Зловещая улыбка не сходила с его лица. Талант девушки скрывать свои мысли был тем более замечателен, что порождался не способностью напускать на себя равнодушие, а скорее избытком столь многих чувств, что Марк никак не мог докопаться до ее правдивой сути. С одной стороны, это приятно волновало, но с практической точки зрения сулило опасность и раздражало.

Сощурив глаза до серых щелочек, Марк повернулся к своим воинам, с открытым любопытством наблюдавшим за этим странным диалогом между их предводителем и девушкой, облаченной в одеяние из такой тонкой ткани, что оно едва помогало ей сохранить скромность. Марк еще как следует не узнал свою невесту, но внимание его людей к соблазнительной красоте непонятно почему вызвало у него досаду, и он немедля предпринял шаги, чтобы чем-то отвлечь воинов.

– Пока не начался отлив, возьмите лодки и осмотрите скалу. Разыщите тело мальчика… если сможете. – Марк ничуть не сомневался, что нападение подростка было вызвано лишь желанием защитить свою хозяйку. В этом виделось благородство, которого Марк не мог не уважать. – Я хочу, чтобы его, по крайней мере, похоронили в земле.

Внимание Марка вновь обратилось к настороженной девушке, стоящей рядом. Если тело не найдут, закравшиеся было подозрения из-за ее явных попыток что-то скрыть повлекут за собой новые поиски.

Для Элизии было ясно, что своим поведением она вызвала ненужные вопросы. Чувствуя на себе пронзительный взгляд серых глаз и изображая равнодушие, чтобы скрыть нежелание прямо взглянуть ему в глаза, Элизия принялась рассматривать его широкую грудь. У нее перехватило дыхание. Лучше бы ей этого не делать, потому что, к своему стыду, она поняла, что испугалась его грубой силы. Пытаясь скрыть охвативший ее страх, она осталась стоять неподвижно, решив, что выдаст себя, если снова повернется и уставится в открытое окно. В ней боролись два желания: подавить готовые сорваться с губ резкие слова и справиться с потребностью просто повернуться и убежать. Но даже несмотря на эту мучительную борьбу, она обратила внимание на алую кровь, сочившуюся из раны на его плече. Элизия сразу поняла, что нужно предпринять, как бы ни было это неприятно. Во-первых, она призналась сама себе, что Ида была права. Во время своего первого столкновения с этим человеком она вела себя как строптивица. Кроме того, холодность, с которой она держалась за столом, была просто оскорбительным вызовом всему тому, чему когда-то учила ее Ида. Теперь она должна сбить с толку этого нечестивца, доказав ему, что она на самом деле настоящая леди.

– Пока ваши люди займутся поисками, исполняя приказ, я перевяжу вашу рану.

Элизия искренне волновалась за безопасность Джейми, а потому ее мягкий голос звучал с неподдельным напряжением. Придуманный ею предлог позволит, с одной стороны, помочь Джейми и его матери, а с другой стороны, отвлечет подозрения Черного Волка.

Марк едва заметил ничтожную царапину. Пройдя через многие битвы и выжив после гораздо более серьезных ранений там, где поблизости не было нежных дев, чтобы ухаживать за ним, Марк легко мог бы сам позаботиться о себе. Однако у него и мысли не возникло отказаться от этой внезапной заботы, хотя его подозрения только усилились от такого проявления доброй воли, и он с недоверием отнесся бы к любой мази, которую она захотела бы приложить к его открытой ране.

– Я сейчас сбегаю за бинтами и травами, чтобы остановить кровь.

Прежде чем Марк успел что-либо ответить, Элизия выскользнула из спальни.

Но она не пошла в кладовую, где хранились запасы лечебных трав, а вместо этого кинулась вниз по лестнице на первый этаж. В маленькой спальне, устроенной прямо в толстой стене замка, жили Ида и ее сын. Элизия надеялась добраться до старой подруги, прежде чем ту настигнет новость о выходке Джейми. Но как только Элизия вошла в комнату, тихие рыдания доказали ей, что она опоздала и Ида переживает минуты, полные горькой потери.

Тщательно прикрыв за собой дверь, Элизия поспешила вперед и опустилась на колени рядом с крепко сбитой деревянной кроватью. Она разделяла боль дорогой ей женщины, но упрямо отбрасывала собственные опасения, говоря себе, что нет нужды так расстраиваться. Сначала нужно было поверить в это самой, прежде чем пытаться передать свою уверенность Иде.

– Крепко держись за надежду, горевать нет причины, – прошептала Элизия, а потом со всей уверенностью, на которую была способна, добавила: – Я почти уверена, что Джейми благополучно спрятался от своих преследователей.

Охваченная тяжелым горем, Ида, казалось, не видит и не слышит Элизию. Элизия осторожно похлопала по спине женщину, лежавшую на соломенном матрасе, и терпеливо ждала, пока ее слова дойдут до Иды сквозь облако отчаяния.

Ида медленно села и повернулась к Элизии, в иссушенных слезами глазах сквозила боль и боязнь поверить воспитаннице.

Стараясь разрядить атмосферу и убедить Иду, что спасение Джейми вполне реально, Элизия заставила себя озорно улыбнуться и вспомнить о прошлых шалостях.

– Ты, конечно, не забыла, как часто ругала меня и Джейми за то, что мы ныряли в море с высоких выступов на скале.

В затуманенных болью глазах промелькнул огонек обычной живости, когда Ида сдавленно ответила:

– Вы с ним не раз и не два пугали меня чуть ли не до смерти.

Обрадовавшись этому намеку на появившуюся надежду, Элизия тут же попыталась закрепить достигнутый успех. Ее улыбка свидетельствовала, что она ничуть не раскаивается в былых проделках.

– Наше непослушание, возможно, спасло теперь Джейми жизнь.

Взор женщины опять затуманился.

– Но ни один из вас ни разу не пытался проделать этот глупый трюк ночью. Да и ныряли вы пониже, со скалы, а не из окна замка.

– Твоя правда, – кивнула Элизия. Она никоим образом не могла возражать женщине, знавшей так хорошо и ее саму, и замок. – И все же я сильно сомневаюсь, что чужаки найдут тело Джейми.

– Ох, хоть бы нашли! – Придя в ужас от мысли, что безжизненное тело сына может быть навсегда потеряно, Ида сложила в мольбе пухлые руки. – Я всем сердцем молю Господа позволить мне положить моего мальчика на вечный покой в святую землю.

Элизия не ожидала такой горячности от Иды и сильно прикусила губу. Как она могла допустить неосторожное замечание, которое еще больше усилило горе Иды? Досадуя на себя, Элизия осторожно зажала между ладоням сложенные руки Иды и поспешила исправить свою ошибку ободряющими словами:

– Ты же не хочешь, чтобы Джейми нашли, если он спасся?

Ида медленно покачала головой, но в глазах ее по-прежнему стоял страх.

– Если Джейми найдут живым, его ждет гораздо более суровое наказание, чем быстрая смерть за покушение на нового лорда Рокстона, которое он совершил.

Элизия хотела было возразить, но горюющая женщина высвободила руки и, уронив на них голову, зашлась тяжелым рыданием.

– Они привезут сюда Джейми только для того, чтобы запереть в каком-нибудь сыром подвале и оставить там гнить.

Элизия обняла тонкой рукой взволнованную Иду и подождала, пока рыдания утихнут. Она боялась, что Ида права, предполагая, какое испытание ждет ее верного сына, – мучительное одиночество до конца дней. Однако, когда горестный плач понемногу утих, Элизия вновь попыталась успокоить свою кормилицу.

– Не думай о плохом. Лучше представь, что все будет хорошо. Если воины Черного Волка не найдут Джейми, – у Элизии чуть было не вырвалось «живого или мертвого», – то это наверняка означает, что он благополучно спрятался в одном из тайников, который он помнит со времен нашего детства. И ты должна верить, что все именно так! Он легко мог доплыть туда с волной прилива, в которую нырнул.

* * *

Элизия задержалась дольше, чем предполагала, и не сразу вернулась к Черному Волку, чтобы заняться его раной, как было обещано. Беспокоясь только о том, какие подозрения могут у него появиться, если она опоздает или, еще хуже, вообще не придет, Элизия не обратила внимания, что одета далеко не подобающим образом для ночного визита – вообще для любого визита к мужчине, не являющемуся ее кровным родственником. Эту ошибку она осознала в ту секунду, когда перед ней распахнулась тяжелая дубовая дверь.

– Прошу входить, миледи.

На лице Марка появилась кривая усмешка, когда он жестом пригласил ее в комнату. Его поразило, что эта чистая девушка осмелилась одна, ночью, прийти в спальню мужчины. Правда, многие неверные жены, усердно охраняющие нравственность своих дочерей, вели себя таким же образом, смело предлагая согреть его постель. Ему стало любопытно, кто же виноват в таком серьезном пробеле в воспитании прирожденной аристократки, поступившей так опрометчиво и необдуманно.

– Я пришла… – Элизия замолчала, чтобы справиться с предательской дрожью в голосе. Оказаться рядом с этим сильным человеком, под его пристальным оценивающим взглядом было гораздо страшнее, чем предполагала напуганная Элизия, позабывшая, что хотела держаться с апломбом. – Я пришла, чтобы перевязать вашу рану.

Держа в одной руке влажный кусок ткани, а в другой корзиночку со скатанными бинтами и горшочком травяного бальзама, Элизия переступила порог комнаты гораздо смелее, чем ожидала.

Девушка услышала, как за ее спиной гость, превратившийся в хозяина, тихо прикрыл дверь, и осознала, что осталась с ним наедине. За исключением большого зала, спальня хозяина была самой просторной комнатой во всем замке, тем не менее присутствие этого человека, казалось, сделало спальню тесной и неудобной. Элизия почувствовала себя в ловушке, словно незадачливый ягненок, который случайно забрел в логово волка.

Подперев широкими плечами тяжелую дверь, Марк наблюдал, как красавица в неподобающем наряде и с распущенными кудрями, почти достигавшими бедер, прошла на середину комнаты. Чутьем охотника он ощутил, что эта решительная особа пытается скрыть трепет, гордо вздернув подбородок. Он удивился, когда Элизия объявила о своем намерении обработать его пустяковую рану, и сейчас ему было забавно наблюдать, как явно она сожалеет о своем предложении.