Ощущая спиной долгий пронзительный взгляд серых глаз, Элизия решила, что этот человек, несущий с собой опустошение, пытается проникнуть в ее мысли и чувства. Она бросила через плечо красноречивый взгляд. Чертов придурок! Этим, безусловно, грешным проклятием, безмолвным, но яростным, Элизия дала выход затаенному раздражению. Раздражению, вызванному и тем, что он способен ее запугать, и тем, что Ида оказалась права, когда без конца предостерегала ее: «Запальчивость когда-нибудь доведет тебя до беды».

Увидев, как решительно и твердо сжались мягко очерченные губы, а в темных глазах вспыхнули золотые искры, Марк чуть не расхохотался. Бравада Элизии, несмотря на настороженность, которую она не сумела скрыть, заслужила его уважение. Перед ним была вовсе не самодовольная придворная красотка, чья ложная скромность заслуживала не более чем презрения. И все же он был бы глупцом, если бы не задался вопросом – а что скрывается за ее решением лечить человека, который, в лучшем случае, вызывает ее возмущение? Его прислали в Рокстон разоблачить опасных предателей, угрожавших короне. Неужели она первая? К своему удивлению, Марк отметил, что такая мысль ему неприятна.

Марк понял, что будет благоразумнее повременить с более тесным общением, пока он не разберется, как обстоят дела на этой земле и чем дышат ее обитатели. С этой целью он прошел в комнату и стал перед лицом прекрасной дамы, подыскивая предлог, чтобы освободить ее от явно неприятной для нее обязанности.

– Как видите, кровь остановилась. – В его словах по обыкновению прозвучала насмешка.

Досадуя на угрозу, которую Элизия ощутила в неспешной походке воина при его приближении, она по ошибке приняла веселье Марка на свой счет. Гладкий лоб прорезали едва заметные морщинки, а карие глаза прищуренно уставились на пятна, успевшие потемнеть.

– Да, рана подсохла, но я сказала, что займусь ею, и не намерена отказываться от своего слова.

Первым побуждением Элизии было с радостью воспользоваться предоставленным ей предлогом – повернуться и убежать от близкой опасности, – но еще ни разу она не праздновала труса. И меньше всего ей хотелось показаться трусливой перед этим незнакомцем, в чьей насмешливой улыбке она читала и оскорбление и вызов. Нет, дав обещание, она выполнит его, пусть даже для этого ей придется спуститься в ад к самому дьяволу!

Марк поднял руки ладонями вверх в притворной капитуляции и попятился к окну. Там стоял крепкий сундук, на котором горело несколько свечей, и треногая табуретка. Он уселся на нее, чтобы облегчить задачу девушке.

Элизия прикусила губу, набираясь мужества, но несмотря на всю ее решимость, рука с зажатым в ней куском влажной ткани, которой она собиралась обтереть запекшуюся кровь, дрожала. Его циничная улыбка и стальной блеск неподвижного взгляда помешали ей сразу отвести глаза от треугольника черных кудрей на широкой мускулистой груди, который доходил до пояса домотканых брюк.

По обычаю, хозяйка замка привечала всех именитых гостей, помогая им принимать заранее приготовленную ванну, но вместо Элизии эту обязанность всегда исполняла Ида. Поэтому до того, как этим вечером Элизия оказалась в распахнутых дверях его спальни, привлеченная шумом, ей еще ни разу не доводилось видеть раздетого мужчину. А потом ее так взволновал поступок Джейми, что она ничего не замечала вокруг, когда объявила о своем намерении вернуться. Теперь было совсем другое дело. Мощь, которую излучала его великолепная фигура, пугала. Этот большой темноголовый человек был воплощением грубоватой мужественности и реальной угрозы.

Марк наблюдал, как в расширенных глазах Элизии зачарованность смешалась с презрением и страхом, и еще больше заулыбался. Отвечая на ее удивительно робкие прикосновения, наигранным безразличием, он поинтересовался:

– Это отец решил выдать вас за Джервейса?

– Нет. – Элизия на секунду замерла. Она легко могла бы заявить, что дело обстояло именно так, но ложь очень часто ненароком выходит наружу, иногда даже усилиями самых верных друзей. Владея одним большим секретом, который нужно было сохранить во что бы то ни стало, ей не хотелось продолжать лгать из боязни потерять все. Она возобновила обработку раны с чрезмерным усердием. – Отец умер от внезапной болезни два года назад, а при жизни он не желал, чтобы я покинула его.

– Вот как. – Марк кивнул, и в черных как смоль волосах отразился блеск свечей. Зная, сколько лет девушке, он быстро подсчитал, что она осталась без отца в восемнадцать, возраст, когда большинство ее сверстниц давно были замужем. – Так вот почему вы остались без мужа, пока был жив ваш отец: он не хотел расстаться со своим единственным дитятей, горячо любимой дочерью.

Притворившись, что ей нужно поближе рассмотреть рану, Элизия наклонила голову, и темное облако волос закрыло ей лицо, но попытка девушки скрыть свое волнение и досаду была напрасной. Элизия не знала, что его внимательные глаза уже заметили то, что она пыталась утаить. А еще она не знала, что упавшие на лицо локоны только привлекли внимание к ее белому телу, плохо прикрытому прозрачной светлой тканью.

– Значит, вы по собственной воле согласились на союз с Джервейсом?

Темные брови вопросительно выгнулись, хотя задавать этот вопрос не было необходимости. Марк знал, что дело обстояло именно так, потому что Джервейс, по своим собственным словам, был помолвлен с ней всего лишь полтора года.

– Да! – твердо заявила Элизия и отступила на шаг, чтобы бросить сердитый взгляд на настырного человека. – Выбор был за мной, и я его сделала.

– Даже если позабыть, что вы находитесь под опекой короля и не имеете права выходить замуж без его одобрения, неужели вы в самом деле полагали, что способны принять такое решение, не посоветовавшись ни с кем из старших и мудрых людей? – Марк убедился в своей правоте циника, когда в карих глазах вспыхнули огоньки от намека, что ей необходим чей-то совет.

Элизия вскипела от гнева и почувствовала, как у нее все поплыло перед глазами. Совершенно ясно, что этот человек, подобно прочим мужчинам за исключением ее отца, полагал, будто ни одна женщина не способна принимать самостоятельные решения. В следующую секунду он, сам того не зная, нанес сокрушительный удар по ее молчаливому презрительному осуждению.

– А что сказала Ида, ваша бдительная компаньонка, узнав о выборе своей «козочки»? – Блестящие серые глаза прищурились, глядя, как перепугал девицу этот вопрос. – Судя по тому, что я успел заметить сегодня вечером за столом, она мне показалась вполне разумной женщиной.

Эта способность Черного Волка выбивать подпорки из-под всех ее аргументов только усилила досаду Элизии. Сердитые глаза совсем потемнели.

– Вы не пробовали посоветоваться с Идой? – Марка ничуть не смутило ее молчаливое негодование. – Быть может, вы были так сильно им очарованы, что не посчитались с ее мнением, чтобы оправдать свое решение вверить себя и все владения человеку гораздо старше вас?

Элизия плотно сжала губы. Девушку возмутило, что какой-то пришелец, явившийся неизвестно откуда, чтобы внести сумятицу в ее размеренную жизнь, думает, будто она несмышленыш, хотя ей уже немало лет. Не станет она ему объяснять свои поступки!

– Вас разве не удивило, почему, прождав так долго, он ни с того ни с сего вдруг сделался вашим поклонником? – Инстинктом охотника Марк почуял, куда нанести безошибочный удар. – Или он проявил безудержную страсть нетерпеливого любовника, что объяснило бы его явно запоздалое желание видеть вас своей невестой?

– То, что происходит между мной и Джервейсом, вас совершенно не касается!

В ту же секунду, когда эти слова сорвались с языка, Элизия пожалела о своей запальчивой горячности, выдавшей Марку, что он оказался точен в своих предположениях, касавшихся холодной сдержанности ее нареченного.

– Я так и думал. – Для Марка ее заявление послужило знаком согласия, и серые глаза заблестели еще насмешливей. – Джервейс, которого я знаю почти всю свою жизнь, испытывает страсть только к двум вещам: к богатству и власти.

Услышав, что Черный Волк давно знаком с Джервейсом, Элизия подавила возглас удивления, хотя, обдумав все как следует, она пришла к выводу, что этого следовало ожидать.

– А, так вы не подозревали, что мы с вашим бывшим женихом знакомы с незапамятных времен? По правде говоря, не один десяток лет. – Марк чуть не расхохотался при виде ее изумления. Красавица явно почти ничего не знала о прошлом своего избранника. – Хотя Джервейс по меньшей мере на десять лет старше меня, он жил в Нормандии при дворе принца Роберта, а я воспитывался там же в компании младшего сына Завоевателя, Генриха.

Пока незваный гость продолжал с легкой издевкой свой рассказ, Элизия рассеянно сжимала влажную ткань, из которой на деревянный пол незаметно накапала целая лужица.

– Среди придворных лордов бытовала шутка, что лед в сердце Джервейса выгнал весь огонь его души наружу. – Марк широко раскинул руки. – Отсюда огненный цвет его шевелюры. Подумайте об этом, и вам придется согласиться, что все его поступки объясняются холодным расчетом.

Явное отвращение, звучавшее в бархатном голосе Марка, когда он говорил о Джервейсе, уязвило Элизию. Но заподозрив, что в его цели входило очернить в ее глазах избранника, она не стала доставлять ему удовольствие и не вспылила. Вместо этого она не отрываясь смотрела на свои пальцы, аккуратно складывающие тщательно выжатую ткань, испещренную алыми пятнами.

Марк разглядывал густые блестящие локоны, свисавшие с упрямо склоненной головы. Методичные движения ловких пальцев сказали ему больше всяких слов.

– Явное нежелание Джервейса даже поцеловать вас за все месяцы, прошедшие со дня объявления вашей так называемой помолвки, безусловно доказывает, что его душевный холод загасит вашу пламенную живость.

Элизия несказанно разозлилась, потому что этот насмешник так точно показал сущность Джервейса, да еще в невыгодном для него свете. Сквозь бурю негодования пробивалось слабое сомнение. Неужели этот чересчур привлекательный незнакомец говорил правду? То, что утверждения Марка вызвали у нее такую предательскую мысль, пугало. Элизия подавила ее, выпалив возражение, которое прежде держала при себе: