– Я не верю тебе… Боже о чём мы говорим!.. Дима, не мучь меня, пожалуйста.

Резкая усталость налила руки, ноги, голову, и я не могла выбраться из этого состояния, постепенно угасая.

– Я не бросал тебя, девочка моя, поверь.

И он пересел ближе, обнял, а я не знала, что сказать. Уже не хотела его оттолкнуть, я ощущала его тепло, его заботу. Ещё чуть-чуть и расплачусь прямо тут!

– Перестань. Как ты вообще узнал, что я здесь? Следил? – Я старалась стряхнуть его руки с себя, но они были такими родными, надёжными, сильными, одна ладонь легла на живот, и малыш послушно толкнул папочку ножкой.

Я верила, знала, что эта встреча рано или поздно состоится, хотела при этом выглядеть иначе, не такой жалкой и подавленной как сейчас, но у меня ничего не получается.

– Мне Антон сказал.

Я посмотрела на Диму с неприкрытым призрением. Антон за всё время ни разу не заговорил о нём, я была практически уверена в том, что сын не простит его, никогда.

– С чего вдруг?

– Давай прогуляемся. Погода замечательная. Я хочу поговорить с тобой, но без лишних ушей.

– Нет.

– Полчаса и потом, если ты захочешь, я исчезну из твоей жизни… но ты не захочешь.

Мне нечем было крыть, я согласилась. С еле слышным стоном поднялась, Дима при этом аккуратно придерживал меня за поясницу. Да, знаю, шесть месяцев не срок, но если до этого сидеть несколько часов, то и в обычном состоянии стонать начнёшь, а тут. В общем встала. Дима расплатился по счёту, и мы вышли из кафе. Шли по проспекту не спеша, Дима держался позади, провожая меня взглядом, опять молчали.

– Твои полчаса скоро истекут. – С улыбкой оглянулась я и поймала едва уловимую панику в его глазах. Он странно прихрамывал.

– Что с ногой? – Спросила я, думая, не слишком ли испуганным оказался мой голос, не хотелось, чтобы он почувствовал заботу.

– Лесь, давай поговорим.

– Давай, но я пока только это и слышу. – Вдруг захотелось кричать и биться головой о стену. Он предал меня, обманул, бросил, а сейчас мы идём и мирно ведём светскую беседу чуть ли не о погоде. – Давай… Говори, я передумала! Я хочу тебя услышать. Что на этот раз? Почему ты говоришь, что общаешься с моим сыном? Это правда?!

Я кричала посреди улицы, не знаю, отчего сорвалась. Просто устала. Устала за эти месяцы без него. А сейчас Дима появился, словно ничего этого не было и хочет поговорить!

– С чего начать?

– С сына.

Дима отвёл меня в сторону от дороги, прошли во двор соседнего дома. Меня он усадил на скамейку, сам присел рядом на песочницу, едва касаясь руками моих колен. Несколько секунд внимательно смотрел в глаза, а потом невесело улыбнулся и опустил взгляд.

– Антон позвонил мне практически сразу, как вы уехали, примерно через неделю. Наверно и раньше звонил, не знаю, но в тот день телефон впервые оказался в моих руках. Он не стал расписывать какой я негодяй, и всё такое, просто предупредил, чтобы я больше никогда не появлялся около тебя.

– И что? До тебя не дошло?

– Алеся, я попал в аварию. В тот самый вечер, после разговора с тобой. Точнее не совсем в аварию… Меня сбила машина.

– И это всё? В это я должна поверить?! – Не успокаивалась я, сбросив его руки со своих колен. – А как же интригующая пауза, или что-то в этом роде? И почему тебя сбила машина? Где ты так гулял?

Дима, в отличие от меня, вёл себя абсолютно спокойно, дал мне выговориться, отдышаться и так же спокойно продолжал.

– Ты сказала, что всё знаешь, что именно я не понял, ещё сказала о Кирилле и о моей матери, но потом два слова: «я беременна» и всё. Я отключился, всё остальное мне было не важно. Вдруг захотелось показать свои чувства, но не только на словах, я остановился около ближайшего цветочного магазина, а когда уже с букетом переходил дорогу, всё и произошло. Несколько дней не приходил в себя и только когда смог реагировать, говорить, мне всё-таки вернули телефон. Я набрал тебя. Раз, другой, но все номера заблокированы, не существуют, а потом и позвонил Антон.

– Что за бред? Этого не может быть, он мне не говорил.

– Знаю. Алесь, милая, я не хотел, чтобы ты волновалась.

Дима приблизился, попытался обнять, но всё сказанное им было до того нелепо, что я не могла промолчать.

– Волновалась?! Ты думаешь, что говоришь?! Когда ты врёшь? Сейчас? Или врал тогда?

– Я говорю правду. – Тихо, но с каким-то холодом произнёс Дима и я тут же замолчала. В его голосе столько силы, мощи, что противостоять просто невозможно.

– И что дальше?

– Больше всего я боялся, что ты можешь сделать аборт. Антон сказал, что ты ходишь к врачам, но с ним на эту тему не разговариваешь, поэтому просил всё разузнать, убедить тебя оставить ребёнка.

– Я никогда бы не пошла на это! Ребёнок ни в чём не виноват!

На самом деле, я помнила тот день, когда Антон пришёл ко мне со странным вопросом, будет ли у него братик или сестричка, странный блеск в его глазах, скрытая надежда на что-то.

– Потом… потом от Антона я узнавал, что с тобой происходит, как ты себя чувствуешь, что ешь и что пьёшь, как часто выходишь гулять и с кем встречаешься. Я хотел знать о тебе всё.

– Но ты ведь мог просто позвонить мне! Почему ты не сделал этого, если это правда?

– Но ведь тогда ты бы приехала.

– Конечно!

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами и не могла понять. Как… если это правда, как он мог так со мной поступить, знать, что тебя бросили это самое страшное.

– В то время я не знал, смогу ли когда-нибудь ходить.

– И что?

– Я не хотел быть тебе обузой.

– Ты не хотел? А что хотела я, тебе не интересно? Что хотела я! Что мне нужна была твоя поддержка, твой голос, твоё дыхание. Сейчас это звучит как-то пафосно, не так, как я хотела бы сказать, но мне это нужно. Просто нужно знать, что ты рядом. А ты бросил меня, потому что тебе было так удобнее?

– Я хотел, чтобы ты не волновалась.

– Неправда! Я волновалась. Или ты думаешь, что мне не важно, что с тобой происходило всё это время? Где ты, с кем? Что ты вообще о себе думаешь? А ребёнок? Он ведь всё чувствует, переживает вместе со мной!

– Ты не должна была знать, вот и всё.

– Тогда зачем ты сейчас здесь? Зачем я тебе нужна, если ты сам всё и всегда решаешь?

– Ты мне нужна, потому что я без тебя не живу, а существую.

– А ты мне не нужен! – Злость сменилась бессилием. – Неужели ты такого обо мне мнения? Ходишь ты или нет, я люблю тебя. Тебя! И это не изменить. И мне важно знать, что я нужна тебе, а ты так просто отказался от меня… почему?

– Потому что я должен заботиться о тебе.

– Постой, ты говоришь. Что не мог ходить, но ведь сейчас всё в порядке?

– Не совсем… Особых повреждений не было, но травмирован позвоночник, нервные окончания отекли, и паралич действительно был. Сейчас на мне тугой корсет. Я приехал, как только отпустили, я, правда, хотел как лучше.

Его искренний взгляд не мог оставить меня равнодушной, но внутренняя обида не отпускала, она плавно перетекла из состояния брошенной женщины в состояние обиженной. Недоверие равносильно предательству.

– А если бы ты не смог ходить?.. Ты бы никогда мне не сказал?

– Я не знаю.

Он действительно не знал, опустил взгляд, криво усмехнувшись. Его болезненный выдох заставил меня вздрогнуть.

– Ты… ты… тебе ведь нельзя напрягать спину… если я правильно поняла… а ты сидишь…

– Нормально, всё хорошо.

– Нет, звони… с кем ты там приехал, звони, тебе нужно отдохнуть, – затараторила я, включив режим курицы-наседки.

– Позвоню, если ты пойдёшь со мной.

– Дима – это не шутки! – Возмутилась я, хотя и понимала что это практически бессмысленно.

Когда я всё же, хоть и молча, но дала согласие, он тут же позвонил водителю и уже через три минуты мы сидели в машине: Дима на переднем полу разложенном сидении, я – на заднем.

– Не получается! – Резковато выкрикнула я, и даже как-то обрадовалась непонятно чему, своей победе, что ли…

– Что не получается? – Совсем устало выговорил Дима, было такой чувство, что он уже практически спал, а тут я со своими умозаключениями.

– Так как ты говоришь – не получается.

Дима посмотрел на меня как на малого несмышлёного ребёнка, но его даже на улыбку не хватило, он молча согласился выслушать мои доводы, обречённо опустив голову, тяжко выдохнув, и я пояснила.

– Приходила риэлтор. Она сказала, что ты продаёшь квартиру и что позвонил ей накануне. Я так понимаю, как раз после нашего разговора. И она как раз и сказала, что к её приезду в квартире уже никого не должно было быть.

Мысленно я уже праздновала свою победу над очередной его ложью, но и ложка дёгтя присутствовала, я хотела, чтобы он оказался прав. Парадокс.

– Да, я действительно звонил ей. И действительно вас не должно было быть в квартире утром.

– И где же, по твоему хитроумному плану мы должны были оказаться утром?

– В нашем доме, Алесь! Я дом купил, но хотел сказать тебе об этом позже, на восьмое марта, к примеру… А как узнал про ребёнка, так и передумал. Я собирался тем же вечером отвезти вас за город. Там и воздух свежий и природа красивая и соседи…

Он махнул рукой, и я почему-то почувствовала себя виноватой. Но по его словам именно я и виновата. Неприятно. Я замолчала, теперь все мои доводы даже мне самой такими уж гениальными не казались. Всё обвинение рассыпалось как карточный домик и информация о Карине, уже не казалась мне джокером в рукаве, и я позорно молчала, потупив взгляд. Но Дима мне не дал шанса вот так просто отступить, он решил выяснить всё и сразу.

– А теперь, если можно, я задам тебе несколько вопросов, которые долго не дают мне спокойно спать. Можно?

Я кивнула, а что мне, собственно, ещё оставалось…

– Ты в тот вечер поставила ультиматум. Хотелось бы знать причины. Ведь не просто так ты решила уехать, я правильно понимаю?