Оказавшись в доме, не реагируя на ядовитую ухмылку Алексея, ожидающего меня у двери, пошла вперед, не обращая внимания на его предложение поговорить по душам. Оказавшись перед кабинетом, постучала и, услышав сухое «входите», прошла в комнату.

Сейчас я не была похожа на светскую львицу, нет, скорее на неживую куклу. Вся белая неживая и разбитая.

Дмитрий стоял у окна в джинсах и белой футболке, совсем не гармонируя с кабинетом мужа, где стояла старинная мебель из красного дерева, а в воздухе витал специфический затхлый запах, смешанный со стариной.

Остановившись на середине комнаты, спокойно выдала:

— Вещи из квартиры забрала. С мебелью… она выполнена на заказ за мой счет, и ее, если можно, вывезу завтра или послезавтра.

Огромный мужчина только нахмурился на прозвучавшие слова, а потом кивнул, а я, сдерживая себя, чтобы не зареветь, продолжила:

— По кредиту. Какие проценты и на какой срок, чтобы я знала, в состоянии ли выплатить сумму?

Задумчиво посмотрев на меня, Дмитрий прошел к столу. Сев в кресло, спокойно произнес:

— Почему ты решила, что отец тебе решил подарить все, если ты подписала договор, что будешь только пользоваться всем, пока в браке, не претендуя ни на что?

Хороший вопрос, но странный, если учитывать, кто мне его задает. По бумагам выходит, я полная идиотка, если так низко себя оценила. Наверное, любовницы больше требуют, а я, получается, ко всему еще и дура.

— Я не подписывала тех бумаг, что вы читали. Никогда! Только те, в которых указано, что по истечению фиктивного брака, я получаю…

— Фиктивного брака? — непонимающе уточнил он.

— Да. У нас был фиктивный брак, и по завершению срока мне должны перейти квартира, и мой кредит полностью гасится. Так же подписала бумагу, где не претендовала ни на что, подтверждая, что Картунов Андрей Михайлович не является биологическим отцом моего ребенка.

— Ксения, ты читала документы? — уточнил Дмитрий, не прерывая зрительного контакта.

— Да, но…

Мужчина резко поднялся и подошел ко мне, вручив копии. Дрожащими руками схватила их, и принялась читать, еще на что-то надеясь, но все было так, как говорил нотариус и Тараканов.

Внимательно рассмотрела подпись. Моя. Вроде. Или не моя?! Сейчас уже так не расписываюсь, как раньше. И вообще в то время я все старалась улучшить ее.

Закрыла на секунду глаза и даже растерялась. Что тут докажешь? Против нотариуса и адвоката… я смотрюсь содержанкой и никчемной истеричкой.

Посмотрела на Картунова и одеревенела, отмечая с каким напряжением он следит за мной, чувствуя себя добычей. Даже неудобно стало от его внимания. Сглотнула и прошептала:

— Что с кредитом?

— А я думал, хочешь обсудить договор, — грубо уточнил он.

— Что обсуждать, когда мои слова ничто?! Разве можно кричать о справедливости, когда те, что в курсе, отрицают это, предъявляя другие документы? Только больше себя травить… Сейчас, — сделала пауза, пытаясь собраться, — меня волнует кондитерская. Если процент будет небольшим и…

— А если большим, тогда что? — грозно выдал Дмитрий, повышая тон, отчего вздрогнула, удивляясь громкости.

— Тогда… продам… и выплачу кредит, — выдавила из себя, хотя эти слова дались мне очень тяжело.

— Когда ты переезжаешь? — спросил он, перебивая меня.

— Я уже переехала, так что… — посмотрела на часы, отчитываясь по факту: — Условие выполнила.

— Куда переехала? Насколько знаю, не сюда, — грубо выдал Картунов, не двигаясь с места, хмуря лоб, отчего казался злым, скорее даже разъяренным.

— Нет, не сюда, — ответила, радуясь, что Надя пригласила к себе. Потом найду другое жилье, а пока это самый замечательный экстренный вариант.

— Почему?

— Потому что это будет последнее место, куда я решу прийти жить.

— И кто приютил мать с ребенком?

— Разве это важно? — спросила, не понимая его вопросов. — Ты же выгнал нас со своей собственности. Теперь проблем у тебя нет, мы ушли. Или что-то еще должны? — последнюю фразу ответила резко, понимая, что голос стал дрожать.

Мужчина внимательно смотрел, а потом проговорил:

— Я думал, вы с ребенком переедете сюда.

— Я уже объяснила свою позицию.

— Считаешь, что лучше жить в съемных квартирах с минимальными удобствами, чем в роскоши? — усмехнулся Дмитрий, со злостью сканируя меня.

Хотела ответить, но поняла важное: он же считает, что я тут перед ним играю… на жалость давлю. Взяла себя в руки, хотя, как взяла, когда тебя всю трясет, и решила не тянуть резину.

— Неважно, что я считаю, правда ведь? — язвительно ответила, тут же добавляя: — Вы же хотели другого, да? Хотели, чтобы я унижалась и просила? — с каждым словом во мне все сильнее переплетались обида и злость. Я уже не контролировала эмоции. — Так вот! Обойдетесь! И не собираюсь. И не нужно тут задушевных бесед, и не стоит строить из себя заботливого мужчину. Выгнали — значит, выгнали, закрыли вопрос с квартирой.

— Ксения, — раздраженно начал наследник, но я перебила, особенно когда посмотрела на часы.

— Если не хотите обсуждать кредит, тогда давайте это сделаем в другой день. Это вы тут можете разглагольствовать на интересующие темы и приглашать на встречу в девять вечера, а мне пришлось просить подругу сидеть с сыном, чтобы не таскать его с собой.

— Не нужно делать из меня монстра, — рявкнул он, злясь то ли на себя, толи на меня.

— Как есть, так и говорю. Но вам не понять.

— Ксения, я поступил так, потому…

— Дмитрий, — от отчаяния перешла на неофициальный тон, — я же говорю, мне плевать почему ты так поступил. Сделала свои выводы, как и ты обо мне. Так что выходит: ты монстр, а я корыстная содержанка и полная идиотка, подписывающая самые что ни на есть убыточные договора, обрекая себя в долговую яму, наивно считая, что мне простят. И да, я еще понадеялась, что мне по простоте душевной подарят квартиру.

— Я сужу по фактам, — грубо выдал он.

— А я по поступкам, — ответила, встречая его яростный взгляд, смело выдерживая его, хотя было огромное желание спрятаться.

— Ты плохо выглядишь, — вдруг сказал мужчина, отчего готова была разреветься. Надо же какой заботливый после всего, во что меня кинул.

— Не твое дело, — грубо ответила, не желая его жалости. Вообще ничьей!

— Ладно, — резко, даже грубо выдал он, — я понял, что ты не такая стерва, и… можешь остаться в квартире на некоторое время.

— Мне не нужна чужая квартира и да, в подачках тоже не нуждаюсь, — выдала, тут же прикусывая губу, и продолжая: — Только… — голос дрогнул, и я уже тише прошептала: — Не нужно топить… Я выплачу, но два миллиона — огромная сумма и мне нужно время и божеский процент.

Больше не могла говорить. В груди все сжималось от всей этой ситуации. Чувствуя слезы, отвернулась, проклиная себя за слабость. Только закрыла глаза на секунду, как меня резко развернуло, и я оказалась напротив Дмитрия, сурово смотрящего на меня. Он не отрывал взгляда от моего лица и когда поднял руку, чтобы прикоснуться, громко выдохнула:

— Не смей!

Мужчина недовольно сжал губы в тонкую линию, не желая подчиняться, от чего будто окоченел, но потом убрал руку и произнес:

— Предлагаю встретиться и обсудить вопросы кредита в нормальной обстановке.

— Где и когда?

— Завтра в обед. Можно в ресторане. Могу заехать за тобой.

— Нет, я… не хочу так. Только в официальной обстановке. Не нужно ничего другого.

— Почему? — недовольно уточнил Дмитрий, и я сразу отметила, как его глаза потемнели.

— Потому что не хочу наряжаться, улыбаться, общаться, прежде чем подойти к главному. Предлагаю встретиться у нотариуса. Только… только я сама найду его, чтобы все было честно, и меня вновь не обманули.

— Я никогда не обманываю! Как есть, так и говорю, — категорично выдал Картунов, а потом спросил: — В договорах стоит твоя подпись или нет?

Посмотрела в сторону и, пожав плечами, прошептала:

— Похожа на мою… но я не ставила ее.

— Ты понимаешь, на что намекаешь?

— Ни на что. Я сама понимаю, что это звучит странно, но на самом деле это так. И насчет встречи с нотариусом — это мое условие. Не хочу, чтобы потом оказалось, что я платила на добровольной основе за возможность пользоваться кредитом.

— Ксения! — рявкнул он и схватил за кисть. — Я бы так не поступил. И не понимаю…

В дверь постучали, и в комнату без разрешения вошел довольный Тараканов. Наглая улыбка мгновенно сошла с его лица, когда он с изумлением отметил, что я стою рядом с Картуновым, который держит меня за руку. Скривившись, словно увидел настоящую мерзость, мужчина недовольно заметил:

— Как я понимаю, молодая вдова решила оплатить кредит другим способом?

— Каким же? — гневно процедил мужчина, на что Тараканов испугался, а я застыла изваянием, не ожидая такой реакции.

Алексей нахмурил лоб, обдумывая свои слова, и с усмешкой проговорил:

— М-м-м… простите, подумал, что требуется новый договор и нужна моя помощь, — оправдался он вежливо, отчего мое отвращение к нему возросло в несколько раз. Бывает же такая мерзость.

— Не нужна. И если подобное услышу еще раз, вы будете уволены, — грубо отчеканил Дмитрий, игнорируя шок в глазах мужчины, и раздраженно добавляя: — Свободны.

Такого хамского отношения Тараканов еще не видывал, что было написано на его лице. Усмехнувшись, пошла вперед, как вдруг услышала:

— Ксения, я выясню вопрос с документами. А пока ты сама видишь, какой вывод можно сделать.

Промолчала и, медленно взяв шубу с кресла, направилась на выход. Только подошла к двери, как услышала:

— Так что про обед? Деловой…

— Предпочитаю без него. За столом переговоров, — устало выдала, повернувшись к нему, попрощавшись: — Всего доброго.