И так с каждым днём Пирс стал для меня приятным и самым любимым воспоминанием. Я больше не злилась, не винила его и себя. Я просто дышала этой любовью к нему и готовилась к повторению клятв своих родителей в месте, где они поженились. Да, предстояло пережить ещё и это. И я уже боялась, что ещё может случиться с нашей семьёй.

Накануне дня повторного бракосочетания моих родителей, которое должно состояться в Сочельник, отец не находил себе места. Он должен был выехать раньше меня, чтобы… он просто хотел уехать, вот и всё. Его ревность была смешной и довольно милой. Он боялся, что его жену и во второй раз невесту кто-то перехватит. Он собирался за всем проследить, хотя Сью-Сью идеально справлялась со своей задачей. И даже в её положении, о котором она сообщила мне месяц назад визгом по телефону, сотней фотографий положительного теста на беременность, а затем истерикой она держалась отлично, снося ворчание моей матери и психов брата.

Собирая вещи, слышу, как входная дверь снова открывается. Устало издаю стон и цокаю.

– Папа, если ты вернулся за тем, чтобы опять проверить плиту, вспомнить о своём смокинге, который Пэнзи уже отпарил и повесил в своём доме, или про ещё что-то, то лучше не попадайся мне на глаза. Ты ведёшь себя по-идиотски, – бурча, выхожу из спальни и замираю.

У двери стоит совсем не папа.

– Сойер? Какого чёрта ты здесь делаешь? – Прищуриваясь, окидываю его взглядом. Он изменился. Нет, не особо, конечно. Но сейчас он выглядит, как приличный мужчина, а не как зазнавшийся и модный придурок. Его волосы отросли и лежат похожими на отцовские волнами на макушке. Яркий взгляд горит от чего-то. А одежда довольно привлекательная и подчёркивает контуры его мышц. Да, лечение Сойеру пошло явно на пользу. Но я ещё помню, что внутри он козёл, каких нужно поискать.

– Даже не думай просить денег. Серьёзно, если ты проиграл в казино или пропил их, то это не мои проблемы. Как ты, вообще, узнал мой адрес? Рита в курсе, что ты здесь? Не хочу знать. Проваливай. Не уйдёшь, я вызову полицию. Даю пять секунд, чтобы ты исчез, – рыча, не позволяю ему ничего сказать и возвращаюсь к себе в спальню.

Надо начать закрывать дверь за папой. Но он слишком часто сегодня возвращался, я устала бегать к двери, чтобы выслушать очередную нотацию, когда я должна выехать, как должна проверить все бытовые приборы или же о том, что он что-то забыл. Он опоздал на утренний поезд из-за своих возвращений. Едва не психанул, поэтому сейчас я просто выжата и не хочу ругаться с Сойером. Мне бы завтрашний день пережить.

– Айви, здравствуй, – за спиной раздаётся довольно знакомый тембр голоса. Кофта падает из моих рук, а сердце сходит с ума от боли. Нет…

– Убирайся…

– Я знаю, что в прошлом у тебя были разногласия с моим сыном. Я приехал, чтобы поговорить с тобой и рассказать правду. И… посмотри на меня, малышка. Обернись.

Душа падает в пятки. По спине пролетает холодок. С ужасом поворачиваю голову и вместо Сойера я вижу Пирса. Его смущённая улыбка. Эти глаза, сверкающие от любви.

Визжа, хватаю сумку и швыряю в него. Заваливаюсь на пол и жмурюсь. Стискиваю голову руками.

– Не правда… нет… нет… он ушёл. Ушёл… – скуля, пытаюсь пережить бурю в груди. Она рвёт меня на части. Почему сейчас? Почему это случилось с Сойером? Он не Пирс. Он его сын. Они просто немного похожи. Они…

Приоткрываю один глаз. Сойер больше не Пирс. Он стоит у входа в мою комнату и быстро дышит.

– Уходи… я прошу тебя, уходи, – умоляю я.

– Дело в том, Айви, что я не могу. Я приехал за тобой или к тебе. Мне не важно. Но это я, малышка. Я обещал, что никогда не оставлю тебя. Я знаю, что слишком долго вспоминал всё, но я здесь. Я никуда не уйду больше, – Сойер подходит ко мне и опускается на колени. Я дёргаюсь от страха назад и упираюсь спиной в кровать. Он тянет ко мне свою руку.

– Ты… я видела Пирса… видела, но он ушёл. Ушёл… это я тоже видела. Я больная. Просто больная…

Сойер усмехается и проводит пальцем по моей щеке.

– Нет, Айви, ты не больна, ты просто видела то, что внутри этого тела. Мою душу и она принадлежит тебе, как и раньше. Рита призналась, что когда я очнулся, то она чётко слышала голос Пирса. А потом он пропал и стал голосом Сойера. Но ты видела меня всего. Ты видела меня таким, каким я был раньше. Я не знаю, как это случилось и почему это случилось, но я никуда не ушёл от тебя. Я снова жив и в этот раз я не упущу новый шанс. Если надо будет я буду поддерживать любую твою затею. Пусть это для остальных будет странным, если мы решим расследовать ещё одно дело или же голыми валяться на траве и предаваться любви. Мне плевать, для меня главное – быть рядом с тобой, мой самый ядовитый плющ, обжёгший мою душу и подаривший мне покой. Сейчас я, действительно, счастлив, – я не могу ничего вымолвить. Слёзы, такие уже забытые, скатываются по моему лицу. Тянусь дрожащей рукой к Сойеру, но вижу там Пирса. В его глазах. Различаю быстрый стук сердца под свитером и если это моё сумасшествие, то я обожаю его.

– Пирс, – шепчу я. Он кивает мне и накрывает своей рукой мою на его груди.

– Айви Бранч, ты моё спасение. И я пришёл, чтобы сделать тебя своей навсегда. Ты не против продолжить с той минуты, когда мы расстались? Меня тянет к тебе и так будет всегда. И я исполню все твои мечты.

– Тогда исполни единственную – не умирай, – выдавливаю из себя.

– И не подумаю. С тобой жутко весело, Айви Бранч, а у меня как раз есть минимум пятьдесят-шестьдесят лет, чтобы смеяться вместе с тобой, падать и вставать, сожалеть и радоваться, горевать и жить. Выходи за меня замуж, Айви Бранч?

Пирс придвигается ближе, и его ладонь ложится на мой затылок.

– Не хочу терять времени. Чем быстрее поженимся, тем скорее переросток Джим поймёт, что ему ничего не светит, – добавляет он. Прыскаю нервно от смеха.

– Да… всегда «да», Пирс Уиллер.

Мы смотрим друг другу в глаза и мне плевать, какая у него теперь внешняя оболочка. Я вижу его, как и всегда видела только Пирса. Наши губы встречаются в жадном, горячем и настоящем поцелуе.

Нет, я не продам никому эту историю. Пусть она будет нашей маленькой тайной, которую видел только плющ на холме. И я тоже верю в то, что судьба даёт шанс каждому быть счастливым. Надо только не упустить его. Зачем тратить время на глупые обиды, если можно это сделать уже замужем? Разве так не веселее?

Эпилог

Пирс

Жизнь уморительная штука, а жизнь после смерти для многих вымысел. И я, как бывший призрак, прекрасно знаю, насколько паршивое чувство юмора у жизни. Можно ли быть призраком? О-о-о, да. Можно ли стать бывшим? Оказывается, да. Я видел достаточно: смерть, рождение, предательство, разочарование, любовь, соединение семьи, радость. Но теперь к смерти я обращаюсь на «Вы», потому что уверен, что она помиловала меня. Мы всегда будем в её власти, и она решает, что будет с нами дальше. Зацикливаться на этом не стоит, надо просто наслаждаться каждым днём, каждой улыбкой, каждым ароматом и каждым солнечным лучом.

Сложно объяснить, как я оказался живым. Очень сложно… было поначалу. Я очнулся в незнакомом месте. Голова жутко болела. Лёгкие драло от сухости. Дышать я не мог. Я постоянно проваливался в сон, а потом просыпался. С каждым разом открывать глаза становилось легче, чем в прошлый раз. Время от времени я слышал голоса. Мужские, женские и все были мне незнакомы. Через, кажется, сотню пробуждений и сонного состояния я понял, что нахожусь в больничной палате. У меня были перемотаны рёбра, гипс на руке и на ноге. Голова продолжала жутко болеть. Но видеть я стал лучше, как и различать людей.

Утром ко мне приходила женщина. У неё были светлые волосы, напоминающие рожь, но среди них переливались седые пряди. Она с волнением и страхом прикасалась ко мне, протирала моё тело, но ни разу не посмотрела в мои глаза.

– Кто ты такая?

От моего сиплого вопроса она вздрогнула и отшатнулась. Её глаза расширились так, словно она увидела привидение.

– Рита, – прошептав, женщина так и не приблизилась. Она продолжала таращиться на меня, а я пытался вспомнить, кто такая Рита.

– Твоя мать.

Вот теперь стало яснее.

– Я не помню тебя, – сейчас мой голос показался мне незнакомым. Странным даже. Но на удивление Рита расслабилась и натянула улыбку.

– Да, врач говорил, что есть вероятность амнезии. Ты сильно ударился головой и тебе была произведена операция. Ты чуть не умер, все считают, что ты выжил чудом. Господи, Сойер, зачем ты сел за руль в таком состоянии?

Она покачала головой, осуждая меня, но я даже своего имени не помнил. Сойер. Она так назвала меня, а мне не понравилось это имя. Но я не сказал ей. Мне нечего было сказать, да и расстраивать её не хотелось. Видимо, Рита получила меня в наказание за грехи прошлого. Но самое страшное было не то, что я был прикован к больничной койке, а то, что я ничего не помнил. Абсолютно ничего. Ни своего деда, которого привезла Рита в инвалидной коляске. Он тоже не был вежлив со мной, отругал и сообщил, что лишит меня наследства, если я продолжу в таком духе. Да какое к чёрту наследство? Я хочу свою жизнь обратно. Свою чёртову жизнь, а не слушать старика, который пытается ненавидеть меня. Он обвинял меня в халатном отношении к своей жизни, в вождении в нетрезвом состоянии и в каком-то отравлении. Я ничего не понял. Но смиренно дождался, когда он закончит и его увезут.

Рита приходила и сидела со мной каждый день. Она рассказывала мне о моём прошлом, но ничего в голове не прояснялось. На самом деле меня раздражало то, что она говорила. Мне было противно от самого себя. Зачастую я находился один. Я притворялся спящим, чтобы не слушать о самом себе. Я был ничтожеством с серьёзной алкогольной зависимостью, долгами и причастностью к отравлению деда. Господи, да мне было стыдно! И раз уж я спрятаться не мог, то попросил меня не трогать, пока я не выйду из больницы. У меня было достаточно времени, чтобы решить для себя, что я буду другим. Ночами я зачитывался своим же анамнезом, иногда воровал историю болезни соседа и мне нравилось выдумывать, что ещё может быть, если поменять местами результаты анализов. Мне становилось лучше, Рита всё же навещала меня и заметила мою странность. По её словам, я был очень странным, желая поделиться с ней своими мыслями. Мать меня явно не понимала, а я осознал, что хочу помогать людям. Хочу лечить их. Ни мать, ни отец, ни дед, ни бабушка… в общем, никто не воспринял мои слова всерьёз, а я загорелся этой идеей. Я попросил привезти мне всё, что понадобиться для поступления в медицинский вуз. Меня выписали из больницы, и я продолжал готовиться к поступлению, хотя все сроки давно прошли. Но дед пообещал, что поможет мне, если я поклянусь не бросить университет. Этого было достаточно, чтобы я улыбался. Я никуда не ходил, сидел у себя в комнате и готовился. Мне легко давалось всё. Я словно знал это. А вот моя семья косилась на меня, как будто я собираюсь кого-то убить. Но порой ночами, когда я смотрел из своего окна на небо, я заметил, что мне было больно в груди. Моё сердце было не на месте. Я не понимал почему.