— Фу! — вспыхнула я, — замолчи.

Кира засмеялась. Господи, если бы она не была моей сестрой, я бы её стерилизовала, чтобы она не гонялась за парнями как очумевшая кошка.

— Мне нужно успеть отвезти тебя домой и вернуться обратно. Он неподалеку и подождёт меня, сколько нужно, но ты ведь понимаешь, что я не хотела бы заставлять его ждать слишком долго, — она облизнула свои накрашенные ярко-красной помадой губы.

— Ты не можешь так поступать! — возмутилась я, теряя самообладание.

— Ещё как могу! Сейчас пробки! Поднимай свою тощую задницу, или придётся тебе ехать в грязном такси с водителем-индусом.

— Ты засранка и ведёшь себя как конченая типичная упрямая сучка! — расстроилась я.

— Даже не представляешь, насколько, — она улыбалась во весь свой белозубый рот, — машина моя, я сижу за рулём, так что и право распоряжаться ей — моё. Если тебе не нравится, ты всегда можешь пойти домой пешком, а я прямо сейчас отправляюсь на свидание! — она с вызовом смотрела на меня, надеясь на то, что ей всё-таки не придётся никуда ехать. Я в замешательстве посмотрела на Кейна. Он словно прочёл мою просьбу и вмешался в разговор.

— Ты можешь ехать по своим делам, а я подброшу Еву домой, как вам такой вариант? — предложил он. Глаза его загорелись, — Кейн с надеждой посмотрел на нас с Кирой.

«Прекрасно», — подумала я и улыбнулась, будучи не в силах сдержать эмоций.

— Супер! — воскликнула Кира и послала ему воздушный поцелуй, — верни её домой до десяти, иначе отец меня убьет.

— Обещаю, — посмотрел на неё Кейн, хитро улыбаясь.

— Оставь ему мой номер, — крикнула она уже у выхода.

Я бросила на неё взгляд, который красноречиво говорил: «я сломаю тебе хребет, если ты ещё раз на него посмотришь», — и показала ей средний палец. Кейн засмеялся, а я покраснела.

— Прости мою сестру, — испытывая неловкость, пробормотала я, когда мы остались одни.

Кейн усмехнулся.

— Я рад, что она ушла, Ева, — и от того, как он произнес моё имя, я вся покрылась мурашками.

Глава 4

Первая любовь — первая ревность

Он даже не представлял, насколько была рада я. Перспектива провести в его компании ещё хотя бы час делала меня самой счастливой девушкой на свете. Я забыла о том, что была одета в спортивные леггинсы и футболку, что из макияжа на мне — только прозрачный блеск для губ, и что я едва его знала. Я влюбилась в этого мужчину, как только увидела его, и хотела, чтобы он стал моим, чего бы мне это ни стоило. Это звучало ужасно глупо, и мой разум противился подобному утверждению, но сердцем я чувствовала, что это правда. Никогда раньше я не хотела ничего больше, чем быть рядом и смотреть на него.

— Готовы? — спросила вдруг появившаяся из ниоткуда официантка. У неё была большая задница и уравновешивающие её большие сиськи. Всё это дополнялось накладными ресницами, так что я была почти уверена, что вечером она подрабатывает в каком-нибудь стриптиз-клубе.

— Что вы посоветуете? — спросил он, глядя в меню. Девушка почти положила свои чертовы сиськи ему на плечи, наклонившись к меню, и стала водить по строчкам выкрашенным в красный цвет ногтем.

— GRILLED FRESH HAWAIIAN ALBACORE TUNA STEAK просто волшебный, филе-минь-он, — произнесла она последнее слово по слогам, явно на что-то намекая, — если предпочитаете мясо, я также посоветовала бы салат из овощей на гриле под фирменным соусом.

— Я возьму филе и салат, — Кейн поднял глаза на меня, — что ты хочешь? Он облизнул нижнюю губу, и мне ужасно захотелось поцеловать его в губы, обвить его шею руками и целовать долго и неистово, так, как это делают в кино. Я хотела запустить пальцы в его чёрные волосы и чувствовать бьющийся на его висках пульс. Я хотела его так сильно, что у меня свело желудок.

— Мы поели, благодарю, — ответила я, чувствуя, как пылают мои щеки. Пожалуй, я возьму кофе. Ледяной латте, добавьте карамель и один экстра-шот.

Девушка кивнула и снова обратилась к Кейну.

— Это всё? — спросила она, улыбаясь такой сладкой улыбкой, что я возненавидела сладости.

«Просто скажи, чтобы она сваливала!» — подумала я, сверля её взглядом. Если бы у меня была волшебная палочка, то я, превратив её в жабу, бросила бы её в болото. Может, тогда она и найдёт себе принца. Нечего было приходить сюда, Кейн мой!

— Да, пока всё, — ответил Кейн и отдал ей меню.

Официантка схватила меню, глядя на него из-под длинных ресниц, и медленно надула пузырь из зелёной жвачки. Мне ужасно захотелось ударить по нему и расплющить жвачку по всей круглой морде наглой официантки. Мне стало стыдно, я вспомнила, как совсем недавно я упрекала сестру за в её грязные намерения в отношении мужчин, сама же была в сто раз хуже. Я была ревнивой тварью, во мне горел огонь, способный расплавить любую красотку, находящуюся рядом с Кейном. В своём мире, в своей душе я открывала новые земли, совершенно неизведанные континенты и страны. Я только начинала узнавать себя.

********

— Детка, ты красная как этот зонт, — Кейн нагло улыбался. Он улыбался тому, насколько горячей была эта девочка, он почти чувствовал её темперамент своей кожей. Ева взяла свой стакан и сделала несколько больших глотков. Она молчала. И даже то, как она молчала, сводило его с ума.

— Я часто вспоминала тебя, — вдруг сказала она, и сердце Кейна сжалось, как будто его заполнили стремительно застывающий жидким бетоном. Она, этот маленький ангел, вспоминала его. Его, Кейна Реймура, безжалостного человека, владельца сомнительного бизнеса, который разорил огромное количество людей, делал деньги на лжи, пользовался невежеством и глупостью людей. Власть порождала ещё большую власть, а деньги делали ещё больше денег. Он неоднократно оказывался по ту сторону дула пистолета, и лишь чудом ему удавалось обмануть смерть. А Ева… Она была ангелом, чистым, нежным, божественным созданием. Рядом с ней он чувствовал себя чертом. Одним из властелинов девяти кругов Ада, описанных Данте Алигьери. За свою жизнь он поимел столько женщин, что было не сосчитать, да он и не верил никогда в существование такой вещи как любовь. Кейн всегда думал, что любовь только для слабых, которые никогда ничем не рисковали, или просто не хотели платить за секс. Любовь была для обычных людей, он же всегда мог купить сколько угодно любви в любой момент в любом обрамлении и с самым изощренным дополнением.

Она просто его не знала, она не знала, кто он, — говорил себе Кейн, пытаясь усмирить своё сердце. Никогда прежде оно не стучало с такой силой. Он никогда не был влюблен, он даже себе не представлял, на что это похоже. Сейчас он смотрел на Еву и чувствовал, как его язык становится сухим, а в груди что-то щекотало. Чёрт! Он ведь не мальчик, ему уже тридцать лет. Тридцать лет жестокой борьбы за выживание в городе Ангелов, где он не встречал ни одного, пока не встретил Еву. Он почувствовал, что в книгу его жизни ему предстоит вписать совершенно новые главы, и эта неизвестность возбуждала его ещё больше.

Кейн вздохнул.

— Ты не представляешь, как часто я думал о тебе, — ответил он, откинувшись на спинку стула. Ножки визгнули, аккомпанируя его сердцу. Он не должен был говорить ей этого. Не имел никакого права. Кейн видел, что она смотрит на него как на бога. Он осознавал, что, возможно, она влюблена в него, но также хорошо он понимал и то, что между ними никогда и ничего быть не может. Прошла минута, прежде чем он снова мог нормально дышать.

На одну секунду в его голову пришла мысль о том, что если бы он хотел видеть кого-то рядом с собой, то это была бы Ева. Он представил её в своём доме, сидящей на диване в гостиной и ждущей его после очередного сумасшедшего дня… Это была паршивая мысль, даже паршивее той, что пришла ему в голову, когда он увидел мертвого отца — этот вид доставил ему истинное наслаждение. Ева было слишком молодой, целая жизнь ждала её впереди, и эту жизнь он мог разрушить в одночасье.

Кейн был уверен, что никогда не захочет семью. Он не хотел жениться, не хотел детей, в основном, потому что понимал, что однажды он оставит их на пепелище с кучей проблем на. Когда начнется делёжка, то их, в лучшем случае, просто выбросят на улицу, в худшем — разберут на запчасти. Кроме того, Кейн ненавидел своего отца, гребаного ублюдка, и полагал, что он был ничем не лучше его, и вряд ли он может дать своим детям что-то кроме страдания. И самое главное, Ева была дочерью Палача, это означало, что он не может даже мечтать о ней, не то что приближаться. Так почему же он вел себя как конченый дебил?!

Официантка поставила на стол тарелки с салатом и стейком. Кейн поблагодарил её кивком и уткнулся взглядом в тарелку. На его лице больше не было улыбки. Если бы он не пообещал Кире отвезти Еву домой, он поднялся бы и сейчас же ушел, хоть это и было весьма унизительно. Но бежать от проблем было не в его характере. В его характере было решать проблемы. Иногда жестко, но всегда в свою пользу.

— Извини, — прошептала Ева, сама не до конца понимая, за что именно она извиняется.

Кейн усмехнулся, поднимая на неё глаза.

— За что?

— Я расстроила тебя, — сказала она, словно призналась в жутком преступлении.

— Чушь, — ответил он, вилкой отправляя кусок мяса в рот, — ты не можешь меня расстроить.

И это была правда. В этом мире не осталось почти ничего, что могло бы его огорчить. Он уже ничему не удивлялся и был готов ко всему. И тем не менее, он чувствовал себя подавленным, наверное, впервые за долгое время, потому что Ева была тем, чего он хотел больше всего, и не будучи в состоянии получить её, Кейн хотел её с ещё большей силой.

Он закончил свой поздний ланч так быстро, как только мог. Он не любил есть позже семи часов вечера.

— Время отвезти тебя домой, — объявил он, поднимаясь и подавая Еве руку. Когда их ладони соприкоснулись, он почувствовал, как под кожей забились электрические импульсы, заполняя тело адреналином. Они одновременно вздрогнули.