Слава шагнул в комнату, увидел жену и обрадовался сильно, искренне, будто ребенок.

– Женя! Ты посмотри, кто ко мне приехал! Нет, ты только посмотри! Лилька! Ну какая ж ты молодец. А я… я уже соскучился, сил нет! А ты поесть привезла?

– Славочка, похудел-то как! – запричитала Лиля. – Вон все щеки ввалились… А я вещи-то у соседки оставила, сейчас разогрею котлетки…

– Жень, приходи к нам в гости, у меня Лиля такие котлетки делает! Пальчики оближешь.

– Простите, в другой раз, – улыбнулась Евгения.

– А чего в другой-то? – удивилась Лиля. – Прямо сейчас и приходите.

– Жень, ты обиделась, что ли? – поинтересовался Слава. – Это ж моя Лилька! Жена моя! Я тебе про нее не рассказывал разве?

– Нет, ты мне только про маму рассказывал.

– А, это у меня мечты такие. Ты же знаешь, какой я выдумщик!

И все же Евгения к ним не пошла. Лиля пригласила ее в субботу, чтобы отметить новоселье.

– Хорошо, – улыбнулась в прихожей Евгения. – В субботу постараюсь выбраться. Это же послезавтра, да?

– Да! Вот послезавтра и приходите! И еще… Спасибо вам за Славу, – проговорила Лиля. – Присмотрели, а так бы… точно какая-нибудь вертихвостка увела бы.

– Да что вы, Лиля, он у вас патологически верный, – усмехнулась Евгения.

– Хорошо хоть к Катьке его не притащила, – пробурчала она, когда дверь за гостями закрылась.

Катька прибежала в субботу вечером, и нашелся убедительный повод отказаться от новоселья и не ходить к соседям. Правда, Лиля прибегала два раза, но Евгения делала страшные глаза и разводила руками:

– Ко мне сестра приехала, я не могу ее одну оставить!

– А вы с ней приходите, – радушно приглашала молодая хозяйка.

– У Кати крупные неприятности, ей сейчас не до веселья, извините, – печалилась Евгения и с сожалением в глазах закрывала дверь.

У Кати особенных неприятностей не было, и это ее огорчало.

– Представляешь, гад какой, – жаловалась она сестре на мужа. – Я, главное, его жду, надо было за картошкой сходить в подвал да солонины набрать, дома уже шаром покати, а его нет! Я звонить – трубку не берет. Заявился в половине двенадцатого пьянее вина, ну ты скажи, а? Я ему втык устраивать, а он еще ерепенится! Блин, так бы по головушке и долбанула бы… тупым предметом! Завтра проснется, пусть вещи собирает, пьянь хроническая.

– Да брось, – успокаивала Евгения. – Никакая он у тебя не пьянь. Подумаешь, выпил, с кем не бывает.

– Тебе хорошо говорить, а мне на эту рожу смотреть!

– Катька! Чего мелешь-то? Это же твой любимый человек!

Сестрица хмыкнула, а потом вздохнула:

– Дура ты, Женька. Какая уж теперь любовь. Живем, и все.

– Столько лет живете, друг с друга пылинки сдуваете, не видно разве?

– Что тебе видно? Ты знаешь… А я ведь в любви живу. Со страстями, с пылом. Только не с Сашкой.

– Господи, – охнула Евгения. – Неужели любовника завела?

– Да кому я нужна? – отмахнулась Катя. – Нет, Женька, это не любовник… Помнишь, я в юности дружила с Симкой Хрусталевым? Симпатичный такой парень.

– Помню, только ты с ним не дружила, просто с ума по нему сходила, а он на тебя внимания не обращал.

– Да какая теперь разница. Я его по телевизору видела – уехал в Москву, стал артистом, в сериалах снимается. Да я тебе рассказывала!

– Да. Я его смотрела – видный мужик. Так ты хочешь сказать… да ну, Кать, не позарится он на тебя… В смысле, у него сейчас, наверное…

– А это неважно, – задумчиво улыбнулась Катя. – Понимаешь, при богатой фантазии ведь можно придумать что угодно! Целый мир!

– Катя, извини, но откуда у тебя богатая фантазия?

– На это хватает. Так вот, я себе придумала… Я придумала, будто он любит меня безмерно. Ты знаешь, какие слова он мне говорит! Именно те, которые я хочу слышать! До которых мой Сашка никогда в жизни не додумается. А Симка говорит. Ну, это он мне там говорит, в моем мире. А как он смотрит! Ты, знаешь, Жень, ему наплевать, сколько у меня морщин, как я одета…

– Вот уж в это я никогда не поверю, – возразила Евгения. – Ничего этим мужчинам не наплевать! Это только так говорится, что главное душа, а у мужиков на первом месте вывеска. Чтобы ты одета была с иголочки, фигурка стройная, глаза… лучше, если похотливые.

– Это здесь, а у меня там все не так, – мечтательно произнесла Катя. – Вот наступает вечер… Сашка, как обычно, заваливается спать, он у меня как дитя малое – посмотрел «Спокойной ночи, малыши» и в койку. Если трезвый опять же. А когда поддатый, так лучше б спал… И вот спит мой Сашка, а я ухожу…

– Катя, ты бы с этими ночными гулянками поосторожнее, а то…

– И вот прихожу я в темный сад, а там меня уже ждут. Большой дом, освещенный фонарями, собака бежит большая, лохматая…

– Собак я тоже люблю.

– И выходит он! «Где ты так долго была, я без тебя жить не могу. Я тебя ждал, ждал. Ты вся замерзла, пойдем, я тебя согрею». И он укутывает меня в большой белый махровый халат. В такой пушистый… и ведет к камину…

– Здорово ты придумала, – улыбнулась Евгения. – Под халатом ни фигуры, ни одежды не видно, правда?

– Конечно! А потом мы идем к камину. И я вот сажусь, а он меня спрашивает: «Что ты сегодня делала с самого утра? Кто тебе звонил? С кем встречалась?» И я с ним говорю, говорю… А какие подарки он мне дарит! И вот все фильмы – это же он мне там в любви признается, потому что мы с ним так договорились! Но это знаю только я и он. И мы, может, были бы вместе, но… он слишком богат, чтобы у него не было врагов, и эти враги ну никак не дают нам с ним быть вместе! Потому что главарь тех врагов, то есть отец его жены…

– Господи, Катя, что ты несешь? Ты действительно в это веришь? Ты живешь ненастоящей жизнью!

– Я живу двумя жизнями сразу, и кому это мешает? И потом – почему во всех компьютерах люди играют в фермы разные, строят дома, покупают заводы… Они тоже живут ненастоящей жизнью, и это никому не мешает, и никто их сумасшедшими не считает. Ладно, забудь. Не думай, что я ненормальная. Игра такая, понимаешь? Так что… Слушай, Жень, у тебя до получки двух тысяч не будет? На два дня?

– Возьми, конечно.

– Да не смотри ты на меня такими глазами! – воскликнула Катя. – Надо же как-то украсить свою жизнь! Компьютера у нас нет, хороших слов от Сашки не дождешься, что делать-то? Я тебе деньги послезавтра занесу.

Вечером Евгения смотрела в телевизор, а думала совсем о другом. Вот Катя – украшает свою жизнь, придумывает что-то… Когда Евгения была замужем, ей ничего не приходилось придумывать. Каждый день был заполнен до отказа, а когда выдавалось свободное время, они все вместе куда-то ехали, ходили в гости, и все это было настоящим, реальным. А теперь-то нет ничего… Может, Катя не так уж и неправа? Выдумать какого-нибудь… высоконравственного олигарха – и сходить потихоньку с ума, все равно личной жизни нет, так хоть что-то…


Следующую неделю мечтать об олигархах Евгении было некогда – она вся ушла в работу. В конце месяца должен был состояться большой отчетный концерт, на нем будет представитель администрации, и директор ДК надеялась его порадовать, а заодно и выбить деньжат для нужд коллективов. Ну уже совсем неудобно – девчонки танцуют в старых костюмах, хор вообще оделся на собственные деньги, детские коллективы перешли на полное обеспечение родителей, Евгения уж молчит, что давно пора привести в божеский вид два зала – большой и маленький. На это, конечно, еще лет десять денег не выделят. Так хоть бы на очередь поставили! К тому же Евгения позвала на этот концерт двух состоятельных людей, может, они помогут.

Но для этого надо было, что называется, показать товар лицом – проследить, чтобы каждый номер был безупречен. И Евгения крутилась как белка в колесе.

– Татьяна Семеновна, что у вас детки поют? Вы открываете концерт, – подходила она к руководителю детского хора.

– Ой, Евгения Петровна, я не знаю, нужно ли нам вообще на концерте выступать? – жеманно тянула губки Татьяна Семеновна. – Два солиста из нашего хора подхватили ангину, петь им нельзя, а еще одна солистка переехала с родителями в другой район. Ну и радует своим голосом уже другой ДК.

– Это ваши проблемы, Татьяна Семеновна. Если вашего номера не будет, считайте хор распущенным. Потому что получится, что вы целых полгода неизвестно чем занимались, а мы неизвестно за что начисляли вам оклад!

– Нет, я просто так рассуждаю, – пошла на попятную руководительница хора. – Просто… Я думаю вслух – кем заменить солистов. Наверное, мы будем петь хоровые композиции.

– Наверное, – кивнула Евгения и заторопилась к другим коллективам.

Вечером она прибегала домой, принимала душ и падала в кровать без сил. Уставала и была рада этому – не оставалось времени думать о такой ерунде, как личная жизнь.

В день концерта в ДК царила праздничная суматоха. В кабинет Евгении Петровны забегали наряженные артисты. Неизвестно зачем тут же толклись и Мария Адамовна с мужем.

– Евгения Петровна, как там с музыкой? Вчера мы репетировали, и два раза фонограмму прерывали! – волновалась руководитель танцевального коллектива «Матрешки» Светлана Аркадьевна. – Мы этого Петрова предупреждали, так он сегодня вообще не явился!

– Он с самого утра здесь, – успокоила Евгения Петровна. – Все хорошо будет, сейчас он как раз и занимается фонограммами.

– Слава богу, а то я очень волнуюсь, – хваталась за сердце Светлана Аркадьевна. – Евгения Петровна, а это ваша такая шикарная шуба? И, главное, зимой вы в ней не ходили, а вот когда весна… Это ж каких денег стоит, наверное, да?

– Не знаю, у меня администрация раздевалась. Все дорогие вещи оставили – и шубы, и сумки, – кивнула Евгения на большую сумку на стуле. – А шубки у них на все сезоны – зимние, весенние, летние…

– Да уж, а тут хоть бы одну…

– Евгения Петровна! – воскликнула Мария Адамовна. – Можно мои девочки цветы гостям дарить будут?

– Во-первых, об этом надо было раньше говорить, сейчас цветы дарят дети из гимнастической секции. А во-вторых… Мария Адамовна, побойтесь бога! Где вы девочек нашли?