— О, кстати, о шлюхах, что происходит с твоим делом, Пейдж? Разве ты сейчас не

работаешь, чтобы поймать какого-нибудь распутного парня, жена которого подозревает его

в измене?

Я с трудом сглатываю, беру шампанское и выпиваю целый бокал, оно сразу же льется вниз

по горлу, как только брат Кеннеди, Тед, задает мне вопрос. Я кашляю и пытаюсь перевести

дыхание, он гладит меня по спине, опять наполняя мой бокал.

Я чувствую, что щеки краснеют, поэтому быстро отворачиваюсь от Теда, залпом опять

осушаю весь бокал одним глотком.

— Парня? Какого парня? Нет никакого парня. Я не знаю ни одного. Кто хочет еще

шампанского? — спрашиваю я, выхватывая бутылку из рук Теда и направляясь от него

подальше.

Слава Богу, в этот момент входит Кеннеди, и я делаю вид, что не заметила

вопросительного взгляда, которым он на меня смотрит.

Прислонившись к стене в противоположной стороне комнаты, я перестаю пить

шампанское из бокала, а подношу бутылку ко рту, и совершенно не обращаю внимание,

как все начинают приветствовать Кеннеди, одетую в короткое красное платье и

потрясающие туфли Джимми Чу, которые я ей одолжила. Никого не волнует, что я топлю

свою печаль в дешевом шампанском.

— Ты просто пьешь прямо из бутылки? Что с тобой происходит?

Я вздыхаю и прислоняю голову к стене, Лорелей, сложив руки на груди и приподняв

вопросительно бровь, смотрит на меня, ожидая ответа.

— В этом нет ничего плохого, от этого шампанское становится только вкуснее. Я не хочу

тратить время и наливать в бокал, я хочу пить так.

— Хорошая попытка. Дай мне бутылку, — требует Лорелей, протягивая руку.

Я неохотно отдаю ей бутылку и бросаю взгляд через плечо на Кеннеди и Гриффина,

находящихся в объятиях друг друга и смотрящих друг другу в глаза.

Я тоже хочу такого же. Я не могла предположить, что опять захочу такого, но я

действительно хочу. Я скучаю по кому-то, кто бы смотрел на меня так, как смотрит на нее

Гриффин, словно она весь его мир. Я не знаю на столько хорошо Мэтта. И конечно же не

доверяю ему на все сто процентов; вообще я сомневаюсь, что когда-нибудь по-настоящему

буду доверять другому мужчине. Но не могу отрицать, что его поцелуй заставил меня

вспомнить, каково это — иметь кого-то особенного в своей жизни. Я хочу большего, чем

пустые апартаменты, в которые я прихожу с работы, на которой я исполняю роль лгуньи,

иногда даже слегка развратной лгуньи. Я хочу представлять ценность для кого-то. Я хочу

что-то значить, и мне кажется, что если помогу Мэтту вытащить счастливый билет, то

просто докажу всем, что у меня есть мозги.

— Ты выследила Мэтта Руссо? — спрашивает Лорелей, уводя меня от своих удручающих

мыслей.

— Эммм, да. Я выследила его.

Лорелей смотрит на меня, выжидая.

— Правда ведь Кеннеди отлично выглядит в этом платье? Я так рада за нее и Гриффина, —

бормочу я.

Лорелей сужает глаза, я закусываю губу, пытаясь дотянуться до бутылки шампанского, ее

глаза становятся огромными.

— Пейдж, что ты сделала? — требует она ответа.

— Дай мне шампанского.

Она подальше отодвигает от меня бутылку, и я скрещиваю руки на груди, отказываясь

рассказывать, что произошло на самом деле. В конце концов, это моя проблема, и я сама с

этим разберусь.

— Скажи мне, что ты ничего не сотворила. Пейдж, ты же не пошла на компромисс? И не

сообщила ему, что тебя наняли за ним следить?

Я сразу же занимаю оборонительную позицию. Я не идиотка в конце концов. Я просто

немного растеряна.

— Нет! Я не сказала ему, зачем была там!

По крайней мере, об этом я точно не вру.

— Хорошо, тогда в чем проблема-то? Ты не сделала ни одной фотографии его измены? В

этом нет ничего страшного, мы просто предпримем еще одну попытку, — успокаивает

меня Лорелей.

— Нет никаких проблем. Я сделала фото и все нормально, — говорю я вздыхая.

Лорелей поворачивается, и мы наблюдаем за поцелуем Кеннеди и Гриффина. Их вообще

не заботит, что они находятся в комнате полной людей, потому, что их волнуют только они

сами.

— Что случилось? Тебе грустно, что ты не нашла кого-то, как Кеннеди? — тихо

спрашивает Лорелей, не отводя взгляда от Кеннеди с Гриффином.

— Да, может быть и так, — признаюсь я, Кеннеди с Гриффином со всеми прощаются и

отправляются на свое свидание.

Или, возможно, дело в том, что я серьезно рассматриваю вариант взять неделю, и за

спиной у Кеннеди, начать свое собственное новое расследование.

— Пейдж, ты милая, честная и отличная подруга. С тобой все будет хорошо, —

успокаивает меня Лорелей.

У меня начинает болеть в груди от ее слов, потому что они, словно нож, который воткнули

мне в сердце. Мне казалось, что, если я уйду из бара, и таким образом от Мэтта, я смогу

забыть о нем и его проблемах. Но вместо этого они последовали со мной домой. Даже

чувство вины от слов Лорелей, для меня недостаточное, чтобы я смогла изменить свое

решение.

Как только я поцеловала его, я поняла, что помогу ему. Я уверена, что, если я смогу

объяснить Кеннеди все — что не Мэтт неверен, мы смогли бы прикрыть его и открыть

новое дело и не было бы никакого конфликта интересов. Но я также знаю, что Кеннеди не

поверит мне, потому что она думает, что я слабохарактерная, и из-за этого стою на стороне

Мэтта, так как он слишком горячий парень, тем более, что в свое время я убедила ее, что

она должна доверять Гриффину, потому что этот мужчина является ходячим сексом. И

совершенно не будет иметь значения, что с Гриффином я полностью оказалась права, мне

просто нужно с умом подойти к моей теперь уже собственной проблеме.

Мне следует получить твердые доказательства, что Мелани — мошенница, прежде чем

идти и разговаривать с Кеннеди.

Глава 5

— Пэйдж, пожалуйста. Ты ведешь себя неразумно.

Стискиваю зубы и борюсь с собой изо всех сил, чтобы не швырнуть телефон об стену,

пока сижу за столом и слушаю мольбы Энди. Я как чувствовала, что мне не стоит отвечать

на этот телефонный звонок сегодня утром.

— Я несправедлива к тебе? Ты издеваешься? Я не дам тебе денег, Энди. Если память мне

не изменяет, у тебя уже предостаточно было моих денег. Вот почему мы развелись, —

напоминаю я себе.

Каждую неделю, начиная с прошлого месяца, Энди начал просить денег, как по часам.

Либо он совсем отчаялся, либо имеет обалденный набор шаров, известных испокон века

человеку. И так как я была замужем за ним целых пять лет, то точно знаю, что последнее

не соответствует действительности.

— Я не прошу много. Всего лишь чуть-чуть, чтобы перекантоваться, пока не получу свой

бонус на работе. Клянусь, я верну, — просительно говорит он.

— Также, как ты вернул мне шестьсот тысяч, которые украл с моего счета? Мне кажется,

что это не так.

— В то время мы были мужем и женой. Это не считается воровством, когда женаты все

делиться пополам, — напоминает он мне.

— Ух ты, мой подсчет однозначно должно быть заржавел, так как ты взял не пятьдесят

процентов, а забрал у меня все!

Я перехожу на крик, потому что на самом деле ненавижу его и это заставляет потерять

меня самообладание.

— Я бы не просил у тебя, если бы это не было столь важно для меня. Я задолжал кое-кому,