А странный спазм в животе — это всего лишь приступ голода.

Снова натянув капюшон на голову, Колин в последний раз взглянул на девушку. А та вдруг повернула голову — словно уловила его движение. Когда же она вскочила на ноги, ему пришлось сжать зубы, чтобы сдержаться и не окликнуть ее. К счастью, она отступила назад, спустилась с парапета — и исчезла.

Когда о ней осталось лишь воспоминание, Колин вернулся мыслями к предстоящему и направил коня легким галопом через двор церкви Святого Петрока, где со скучающим видом слонялись солдаты Девона. Увидев Колина, они мгновенно оживились и бросились к нему. Спешившись, он скинул капюшон и поднял вверх руки.

— Чужак! — Из группы выступил один из солдат, высокий и широкоплечий, в грязном мундире; его темные сальные волосы спадали на серые налитые кровью глаза. Уставившись на Колина, он спросил: — Что привело вас в Дартмут?

— Я ищу аудиенции у графа.

Взгляд сероглазого задержался на кинжале, сверкнувшем в складках рубашки Колина, затем — на пистолете у него за поясом.

— Что-то многовато при вас оружия. — Солдат взглянул на кожаные сапоги Колина, откуда выглядывали еще кинжалы и второй пистолет.

— На дорогах очень опасно, — пояснил Колин с легкой усмешкой, все еще держа руки вверх. Этот плохо обученный солдат явно боялся его… и поэтому представлял угрозу.

— Как опасно и заходить туда, где тебя не знают, — заявил солдат, схватившись за рукоятку своего меча. — Кто вы такой? Что вам нужно от графа?

— Я бы предпочел сообщить это вашему главному.

— Ну… что ж… — Солдат выпятил грудь. — Я лейтенант Гилберт д'Атр, и вы скажете это мне. Или вам придется вскочить на свою жалкую клячу и убраться отсюда, если еще будете в состоянии…

Колин встречал множество людей, подобных этому лейтенанту. Ему и прежде десятки раз доводилось видеть на лицах такую же вызывающую ухмылку. Но он не мог понять, почему у некоторых неизменно возникало желание испытать его. Может, дело было в его оружии и манере носить его? Или же в холодной невозмутимости его лица? Как бы то ни было, Колин игнорировал подобную браваду, особенно в тех случаях, когда должен был выполнить задание тихо и аккуратно. Однако на этот раз дела обстояли иначе: ему предстояло внедриться в армию, а не в светский салон. Необходимо было завоевать уважение противников — только тогда они стали бы ему доверять.

Вообще-то Колин ничего не имел против небольшой схватки, чтобы зарекомендовать себя. По правде сказать, он даже желал этого. Испытание своего боевого искусства предоставляло блестящую возможность узнать, с кем придется иметь дело. Кроме того, он мог бы показать этим людям, что является весьма ценным пополнением их рядов. Он мог бы легко справиться с ними со всеми, конечно же. Но не стоило слишком рано открывать, с чем им в конечном итоге придется столкнуться.

Лицо Колина оставалось невозмутимым — только что-то мрачное и жестокое промелькнуло в его глазах, когда он посмотрел на своего коня, а затем снова перевел взгляд на д'Атра.

— Мне обидно, когда оскорбляют мою лошадь, лейтенант.

— Так сделайте что-нибудь в ответ! — Д'Атр рассмеялся, обнажив желтые зубы. — Но сначала избавьтесь от всех кинжалов и пистолетов, спрятанных на вас. Я не доверяю любому шотландцу, имеющему две руки.

Освобождаясь от избыточного оружия, Колин мысленно пообещал себе, что д'Атр одним из первых отведает его клинка. А тот со смехом проговорил:

— Ну, давай, заблудший, посмотрим, чего ты стоишь. Но имей в виду: я отправил многих твоих братьев назад к их матерям изувеченными и оскопленными.

Губы Колина искривились в усмешке, и он обнажил меч.

— Только не моих братьев. Их бы вам не одолеть.

Клинок его сверкнул, взметнувшись вверх и блокируя удар д'Атра. Колин отбил еще один удар — и еще один. Мечи сшибались с оглушительным лязгом. Внезапно, чуть отступив, Колин расправил плечи и принялся вращать запястьем; меч же, сверкая под солнцем, казалось, танцевал в его руке с непередаваемой грацией.

В глазах д'Атра промелькнула неуверенность, а Колин сказал себе: «Нет, еще не время». Он принял напряженную позу, делая вид, будто у него сдали нервы. Противник, приободрившись, бросился вперед, размахивая мечом, и Колин, отступив влево, уклонился от удара в живот. Затем, наклонившись, увернулся от удара в шею и отбил несколько ударов по коленям.

Спустя короткое время стало ясно, что он может сражаться с лейтенантом, даже находясь в полусонном состоянии. Колин подавил зевок, думая о том, какие постели положены солдатам гарнизона. Сено стало бы желанной передышкой после холодной твердой земли, на которой ему приходилось спать всю последнюю неделю.

Отбивая очередной удар, Колин краем глаза заметил ярко-синий мундир с белым галуном; капитан гарнизона, появившийся во дворе, с минуту наблюдал за сражавшимися, прежде чем приказать им прекратить бой.

— Эй, вы там! — крикнул он. — Остановитесь!

Колин перевел взгляд на капитана, отметив его черные, начищенные до блеска сапоги, свежие бриджи и чистый мундир, отделанный галуном. Старше лейтенанта, возможно, лет сорока, он был чисто выбрит и худощав.

— Я капитан Джордж Гейтс, — сказал он, когда Колин подошел к нему.

— Ясно, — кивнул Колин, спокойно встретив его твердый взгляд.

— Ваше имя? — спросил капитан, пристально разглядывая его — разглядывая скорее с любопытством, чем с вызовом.

— Колин Кэмпбелл из Бредолбана.

— Что вам здесь нужно?

— Я хочу предложить мой меч вашему лорду.

Гейтс изогнул бровь:

— Почему?

— Потому что мой кузен, будущий граф Аргайл, уверил меня, что лорду Девону вскоре понадобится больше людей для охраны его замка.

— В самом деле? — Капитан прищурился. — А что еще сказал вам Аргайл?

Почти все, что Колину требовалось знать. Было известно: голландский принц начал собирать экспедиционные войска против короля, — но он не станет атаковать без письменного приглашения от самых высокопоставленных аристократов Англии, желавших его вторжения. Согласно Аргайлу, Дартмуту предстояло стать местом высадки голландской армии, а лорд Девон должен все это организовать. Задача Колина состояла в том, чтобы выяснить, кто из вассалов короля Якова подписал эту петицию. Следовало также узнать, когда принц планировал вторжение и сколько людей он приведет с собой, а затем — убить их всех. Славная предстояла война!

Колин едва сдержал улыбку при этой мысли.

— Аргайл сказал мне о вторжении.

Едва уловимая реакция Гейтса оказалась в точности такой, какой Колин и ожидал; то было легкое удивление от того, что наемник осведомлен о намерениях принца, а затем последовал одобрительный кивок, поскольку узнать о вторжении он мог только единственным способом — если ему сообщил об этом верный союзник Вильгельма Дункан Кэмпбелл из Аргайла.

— Хорошо, — сказал капитан. — Я отведу вас к графу. Если вы хотите сражаться за него, пусть он сам решает, достойны ли вы этого.

— Благодарю вас. — Колин вернул на место свои кинжалы, игнорируя злобные взгляды, которые д'Атр бросал на него, и последовал за капитаном ко входу в квадратную башню.

У дверей Гейтс остановился и обернулся к нему.

— Кое-что нам следует прояснить. Я не обучал и не выбирал своего лейтенанта. И еще: если вы здесь по какой-то другой причине, чем заявили, я лично отсеку вам голову, ясно?

Колин молча кивнул, и капитан повел его внутрь. Нижний этаж оказался меньше, чем казалось снаружи. Узкие окна пропускали мало света и использовались главным образом как бойницы. Колин насчитал семь таких бойниц.

— Джиллиан! — Оглушительный рев прокатился по длинным коридорам, разгоняя слуг, бросившихся в разные стороны. — Джиллиан! — снова проревел тот же голос, и на сей раз раздался и тяжелый топот сапог. — Отвечай, когда я зову тебя, сука! Эй, Ранульф!.. Где музыканты, где вино?!

Колин поднял взгляд на худого долговязого аристократа, быстро спускавшегося по лестнице. Великолепные темные локоны вихрем взвивались вокруг плеч его хрупкого тела, казавшегося почти безжизненным. Лицо же бледное, словно покрытое белилами, — но нет, это был его естественный цвет. Темно-серые глаза мгновенно обшарили холл, затем уставились на Колина.

— Кто вы такой?

— Милорд, — капитан Гейтс выступил вперед, — это Колин.

Граф перевел взгляд на капитана, утратив всякий интерес к наемнику, стоявшему перед ним.

— Капитан, где моя кузина? Я звал ее. Ваш долг ее сторожить. Почему вы не с ней, почему не привели ее ко мне?

— Она спала, когда я покинул ее, милорд.

— Что ж, тогда разбудите ее! И ее ублюдка — тоже. Нечего этому щенку дрыхнуть целый день.

Капитан Гейтс коротко кивнул и направился к лестнице.

— Вам нет нужды ходить за мной, мой славный капитан, — послышался нежный голос с самого верха лестницы.

Колин увидел женщину, спускавшуюся по ступенькам. Ее светлые вьющиеся волосы волнами ниспадали на белое свободное платье. Это была девушка с парапета башни.

Она не взглянула на него. Ее глаза, подобные двум голубым озерам, подернулись ледяным блеском, когда она устремила взгляд на графа.

— Надеюсь, милорд простит меня за то, что я спала, когда он потребовал меня к себе.

Колин едва сдержал улыбку; его потрясла способность прекрасной незнакомки столь убедительно произносить явную ложь. Правда же таилась в ее глазах — следовало лишь заглянуть в них.

— В следующий раз я не проявлю милосердия, Джиллиан, — ответил граф с явным злорадством, весьма довольный ее покорностью. — А теперь поспеши! Принеси мне из погреба вина! — Он щелкнул пальцами с ухоженными ногтями и приказал капитану: — Отправляйтесь с ней, Гейтс, и позаботьтесь, чтобы она не мешкала. Не то лишитесь месячного жалованья.