Нет, не мог маленький агент скрыть главной правды от господина Люберова. Это дело государственное, здесь никак нельзя разнеживаться.

– Как же не ваше? – с горячность возразил он. – Очень даже ваше. Знаете усадьбу на Фонтанной речке, которую князь Козловский торгует?

– Знаю. Был там. Советовал Матвею купить.

– Так вот в этой усадьбе они все и встречаются. Я имею доказательство, что общение нашей мамзель с Шамбером идет именно через князя Козловского.

– Через кого?!

– Не удивляйтесь так и не гневайтесь, Родион Андреевич. Это не пустые выдумки. Эту парочку – мадам де ла Мот и князя Козловского, я не единожды вместе видел. Воркуют, как голубки. Но я уверен, что в любовь они играют только для отвода глаз. Все это обычный шпионский ход.

Так вот оно что! Варвара Петровна уши прожужжала про то, что Матвей влюблен без памяти. Деву от всех скрывает, но планы имеет серьезные. А как же – дом покупает и собирается гнездо вить. И кто же у нас добропорядочная перепелочка, сладкоголосая соловьиха или, скажем, трудолюбивая ласточка? Она у нас, оказывается, кукушка-авантюристка! Ну, Матвей, ну, романтик, ну, идиот! Вечно он влипает в какие-то пряные истории! Неожиданно для себя Родион расхохотался.

– Вот что, дорогой Петров, повтори-ка мне теперь все с самого начала.

На этот раз доклад агента был выслушан с полным вниманием, Родион буквально входил в каждую деталь, и только после того, как картина в целом прояснилась, он осторожно начал увещевать Петрова, что Козловский всего лишь шалопай и бабник, но никак не «подлый изменщик».

Петров послушно кивал. Внешне казалось, что уверения Люберова достигли цели, но угадать, что на самом деле таилось в душе сыщика, было невозможно.

– Я вообще-то посоветоваться пришел, – сказал он наконец строго. – Я уже два отчета написал, но пока не отослал их по инстанции. Здесь вот какое затруднение. Во-первых, их сиятельство мне относительно Шамбера четких указаний не давали, а потому могут разгневаться. А во-вторых, и это главное, дело-то не окончено. Их сиятельство горяч сверх меры. Заарестует Шамбера раньше времени, а предъявить-то ему будет нечего. И опять же вся работа втуне.

– С отчетами нужно повременить, – перебил агента Родион. – Здесь я с тобой совершенно согласен.

Ответом на эту реплику был настороженный взгляд Петрова.

– И опять же… Трудно мне одному за всем уследить.

– Я помогу. Будем, как прежде, работать вместе, – излишне бодро воскликнул Родион и дружески ударил агента по плечу.

Внутренний голос советовал Петрову принять помощь. Уж если Люберову не верить, то самому государству веры нет. А если нет веры государству, то какой же он, прости господи, агент и фискал на службе их величества?

– Спасибо, Родион Андреевич. Я принимаю вашу помощь. Но с условием. Вы даете мне честное благородное слово, что не посвятите князя Козловского в нашу тайну. А я, в свою очередь, попридержу до конца операции мои отчеты.

– Я даю вам честное слово, – твердо сказал Люберов. – Я помогу вам поймать и уличить Шамбера, но вы из ваших отчетов вымараете имя Матвея Козловского.

– То есть отчеты надо переписать заново?

– Именно.

На этом и расстались, условившись встретиться при появлении новой информации. Родион с легкостью дал Петрову слово, более того, его устраивала эта ситуация. Привлеки он к задержке Шамбера Матвея, вся операция бы вышла из-под контроля. Разбираться, что там было на самом деле – простая интрижка или высокая любовь, – было некогда, а вот в том, что Матвей ради спасения своей возлюбленной наломает дров кучей до небес, сомневаться не приходилось.

Единственное, что Родион мог сделать для друга, это спасти мадам де ла Мот от Тайной канцелярии. К осуществлению этой задачи он и приступил немедленно.

О том, что Шамбер готовит «заключительный аккорд», Петров узнал от Сидорова, к которому заглянул в четверг вечером. Заглянул просто так, на всякий случай, а улов оказался значительным. Пятнадцать минуту, не меньше, они точили лясы не о чем, пока, наконец, Петров угрозами буквально выдавил из унтер-офицера нужную фразу.

– Завтра ночью я буду нужен Шамберу.

– Что же заранее меня не упредил?

– Я сам только сегодня узнал. А теперь вот упреждаю. Задание простое. Я должен буду ждать ночью на Фонтанной речке за Симеоновским мостом. Там, где лес.

– А зачем ты будешь там ждать?

– Это мне неведомо.

– Ну ладно, ты будешь ждать в лодке. А где? Там какой-нибудь ориентир есть?

Сидоров подумал, вначале отрицательно покачал головой, потом все-таки сознался.

– Старая кузня на другом берегу. Сейчас она вроде бездействует.

– Шамбер задаток дал?

Сидоров воздел очи горе, словно намереваясь на потолке прочитать искомую сумму.

– Нет. Обещал расплатиться на месте.

– Да за что расплатится-то?

– Это мне не ведомо.

– И много посулил?

Сидоров опять уставился на потолок, но потом все-таки

назвал цифру. Даже если он ополовинил сумму, даже если на нолик скостил цену своему ночному пребыванию в лодке, видно было, что дело предстоит нешуточное.

Петров пошел к Люберову и, слава Всевышнему, застал его на месте. Господин Люберов сразу предложил помощь, но сказал, что полицейских драгун привлекать к операции не гоже, они бестолковы и все дело могут испортить, а он, де, возьмет с собой пару верных людей, и в назначенный час они явятся на оговоренное место.

Петров попытался возразить. Что значит «верные люди»? На подобные операции надобно звать не «верных», а казенных людей звать. Но потом все-таки согласился с разумными доводами. Уж вчетвером они Шамбером овладеют. Главное, понять, что он, негодяй, замыслил. Надо застукать его на месте преступления, арестовать и передать в руки их сиятельству.

Добавим еще, что Сидорову все-таки было ведомо куда больше, чем он сообщил Петрову. Унтер-офицер понимал, что затеяно убийство. И не важно, что сам он отказался взять в руки пистолет. Шамбер на полуслове не останавливается. Или он другого убийцу найдет, или сам исполнит эту обязанность. Но сам-то Сидоров не такой дурак, чтобы выбалтывать все этой крысе-фискалу.

И еще Шамбер обмолвился, что в означенную ночь убьет своего врага, за которым давно охотится. Для порядка он спросил у француза, кто этот враг, на что и получил резкий ответ: «А это не твоего ума дело». Да ради бога… Большие знания, большие печали. А Сидоров о себе с гордостью говорил, что он не любопытен.

15

О том, что взял с собой мало людей, Люберов пожалел сразу же, как только Шамбер неожиданно для всех всадил пулю в грудь Дитмера. Когда секретарь появился в условленном месте, Родион думал, что сейчас пойдет длинный разговор, какая-то дипломатическая торговля. С превеликой осторожностью они втроем (третьим был сослуживец по манежу, поручик Вебер) приблизились к опушке леса. Хорошо еще, что вокруг кусты стояли стеной. Ротмистра Пушкова еще загодя отправили на противоположный берег в пустую кузню для наблюдения. Разумеется, у Пушкова в прибрежных кустах была спрятана лодка.

Кажется, все предусмотрели, и вдруг выстрел. А тут случилась и вторая накладка. Петров всех предупредил, что близко к объекту ему подходить никак нельзя, поскольку от лежания в камнях он схватил простуду, а потом сам же свой наказ и нарушил. Мало того, что в азарте он вылез вперед, так еще и чихнул от излишнего возбуждения. Чихнул и присел в ужасе, закрыв ладонью рот. Родион только рукой махнул, мол, уведи Шамбера подальше. Агент понял все без слов.

Дитмер лежал без движения, не разберешь сразу – жив еще или умер. Вдвоем с Вебером они подхватили бездыханное тело и повлекли его в сторону дороги. А уж тяжеленный был господин секретарь! До моста тащить его не было возможности, надо быть торопиться. Дотащили до привязанного к дереву Резвого, и на том спасибо. Родион подтянул подпруги, расправил подхвостник. Теперь, друг Вебер, все зависит от твоей сноровки и удачливости. Вези Дитмера в полицейскую команду, там лекарь есть, сдай несчастного с рук на руки и тут же возвращайся назад. В объяснения с солдатами не пускайся, я потом сам все объясню. Скажешь, что нашел бездыханное тело рядом с мостом на дороге. Прежде чем перевалить тело секретаря через седло, Родион обшарил его камзол. Он ясно видел, что Шамбер успел что-то сунуть в карман убитого. Так и есть, бумага. Ну, ее-то мы потом будем читать, уже при свете дня.

Родион бросился назад на помощь Петрову. Но куда бежать-то? Кроме шума деревьев, ничего не слышно. Он не столько увидел, сколько почувствовал, что где-то рядом находится лошадь. Кто прискакал на ней – Дитмер, Шамбер? Ждать здесь или идти к реке? Шамбер может дальше поплыть в лодке с унтер-офицером Сидоровым, но такова же вероятность, что он вернется за лошадью.

Родион не только не успел ответить себе на эти вопросы, он еще не задал их все, когда лошадь издала характерный храп и буквально через считанные секунды мимо пронесся всадник. Люберов не мог с уверенностью сказать, что это Шамбер, но в том, что это был не Петров, он готов был поручиться. Ладно, с агентом потом разберемся. Сейчас надо поспешать за Шамбером. Родион от нетерпения кусал ногти. Вот когда ему позарез был нужен его верный друг, караковый жеребец Резвый. Господи, как глупо все, как нелепо! Говорил же тебе Петров, надо привлечь к делу профессионалов. Не послушался, упрямая башка!

Родион вышел на дорогу и к своему удивлению увидел Вебера, бежавшего ему навстречу.

– Ты здесь? Так быстро?

– Я караул встретил, Родион Андреевич. Они и повезли труп раненого в полицейское управление. Там и лекарь есть. Хотели меня с собой взять, но я отбился. Бумагу показал. С конюшенной конторой и их сиятельством Бироном никто не хочет связываться. Завтра вместе к полицейским пойдем. Куда теперь?

Вот именно – куда? Петров утверждал, что усадьба «Клены» и есть шпионский притон. Значит, если суждено ему найти Шамбера, то искать его надо именно там.