– Простите, профессор, очень приятно познакомиться. – Я привстал и пожал ему руку.

Он как-то странно мне улыбнулся.

– И как же вы познакомились?

– Он живет в соседней со мной комнате в Стариковском приюте, – пояснила Грейс.

– Ясно. – В его выражении мелькнуло нечто, наводящее на мысль, что он слегка разочарован. – Ну что ж, я оставлю вас заниматься тем, что вы делали. – Он посмотрел прямо на Грейс: – Но, пожалуйста, никаких неприятностей.

Грейс смотрела ему вслед и, казалось, так глубоко задумалась, что была где-то далеко.

– А он к тебе неравнодушен, а? – я немного подвинулся на одеяле.

– Не знаю, но мне точно нельзя ни во что вляпаться. Я и так хожу по тонкому льду. – Я выдернул нитку, торчащую из подола ее платья. Она рассеянно сказала: «Спасибо».

– Всегда пожалуйста, – я несколько раз моргнул и начал зевать.

Она похлопала себя по ноге:

– Хочешь положить голову? – Я перекатился на спину и положил голову ей на колени. Она снова оперлась спиной на ствол и, расслабившись, рассеянно гладила рукой мои волосы.

– Быстро мы подружились, – лениво протянула она.

– Ага. Ты мне нравишься. Такая прикольная.

– Я хотела сказать про тебя то же самое.

– Тебя кто-то обидел? Ты поэтому ни с кем не встречаешься? У тебя ведь нет ничего с этим Порнсайком?

Она засмеялась и начала шарить вокруг в поисках косяка.

– А что? Ты бы стал ревновать?

– Да нет, с чего бы? Это твоя жизнь. Пожалуйста, если тебе хочется целоваться с этим типом, в процессе глотая остатки еды, застрявшей в его дурацких усах.

– Ха-ха. Да нет, нет у меня ничего с Порнсайком… фу, это мерзко! И нет, никто меня не обижал. Просто надо много заниматься, чтоб у меня были приличные отметки.

Я знал, что было что-то еще, кроме необходимости много учиться, но не стал на нее давить. Мы только что познакомились, а она уже провела со мной целый день и часть предыдущего, до того как начала заниматься, так что тут явно была какая-то другая причина. Можно было бы подумать, что я не очень ей нравлюсь и она не хочет морочить мне голову, но я видел, как она на меня смотрела и на каких местах останавливала взгляд.

Я взял камеру, повернул так, чтобы в нее попали наши лица, и три раза нажал на спуск.

6. Я должен узнать тебя

МЭТТ

Спустя несколько дней я пересматривал негативы в темной комнате. Я не мог толком разглядеть выражение лица Грейс на одной из фотографий и напечатал ее в увеличенном изображении. Когда снимок начал проявляться, я сразу понял, что она смотрела не в камеру, а на меня, с нежностью. Поняв это, я уже не мог сдержать улыбки все то время, что провел в лаборатории. Высушив напечатанную фотографию, я пошел ждать Грейс на лестнице у входа в Стариковский приют. Я уселся на ступеньки и, вытащив из-за уха сигарету, закурил в ожидании.

Через минуту появилась Грейс с огромной виолончелью в чехле.

– Хочешь, помогу донести? – спросил я, поднимаясь на ноги.

– Не, сиди. У тебя есть еще одна? – Она указала на сигарету и опустилась рядом на ступеньки. Было уже поздно, но еще тепло. Я был в футболке, джинсах и босиком. На ней были белая майка и высоко обрезанные «Ливайс». Кожа ног была ровной и загорелой. Она прижала два пальца к губам, напоминая мне о сигарете.

– У меня только эта, но я с тобой поделюсь. – Я передал ей сигарету и показал фотографию, которую напечатал. – Наше первое совместное фото.

На нижней стороне фотографии я жирным фломастером написал по эмульсии еще до проявки: «Лучшие друзья», и когда снимок проявился, надпись осталась белой.

Она рассмеялась.

– Лучшие друзья? Вот прям так?

– Хорошо бы, – улыбнулся я ей во весь рот.

– Она классная. Я буду ее хранить. Спасибо, Мэтт.

– Много упражнялась сегодня? – спросил я.

– Ага. Я вымотанная и голодная.

– Дарья, наверно, может поделиться с тобой своими рыбными палочками, если попросишь.

Грейс сморщила нос.

– И почему она всегда ест эту дрянь?

– Может, потому что это дешево?

– Кстати… По средам тут в одном месте бесплатно дают оладьи, но только если ты в пижаме. Хочешь пойти позавтракать на ужин?

– Классно звучит, – засмеялся я.

Она поднялась и загасила окурок.

– Вот и отлично, пошли надевать пижамы.


Я надел клетчатые пижамные штаны, но остался в своей белой футболке. Потом сунул ноги в здоровенные пушистые тапки и зашел за Грейс в ее комнату. Приоткрыв незапертую дверь, я резко выдохнул. Она стояла спиной ко мне в лифчике и трусиках. Я нервно сглотнул и попытался заставить себя отвернуться и выйти из комнаты, пока она меня не заметила, но не мог оторвать глаз от безупречной округлости ее попки. На ней были белые трусики в мелкий цветочек с бантиком сзади наверху. С одного боку они слегка задрались. Мне дико захотелось упасть на колени и укусить ее. Сердце заколотилось, в промежности стало горячо, дыхание захватило. Вот черт!

Не замечая меня, она сунула голову в розовую ночнушку, натянула ее и обернулась – на ночнушке спереди были горошки и лого «Хелло, Китти»[5]. Я не сумел убрать улыбку с лица.

Заметив меня, она застыла.

– И давно ты тут стоишь?

– Только секунду, – соврал я.

Она покосилась на перед моих штанов. Я не следил за ее взглядом; я пытался, не вызывая подозрений, как-то привести себя в порядок, чтобы она не заметила, что происходит там, внизу.

– Ой, – она заметила мои тапки. – Какие прикольные.

Я засмеялся с облегчением, что она меня не поймала.

– Нам далеко идти?

– Надо будет на метро ехать, это в Бруклине, – сказала она, сидя на полу и зашнуровывая голубые конверсы.

Когда мы выходили, моя рука непроизвольно легла ей на спину. Она остановилась и повернулась ко мне, ее лицо было в каких-то сантиметрах от моего.

– Не хочешь взять камеру? Там стоит поснимать.


Я вернулся к себе, схватил камеру и догнал ее уже снизу, в компании парня и девушки, которые тоже были в пижамах.

– Маттиас, это Татьяна. Она вместе со мной играет на струнных. А это Брендон, ее друг.

Я не ожидал, что у нас будет компания, но был рад познакомиться с друзьями Грейс. Я протянул Татьяне руку. На ней были красный пижамный комбинезон и бейсболка. Вообще-то она была хорошенькой, но рядом с Грейс казалась совершенно незаметной. На Брендоне были обычные серые треники и майка. Он был невысокого роста, темноволосый, коротко стриженный, в очках без оправы. Мы улыбнулись, оглядывая свои наряды, и направились к выходу.

Кафе было довольно устаревшего вида, такие типичные 50-е, с блестящими красными кабинами на четверых и маленькими музыкальными автоматами в каждой. Грейс первой уселась в одну из кабинок и стала перелистывать список песен.

– Мне так тут нравится.

Татьяна и Брендон сели напротив нас, практически на колени друг другу. Татьяна вытащила из сумки фляжку.

– Ром с ликером для ванильного коктейля. Умереть можно.

Мы с Грейс одобрительно причмокнули.

– Вы давно вместе? – спросил я.

– Три недели, – ответил Брендон, целуя Татьяну. Я заметил, что Грейс смотрит на них с живым интересом.

Инстинктивно я положил руку на ее голую коленку, там, где задралась ночная рубашка. Она не оттолкнула меня, но и никак не отреагировала. Когда я попытался подвинуть руку повыше, она показала жестом, чтобы я выпустил ее из-за стола. Выбравшись, она пошла в туалет, пританцовывая в такт мелодии Джеймса Брауна «Пожалуйста, пожалуйста».

– А что ты изучаешь, Брендон?

– Тоже музыку, но больше со стороны звукозаписи и бизнеса. А ты?

– Фотографию.

Он указал на камеру, лежащую на столе:

– Я мог бы и сам догадаться.

– Вы с Грейс последние пару дней прямо как неразлучники, – сказала Татьяна.

– На самом деле она тут единственный человек, которого я знаю. Я только что переехал в Нью-Йорк.

– Я не это имела в виду, – сказала она с улыбкой.

– Ну а кто бы не хотел быть с ней вместе?

– Тоже верно.

Грейс вернулась, и мы отдали должное оладьям и ванильному коктейлю с ликерной добавкой. Грейс в голос подпевала песням 50-х. Похоже, она знала их все. Я изучал каждое ее движение, все привычки и манеры.

– Ты нюхаешь еду, прежде чем откусить, – смеясь, заметил я.

– Что? Да нет же, – нахмурилась она.

Татьяна тоже рассмеялась:

– Точно. В самую последнюю секунду.

– Ничего подобного, – возмутилась Грейс.

– Слушай, но это очень мило, – подмигнул я ей.

– Это очень глупо. Но я так делаю с самого детства.

Я взъерошил ей волосы на затылке:

– Это очень мило.

Она взглянула на меня, покраснела и улыбнулась.

Когда мы вышли из кафе, Татьяна с Брендоном попрощались и отправились в кино.

– У тебя классные друзья, – сказал я.

– Ага. Они не могли оторваться друг от друга весь вечер. Думаю, им хорошо вместе.

– Слушай, прежде чем мы зайдем в метро, у меня есть одна идея. У меня тут цветная пленка, – сказал я, показывая на камеру. – Я хочу кое-что попробовать.

Я схватил ее за руку и подтащил к пролету бетонной лестницы пешеходного моста. Движение на шоссе под ним было плотным и быстрым. Я поставил Грейс возле одной стороны лестницы, и начал устанавливать камеру на перилах с другой стороны. Огни проезжающих машин подсвечивали Грейс сзади, четко выделяя ее силуэт. Подол розовой ночнушки тихонько трепетал на ветру.

– Я выставлю таймер, перебегу и встану рядом с тобой. Смотри направо, в камеру, и не двигайся. Спуск сработает очень медленно, потому что выдержка большая. Постарайся стоять неподвижно, как только можешь.

– Что ты хочешь сделать? – спросила она, наблюдая, как я выставляю камеру.

– Огни машин позади нас будут не в фокусе, потому что машины едут, но, если мы будем стоять неподвижно, нас будет четко видно, и здания позади нас тоже. Должно получиться здорово. Я ставлю таймер на десять секунд. Ты услышишь, как он щелкает все быстрее, а потом сработает спуск, и вот тут мы должны будем совсем замереть.