Глава 39

С тех пор, как Гордон последний раз ехал по этой дороге, миновало пятнадцать лет, но он помнил ее хорошо. Когда они приблизились к вершине холма, который другой стороной выходил в лощину, где находились озеро Лонг и Кингстон-Корт, Гордон попросил кучера остановить экипаж. Он открыл дверь и сказал Калли:

— Пришло время для краткого обзора нашего будущего.

Она вышла вслед за ним:

— Я с тобой. После трех дней езды в тряском экипаже я рада любой возможности размять ноги.

Зная, что сегодня они прибудут в Кингстон-Корт, оба оделись тщательно. Гордон хорошо усвоил, что одеться в соответствии с ролью — половина успеха, когда нужно убедить людей, что ты тот, за кого себя выдаешь. Если ему предстоит быть маркизом, так он, черт побери, и будет им. Но на фоне Калли он казался бледной тенью. Она так умело перешила зеленое платье, отделанное вышивкой золотом, что выглядела как королева Елизавета, у которой тоже были рыжие волосы.

— Когда-нибудь у нас все-таки появится достаточно времени, чтобы ты заказала у портнихи себе новый гардероб, — произнес он.

Калли засмеялась, кутая плечи от осеннего ветра в кашемировую шаль.

— Надеюсь, но до той поры смотри, как много денег я тебе экономлю!

— Придется мне потратить все, что ты сэкономила на гардеробе, на драгоценности, чтобы украсить тебя, хотя ты так прекрасна, что не нуждаешься в них.

— Я бы предпочла хорошую скаковую лошадь.

— Узнаю мою девочку. Можно купить и то, и другое.

Он обнял Калли за плечи, и они не спеша двинулись к гребню холма. День был облачный, но ближе к вечеру выглянуло солнце и озеро сияло, как зеркало.

— Сразу за тем холмом — Раш-Холл, — произнесла Калли. — Давай завтра сядем на коней и съездим посмотреть, живет ли там сейчас кто-нибудь из членов моей семьи. Я так быстро ушла от Элинор, что ни о ком даже не расспросила.

— Так и сделаем. Интересно, тропинка, по которой мы бегали между нашим и вашим домом, все еще протоптана или заросла?

Гордон замолчал, вспоминая радость их дружбы и трудности детства.

— Мы, Бруки, всегда ездили в нашу лощину другой дорогой, вряд ли я когда-то видела твой дом с этой стороны, — сказала Калли. — Он прямо-таки готический! А летучие мыши там есть?

Калли явно пыталась снять его напряжение. Гордон улыбнулся. Родовое гнездо действительно выглядело готически, особенно самая старая часть дома, оставшаяся от средневекового замка. На крутом холме над озером находилась приземистая, но внушительного вида башня. Хозяйские покои располагались в ней, откуда открывался вид на воду. По обеим сторонам от башни стояли более поздние пристройки. Здесь рельеф был более пологий.

— Я рад, что моя комната была в новой части помещения, — сказал Гордон. — Там тоже было сыро, но по крайней мере не было летучих мышей.

— Следуя строго заведенному порядку, нам, вероятно, нужно будет спать в хозяйских покоях в старой башне, — заметила Калли. — Наверняка там массивная мебель и дымящие камины.

— Хозяйские покои я толком не видел, однако нижнюю башню исследовал. Каменные стены там такие толстые, что в них поместилась потайная лестница.

— Правда? Жаль, что я не знала!

— Она бы тебе не понравилась. Проход очень маленький, ведь его строили для наших предков, которые были ниже нас ростом. Лестница ведет до самого низа, до уровня погреба. Это был либо потайной выход для бегства в случае осады, либо лаз для похотливых Одли, чтобы спускаться соблазнять горничных.

— Пауки там есть?

— В числе прочих мелких созданий, которые шуршат в темноте. — Гордон крепче сжал ее руку. — Но мы недолго будем оставаться в башне. Пока я буду посещать фермы арендаторов, угольные шахты и встречаться с управляющими, ты станешь присматривать место для нашего нового дома.

— Я уже знаю, где его нужно построить. Помнишь защищенную лощину между поместьями наших семей? Она относится к землям Кингстона, и туда не проникают сильные ветра с Ирландского моря. Постройка дома потребует времени, поэтому я поищу место, где мы можем жить, пока наш новый дом не будет готов.

— Вполне подойдет и коттедж. — Пора было возвращаться в экипаж, но Гордон колебался, его взгляд скользил по лощине. — Странно, я не хочу жить в Кингстон-Корте, с ним у меня связано много неприятных воспоминаний. Тем не менее, в этой лощине я чувствую себя дома, как нигде больше.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Эти холмы, этот свет, да все в Ланкашире — мы среди этого росли и взрослели. Я рада вернуться в Англию, и в восторге от того, что у нас будет дом еще и здесь.

— Это будет красивый, современный, удобный дом, — пообещал Гордон.

— У нас будут ванные комнаты с глубокими ваннами и горячей водой? — спросила Калли.

— Обязательно. — Он усмехнулся. — Такие ванны, в которых могут поместиться двое. Если я что и помню из детства, так это то, что управление большим состоянием требует много труда. Но раз с этим ничего нельзя поделать, мы хотя бы можем не отказывать себе в удовольствии иметь большие ванны.

Калли засмеялась, взяла его за руку, и они вернулись в экипаж. Когда они въехали в лощину и двинулись по направлению к Кингстон-Корту, Гордон заметил:

— Огонь в угольных пластах распространился дальше. — Он показал на тонкую струйку белого дыма, просачивающуюся из земли. — Теперь дымится уже в нескольких местах. Вон тот дым впереди — довольно близко к дому.

— Сколько времени горит этот пожар? — спросила Калли.

— Примерно сорок лет. — Гордон снова подумал о годах детства. — Добыча угля может быть сложной, но я помню, мне нравилось спускаться в туннели, узнавать, как работают паровые двигатели, которые откачивали воду. Разве я не брал тебя с собой?

— Один раз. Я не разделяла твое удовольствие от этих грязных и душных мест.

— Да, верно. Тебе не терпелось подняться наверх. А я был любимцем горного инженера, поскольку интересовался его оборудованием. Впоследствии это сослужило мне хорошую службу. — Он улыбнулся. — Опыт на шахтах позволил мне получить работу капитана экспериментального парового пакетбота герцога Эштона. К тому времени я уже много ходил по морям и помимо этого был знаком с паровыми двигателями.

— Вот как вышло, что ты вел корабль, который спас леди Киркланд. А как случилось, что Эштон тебя нанял?

— Это долгая история. Я расскажу ее когда-нибудь в другой раз, когда мы доберемся до места.

Гордон посмотрел в окно. Экипаж миновал древнюю каменную арку и въехал в центральный внутренний двор. С одной стороны, высилась башня, а с другой располагались более новые постройки. Дребезжа по булыжникам, экипаж остановился, и они спустились на землю.

Держа под руку Калли. Гордон подошел к дому своих предков и позвонил в дверь. Этот дом нравился ему ничуть не больше, чем раньше, но, когда с ним была Калли, входить в него было приятнее, чем в прошлом.

Молодой привратник, открывший им дверь, выглядел традиционно — в бриджах, напудренном парике. У Гордона пока не было времени заказать карточки, поэтому еще до того, как привратник успел спросить, кто он такой, он сказал:

— Я новый лорд Кингстон. Прежде я был известен как лорд Джордж Одли. Мои младшие братья дома?

Привратник был молод и никогда не видел Гордона. Вероятно, он знал, что существовал некий давно отсутствующий средний брат, который был бы наследником, если он жив. Удивленно округлив глаза, он отвесил глубокий поклон:

— Милорд, они пьют черри перед обедом, я провожу вас к ним.

Уродливый дом, уродливая мебель, продуваемые коридоры. Все было именно так плохо, как помнилось Гордону. Но по крайней мере ему не нужно было волноваться, что он наткнется на отца. «Можете убить его, если хотите, у меня есть сыновья получше».

Вероятно, Калли тоже вспомнила эти слова и крепко сжала руку Гордона. Она была прекрасна и выглядела настоящей аристократкой. Гордон не был уверен, что вынес бы посещение Кингстон-Корта, не будь с ним рядом Калли.

Небольшая гостиная, где хозяева и гости пили перед обедом херес, была согрета камином, пусть и дымящим. Когда Гордон находился в этом доме последний раз, он был еще слишком мал, чтобы участвовать в данном ритуале. Но если он был самым никчемным из сыновей старого лорда, то теперь это компенсировал. Привратник привел их в гостиную и объявил:

— Маркиз Кингстон.

От этих слов двое молодых мужчин, беседовавших в комнате, замерли. Один, с каштановыми волосами и иронично-отстраненным видом, наверное. Элдон, решил Гордон. Он выглядел типичным Одли. Фрэнсис, младший из пятерых сыновей, напоминал свою мать, у него были светлые волосы, веснушки и добродушное лицо. Ни один из них не походил на Гордона. Как всегда, он был не такой, как все.

Первым заговорил Фрэнсис.

— Джордж, это действительно ты? — В его голосе звучало недоверие. — Тебя же почти пятнадцать лет считали мертвым! Но эти светлые волосы я помню.

Он шагнул вперед и подал ему руку.

— Я уже несколько лет пользуюсь только средним именем — Гордон. — Гордон пожал руку брата, довольный, что, хотя бы кто-то рад его появлению. — Я не умер, как говорили, и время от времени посылал нашим семейным адвокатам письма, чтобы знали, что я все еще жив. Полагаю, наш отец оставил эту информацию при себе в надежде, что я в конце концов исправлю свою оплошность, а именно, то, что я не умер по пути к Ботаническому заливу.

Элдон оживился и тоже протянул Гордону руку:

— Джордж, вернее, Гордон, надо было предупредить нас! Мы бы по случаю твоего приезда закололи откормленного теленка. А так тебе придется сегодня вечером довольствоваться отбивной из ягненка.

— Откормленный теленок может продолжать мирно пастись, — произнес Гордон. — Он потянул вперед Калли. — Позвольте вам представить мою жену.