– А вот так! – сказал мужик и цепко схватил меня за руку. – Жорку зови, шоу маст го он!

Я завизжала так, что будь здесь окна, то в них бы треснули стекла.

Глава шестая

Была в нашей газете рубрика 'Калейдоскоп событий', так вот этот калейдоскоп я ощутила на себе. Максимовский, услышавший мои жуткие вопли в притоне, тут же позвонил знакомой бригаде омоновцев, мало того, стал ломиться внутрь и грозить охране, упоминая притом, что задерживаемая ими гражданка очень известная в узких кругах журналистка. Все это он рассказал потом, а в тот момент я просто перестала соображать, было очень страшно.

Едва в отдалении раздался шум и возбужденные голоса, амбал, крепко державший мои руки, втолкнул в маленькую комнатку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся гримеркой. На меня изумленно уставились уже одевшаяся Глафира и еще какая-то девица, видно редко бывали женщины на их специфических представлениях.

В замке щелкнул ключ, и ненадолго наступила тишина. Совсем ненадолго – не прошло и двух минут, как за дверью зашумели, раздался грохот падающей мебели, крики и мат.

Мы с девицами переглянулись – похоже, им, как и мне было не по себе, и на всякий случай отошли подальше от двери. И не зря – внезапно раздался грохот, дверь рухнула, и я увидела бледного, несмотря на загар, Максимовского.

Роман схватил меня, и затряс, спрашивая:

– Цела? Они тебя не тронули? Травмы есть? Да что ты молчишь?!

От шока я онемела, только разводила руками и мотала головой.

Потом нас долго держали в отделении, выясняли, какого черта меня понесло в этот подвал. Пришлось сослаться на расследование, и предъявить журналистское удостоверение. Макс все время был около меня, принес водички, держал за руку.

Тима я так и не видела, поэтому не знала, задержали его или нет.

Когда же нас отпустили, Максимовский не разрешил мне ехать домой, привез к себе.

– Тебе одной нельзя, – объяснил он, – да и ехать к подружке тоже. Пришлось бы ей рассказать все, а это под запретом, так что твоей подружкой сегодня буду я. А завтра, утречком, в редакцию – отчитаемся, потом статейку набросаем, пока Плавный одобряет анонс.

И я согласилась. Приехали, выпили вина, Роман настоял, сказал надо стресс снять.

Я сразу вспомнила свой сон, потом события произошедшие ночью, от запоздалого страха меня замутило, оказывается, все это время я находилась в шоке и только сейчас осознала то, что мне угрожало. Меня рвало в ванной комнате, а Максимовский стучал в дверь и требовал, чтобы я открыла, потом требования сменились просьбами и ласковыми уговорами. Я умылась, приняла душ и вышла к не на шутку встревоженному напарнику в естественном обличье – без следа косметики, влажными, собранными в хвост волосами, и в белом, обернутом вокруг тела полотенце.

– Ну, наконец-то! – Макс подхватил меня на руки, и понес в заранее приготовленную постель. В этой ситуации наше сближение было чем-то само собой разумеющимся, как будто по-другому и быть не могло. Мы скрепляли наш союз сумасшедшими объятиями, горячими поцелуями и нежными ласками.

Проснулась я резко, чьи-то руки обнимали меня, но глаз не открыла, прислушиваясь к чужому частому дыханию. Роман прижал меня к себе, обнаруживая свое желание. Ну, вот и добилась, дорогая, теперь ты возглавляешь список Максимовского.

Выпив приготовленный заботливым Романом кофе, я заявила, что мне необходимо переодеться – не могу же я появиться в мега-холдинге в одежде, не предназначенной для рабочего дня. Мы подъехали к дому в одиннадцать часов утра, еще не было слишком жарко, и местные старушки, сидевшие на скамейке, с любопытством рассматривали моего кавалера. Я попросила Максимовского подождать меня в машине, но нет, поплелся за мной, теперь весь дом будет знать, что 'воображала Парамонова, из второго подъезда' встречается сразу с двумя парнями.

Недолго повозившись с заедающим замком, мы вошли в квартиру. Я сразу обратила внимание на духоту, хотя, уехав на свидание с Тимом, оставляла открытой балконные окна и дверь. 'Может родители приезжали? – подумала я. – Мама боится воров и грозовых ливней, и еще неизвестно, кого больше'. Но с другой стороны мои давно бы позвонили, и спросили, почему дочка не приехала домой ночевать.

Я вошла в комнату, и замерла от удивления – в центре, на полу, стояла пятилитровая банка, в которую было засунуто что-то похожее на большой кулек мятой серой бумаги. В кульке что-то шевелилось… я подошла ближе, как вдруг из банки начали вылетать осы, и теперь я увидела, что они были везде! Истошно завопив, я рванула к выходу, чуть не сбив с ног обалдевшего Максимовского. Он моментально сориентировался, вытолкнул меня из квартиры и захлопнул дверь. Я бежала вниз, только мелькали лестничные пролеты, и сзади слышался топот ног Максимовского. Старушки на лавочках зашушукались с удвоенной силой, когда мы пулей вылетели из подъезда.

– Укусы есть? – едва переведя дух, спросил Роман.

– Н-не знаю, в-вроде нет, – заикаясь ответила я.

Внешне Максимовский был не напуган, а скорее удивлен оперативности наших недругов.

– Сейчас экстерминаторов вызову, – сказал он, дотронувшись до моих похолодевших пальцев. – Можешь отдать кому-нибудь ключи от квартиры?

– В п-принципе могу…

– Объясни ситуацию, – посоветовал он, – мол, так и так, приедут, обработают квартиру от насекомых, а ключи заберешь потом.

Я кивнула, и пошла к старушкам. Бабульки оживились, стали расспрашивать, и с удовольствием согласились помочь – хоть какое-то развлечение на целый день.

Лишь только мы появились на пороге нашей редакции, сразу из-за перегородок вылезли любопытные головы, и раздались приветственные возгласы.

– Привет, привет!

– Парамонова, уже наслышаны о том, как ты накрыла притон!

Неужели мы с Максимовским так долго отсутствовали? Скорей всего новости просочились от тех, кто работает с городским криминалом. Представляю, какие были у них лица, когда они узнали, что скандал спровоцировала не в меру любопытная журналистка.

Пробираясь к моему рабочему месту, мы вдруг услышали громкие возмущенные крики:

– Опять Парамонова! Как же надоела эта льстивая сучка! Все ей, и расследования, и гонорары повышенные! А что мне? Мне анимэшная вечеринка 'Кос-плей' в парке Рокосовского, да меня уже тошнит от всех этих анимэ, эмо и готов!

При нашем появлении наступила полная тишина, возмущавшаяся несправедливостью Шварева, а это была именно она, будто поперхнулась своими словами.

– Чем тебе не угодили представители этих славных субкультур, Ликочка? – спросил Максимовский, крутя на пальце ключи от автомобиля.

Шварева быстро поменялась в лице – секунду назад бледная от праведного гнева, сейчас она зарозовелась, расплылась улыбкой и сексуальным голосом проворковала:

– Максик, сладкий мой, какими судьбами? Неужто ко мне зашел?

А меня словно и не было, вроде как я прозрачная, ни привета, ни ответа. Ну что ж, беседуйте… Бросив Романа, не ожидавшего от меня такого маневра, и гордо подняв голову, я направилась к своему загончику. Навстречу торопился Лопатин, по его лицу было видно, что новости он уже слышал.

– Ну, Алка, ты даешь! У новостников шум до небес, накрыли элитарный притон, уйму народища повязали, их регалии даже шепотом не стоит произносить… А кто развалил подпольный развлекательный бизнес? Кто бы вы думали? Наша Парамонова! Я чуть кофе не подавился…

У себя за спиной я почувствовала присутствие Максимовского, его запах окутал меня, проник под кожу, заставил прикрыть глаза, осторожно втягивая тонкий аромат ноздрями. Череда странных событий не помешала мне превратиться в самку…

– Поздравляю, – ревниво произнес Лопатин, обращаясь к Роману, – о вас говорят во всех редакциях холдинга. Герои дня.

– Спасибо, – мой любовник отреагировал на похвалу коллеги захватом моей руки, и я почувствовала его дыхание в моих волосах. Он тоже обнюхивал меня, вот до чего довел нас основной инстинкт – мы становимся животными.

– Я смотрю у вас все в порядке… – пробормотал Лопатин, и откланялся, – пойду, дел много.

Посмотрев вслед уходящему эрзацу, я устало опустилась в кресло, и включила системный блок. Максимовский пристроился рядом, молча положив ладонь на мое колено.

– Перестать демонстрировать всем, что спишь со мной… – строго сказала я.

– Неужели выглядит демонстративно? – наигранно удивился Роман, поглаживая мое бедро. – А я ведь искренне рад, что с нами это произошло.

Как же приятны были мне его слова, только ни в коем случае не следует показывать мою радость. Я украдкой вздохнула, и, решив не обращать внимания на нечаянные ласки Максимовского, открыла папку с расследованием.

– Ну, скажи, наконец, что ты обо всем этом думаешь? – спросила я напарника.

– Думаю, таким незатейливым образом тебя хотели предупредить, чтобы помалкивала, – тут же отозвался Роман, – и не совала нос в дела сводни.

– Соглашусь, – его слова подтвердили мои мысли. – И что мы делать будем?

Максимовский оживился.

– Во-первых, тебе нельзя возвращаться домой. Поживешь у меня, – я окинула его подозрительным взглядом, и он оговорился, – какое-то время. Ну, пойми, это только начало, а уж как статья выйдет… Я нужен тебе, Парамонова.

– Кто бы возражал против такого соседства, – усмехнулась я, – но у меня есть родители, так что я вполне могу переждать тревогу на даче.

– Я уверен, что в первую очередь искать тебя будут там, – сказал Максимовский.

– Ну, в принципе, ты прав.

– Так что, решено? – снова спросил он.

– Давай дальше.

А дальше Максимовский расписал все преимущества совместного проживания, это и завершение статьи, и моя безопасность, и, конечно, любовные упражнения в уютной Максовой постельке. Если скажу, что живописание показалось мне не привлекательным, то погрешу против истины – Роман мне безумно нравился, да что там, я была влюблена. Влюблена! Впервые, после того, как благодаря Никите Вересову, разочаровалась в сильной половине человечества. Даже нашествие ос на мою квартиру не вывело меня из любовного состояния, страх только увеличил его, а мой спаситель стал еще более желанным.