– Да, я приехала в Москву поступать на журфак, но в первый год провалилась, стала работать на радио, сотрудничаю с некоторыми журналами. Мне нравится то, что я делаю. И я уже сдала часть вступительных экзаменов. Выпускников подготовительного отделения зачисляют по другим правилам, чем всех остальных абитуриентов.

– Не скучаете по родному городу, по близким?

– Немного. Но у меня здесь уже очень много друзей, а родителям я довольно часто звоню. А вы давно перебрались в Москву?

– Нет, я еще не обосновалась, как следует. Я часто летаю туда-сюда. В конце недели я как раз собираюсь домой. Если хотите, можете что-нибудь передать своим, – предложила Изольда.

– Передать привет, как в мультике? – засмеялась Полина. – Изольда, меня не покидает ощущение, что мы с вами встречались в Новосибирске. Вы кажетесь мне такой знакомой, какой-то очень родной и близкой.

– Полин, вы же встречаете много людей, неужели вы всех помните в лицо?

– Нет, конечно, просто иногда говоришь с человеком, и складывается такое ощущение, что вы всю жизнь были знакомы и просто ненадолго расстались по какой-то нелепой причине. Я смотрю на вас и ощущаю какую-то невероятную близость, какое-то необъяснимое чувство, что рядом со мной – родной человек.

– А вы – единственный ребенок в семье? – спросила Изольда.

– Да, а вы?

– Я тоже. Но я знаю, что мой отец второй раз женился, что у него есть семья, есть дочь. Но, живя с ними в одном городе, я никогда не видела свою сестру. А сейчас, наверное, мне бы очень хотелось, чтобы рядом был такой человек, – Изольда не сводила глаз с Полины. Пауза, повисшая над их столиком, была поистине театральной.

– Изольда, скажи, так ты – моя старшая сестра? – не веря тому, что она говорит, произнесла Полина. Только кровным родством она могла объяснить их похожесть и внезапно возникшее взаимопонимание.

– Ну, если Александр Михайлович Дудкин – твой отец, то мы с тобой – сводные сестры, – спокойным тоном учительницы, как будто речь шла об артиклях в английском языке, объяснила Изольда.

Новость была далека от разряда обычных, и им обеим было очень трудно сразу поверить в происходящее. Девушки смотрели друг на друга и не могли придти в себя от внезапного открытия.

– Это просто чудеса! – первая нарушила изумленное молчание Полина. Она вскочила и бросилась к Изольде. – Ты – моя сестра!

Они так и стояли, обнявшись, в центре зала «4 Angels Cafe’» – два ангела, обретшие друг друга.

Глава 22

Иногда они возвращаются…

Антон так и не позвонил. Вероятно, он понял, что Полина не хочет его слышать. Но на самом деле она очень этого хотела, но боялась снова впустить его в свое сердце. Она защищалась, не отвечая на звонки из Питера. Но, вместо того, чтобы забыть о Малове, она не переставала грустить, потому что его не было рядом. Она надеялась на чудо, на то, что Вселенная, переполнившись ее тоской, решит, что Полина уже искупила свои кармические грехи и раздала все долги, и что она заслужила прощения.

И желаемое произошло. Благую весть Полине принес хитрый и находчивый экс-подполковник Бодров. Он смог дозвониться ей с номера с антиопределителем и объяснить, что они наконец-то разобрались с историей с драгоценностями. Он коротко объяснил, что во всей этой истории был замешан Леха Кузнецов, бывший муж Игуанской. Он освободился из мест заключения и, приехав в Питер, начал шантажировать бывшую жену. Он угрожал рассказать сыну о том, что его папа – не пропавший без вести моряк, а обыкновенный уголовник. Теперь всем стало совершенно ясно, сказал Бодров, что Полина ни в чем не виновата. Он принес ей свои собственные извинения и заикнулся о том, что, дескать, Антон Сергеевич тоже просит его понять и простить. Он бы сам позвонил и сказал об этом, но не может до нее дозвониться, посетовал начальник службы безопасности.

Какое малодушие, Антон Сергеевич!.. Полина не стала слушать малозначительные натянутые фразы и нажала отбой. А уж услышать подобный лепет от самого Малова ей показалось и вовсе унизительным. Ведь речь шла о доверии, а он поставил под сомнение искренность их отношений, заподозрив ее в краже фамильных украшений. Она не могла представить, как они смогут снова общаться, смотреть друг другу в глаза, обнимать друг друга. Разве можно было построить разумные отношения с человеком, который не верит твоим глазам, словам, слезам…Она чувствовала себя беззащитной, как листок бумаги, вырванный из тетради. И, написав на этом листке слова о любви, Антон смял его выбросил в урну, посчитав собственные слова преждевременными или вообще фальшивыми.

Бодров также рассказал ей, что в тот романтический вечер, когда она ужинала с Антоном в ресторане, яд в подаваемые ей блюда был добавлен пронырливым Федором, который не упускал ни малейшего шанса подзаработать. Именно он, внимательно следя за происходящими в заведении событиями, предложил Марго Игуанской так, по-средневековому изысканно, устранить с пути опасную конкурентку из Москвы. Наблюдательный Федор заметил, что для Марго с появлением Полины Дудкиной в их ресторане и в жизни Антона настали не лучшие времена. Поэтому он, предварительно щедро угостив дизайнера коньяком, предложил (не без корысти для себя, разумеется) с виду безобидный, но очень действенный метод борьбы с разлучницей. Марго, сама не своя от ревности и отчаянья, поддалась искушению припугнуть журналистку, дать ей понять, чтобы она оставила Малова в покое. Марго с Федором решили дождаться момента, когда Полина окажется в ресторане, и добавить ядовитые гранулы в ее еду. Получив с обезумевшей Игуанской солидное вознаграждение за свое преступление (Марго призналась, что заплатила ему пять тысяч долларов), юркий Федор ловко проделал манипуляции с тарелками. Все это он выполнил искусно, чтобы никто не поверил, что Полину отравили именно в «Маленьком домашнем драконе». И лишь неумеренная тяга завскладом Захарова к спиртному разоблачила официанта. Но об этом Полине совсем не хотелось вспоминать, да и чувство мести было абсолютно задавлено тоской по Антону. Она поблагодарила экс-подполковника за эти новости, передав всему персоналу ресторана пожелания удачи и процветания. Бодров заверил ее, что Антон Сергеевич обязательно сам позвонит ей в самое ближайшее время, пожелал здоровья и пригласил в Питер. На этом они распрощались, и Полина стала ждать звонка Антона.

Телефон по-прежнему молчал, и она хотела выключить его, чтобы не знать, что сам Антон так и не позвонил. Но позвонила Изольда:

– Полинка, ты сейчас можешь разговаривать? Ты стоишь или сидишь?

– Я иду в студию и еще могу говорить. Ты так поздно… Ты полуночник, что ли? Мой слушатель?… Или что-то случилось?

– Только что мне позвонил Олег.

– И? – выжидающе спросила Полина.

– Представляешь, он на следующей неделе приезжает в Москву.

– Опять совещание или собрание акционеров? – предположила Полина.

– Нет, он возвращается в Москву!

– Ага, иногда они возвращаются, – цинично сказала она. Полина никак не могла понять, почему сестра так взволнована.

– Полина, представляешь, он отказался от должности в Лондоне, и он будет работать здесь!..

– Невероятно! – воскликнула Полина. – Брусникин, карьерист до кончика своего галстука «Corneliani», отказался от повышения?!

– Да, он возвращается на свою должность.

– Он сам это сделал? Или… его попросили? – осторожно спросила Дудкина.

– Полинка, да ты что?! Как ты можешь?! Ты что, совсем не рада?…

– Извини, может быть, я и звучу так скептически, но я с трудом верю в происходящее. У него должны быть какие-то очень веские основания. Он – такой обстоятельный товарищ, он не может принимать такие судьбоносные решения без достаточных причин. Ты можешь мне подробно рассказать, что же все-таки произошло?

– Полин, он сделал мне предложение! Он хочет, чтобы мы поженились и были всегда вместе, – совсем как школьница, а не директор частной школы, выпалила Изольда.

– Ну, это многое объясняет, – выдохнула Дудкина. – Я поздравляю тебя, сестрица. Жалко только, что теперь ты не будешь ни Дудкиной, ни Бережной, а будешь Брусникиной. Но это так здорово! И моя семья опять вырастет… Сначала у меня появилась ты, а теперь еще и Олег… С ума сойти! Извини, родная: мне надо бежать. Приходи ко мне в гости завтра, и все обсудим. Это же такая потрясающая новость! Я тебя поздравляю! Или я это уже говорила?… Но все равно поздравляю. До завтра. Пока.

Полина пришла в студию, как обычно, за пятнадцать минут до начала своего эфира. Заглянув в ди-джейскую, она просигнализировала Алексу, что готова подхватить эстафету. Алекс удовлетворенно кивнул, улыбнулся и произнес в микрофон:

– Ну, что ж, уважаемые радиослушатели, к сожалению, я вынужден попрощаться с вами, потому что в студию уже пришел лучший кулинар нашей радиостанции Полина Дудкина. Через несколько минут начнется ее съедобный эфир – передача «После борщика в четверг», как всегда, на своем месте, но это еще не все. Сегодня Полина останется с вами на два часа дольше обычного, и в прямом эфире будет говорить с вами не только о пище телесной, но и о духовной: она будет говорить с вами о вечном, о любви! Счастья вам, дорогие радиослушатели. С вами был Алекс. Я обязательно вернусь.

Выслушав тираду Алекса, Полина остолбенела. Она, недоумевая, стояла в дверях, всем своим видом вопрошая коллегу: что все это значит?! Тот поставил в эфир музыку, снял наушники, жестом приглашая ее занять место ведущего в студии.

– Алекс, ты что это про любовь-то загнул? Извини, я сейчас совсем не в духе и совсем не понимаю шуток. В моей жизни столько всего происходит, я как на вулкане… Нет, я совершенно не могу говорить на такие темы, тем более в прямом эфире. И вообще, это что – твой личный креатив? Инициативу проявляешь?

– Полинка, не ругайся. Славик заболел, поэтому его эфир главный разделил между тобой и Светкой. Два часа – тебе, три – ей. У нее только музыка, но ей раньше надо приезжать. А ты уж побеседуй в прямом эфире с полуночниками.