Герцог фыркнул.

— Мне нужно записать это.

Девушка засмеялась и обняла его за шею. Он поцеловал ее и положил на свою кровать, на темно-красные шелковые простыни.

Его. Его герцогиня.

Его жизнь. Его все.

Позднее обнаженная Минерва откинулась на шелковых простынях, следя за тем, как последний луч солнца исчезает за холмами. Рядом с ней на спине лежал Ройс, закинув одну руку за голову, а другою обнимая ее.

Она была именно там, где должна была быть.

Его родители, размышляла девушка, были бы довольны; она выполнила свою клятву, данную им. Вполне возможно, они всегда предназначались друг другу. Они хорошо знали ее, а она сама понимала Ройса лучше, чем кто-либо.

Она пошевелилась, прижимаясь к мускулистому телу — телу, которое она подробно изучила и сейчас считала своим. Все еще не отрывая взгляда от открывающегося пейзажа, прошептала:

— Хэмиш сказал мне, что любовь — это болезнь, и ты можешь сказать, кто болен ею, определив симптомы.

И хотя она не видела его лица, точно знала, что его губы растянулись в улыбке.

— Хэмиш — это кладезь народной мудрости. Только не говори ему, что я это сказал.

— Я люблю тебя.

Для него это не было откровением.

— Я знаю.

— Откуда ты знаешь? — она совсем недавно призналась в этом самой себе. — Я так старалась это скрыть, отрицала это, — она повернулась в его объятиях, чтобы заглянуть ему в лицо. — Что я сделала, что заставило тебя подозревать, что я что-то чувствую к тебе?

— Я узнал… — он встретился с ней взглядом. — В тот день, когда приехал сюда, когда понял, что ты позаботилась о моих сферах.

Приподняв бровь, посмотрела на него.

— И теперь я знаю, что ты любишь меня.

— Хм, — звук напоминал мурлыканье.

— Признавайся, когда ты впервые понял, что любишь меня?

Он улыбнулся; поймав локон ее волос, заправил ей за ухо.

— Впервые я что-то почувствовал в первую ночь. Это чувство становилось сильнее, независимо от того, что я делал, но я даже и представить не мог, что это любовь. Я думал это…сначала вожделение, потом забота и масса аналогичных ей чувств, большинство из которых были мне в новинку. Но я знал, что они есть, но не догадывался, что это любовь, — он посмотрел ей в глаза. — До сегодняшнего дня я и не догадывался, что люблю тебя. Я бы без раздумий и колебаний отдал за тебя свою жизнь.

Несмотря на переполнявшее ее счастье, ей удалось нахмуриться.

— Я говорила серьезно. Никогда не делай этого снова, не отдавая свою жизнь за меня. Зачем мне жить, если ты умрешь? — прищурившись, Минерва посмотрела на него. — Я верю твоему слову, поэтому обещай, что никогда не отдашь свою жизнь за меня.

Так же серьезно, как и она, Ройс выдержал ее взгляд.

— Если ты пообещаешь не попадаться кровожадному маньяку.

Подумав, Минерва кивнула.

— Обещаю, насколько это возможно.

— Тогда и я обещаю, насколько это будет в моих силах.

Минерва посмотрела в его глаза, и поняла, что никогда не будет его удерживать.

— Хм!

Ройс улыбнулся и поцеловал ее в нос.

— Давай спать.

Это был один из предлогов всегда позволяющий уйти от ответа. Как будто прочитав его мысли, она хмыкнула и легла, положив голову ему на плечо, а руку на грудь.

Ройс почувствовал, как она расслабляется, успокаивающее тепло ее тела.

Закрыв глаза, он позволил сну сморить его.

Сейчас ничего не напоминало ему о тех чувствах неопределенности и одиночества, которые мучили его, когда несколько недель назад он мчался в Вулверстон, чтобы похоронить отца и принять герцогский титул.

С тех пор, послав ему Минерву, судьба протянула ему руку. Теперь он мог сдаться; наконец он обрел покой.

Наконец-то он мог любить, он нашел свою любовь, а любовь нашла его.

Все должно было быть не так.

Вот, что он думал, пока ехал сюда, но теперь он знал, что лучше.

Все так, как и должно было быть.



[1] «Мой друг» (фр.)