***

Они были не просто братья, а близнецы, похожие друг на друга как две капли воды. Потерять близнеца - совсем не то, что остаться без матери, или отца, или младшего братишки, который умер пятилетним ребенком, когда им было по семь лет. Да, это горькие потери, но "я" Найджела все же уцелело. А вот когда он потерял Брюса, хотя тот был жив, ему показалось, что у него отняли часть тела и душу.

Говорят, после ампутации человек долго еще чувствует отнятую руку или ногу.

- Приятно узнать, что ты все же иногда отвечаешь на письма, Брюс, произнес Найджел, садясь в кресло, в котором недавно сидела Кассандра.

Его брат упорно не поворачивал головы, по-прежнему глядя в окно.

- За это я презираю тебя больше всего, Роксли. Ты отнял у этой леди все, что принадлежало ей по праву, и заставил ее связать судьбу с мерзавцем!

- Так она тебе ничего не сказала? - удивился Найджел. - Так знай: я пал жертвой угрызений совести. Я вернул жене и поместье, и независимость. Опоздав хоть на день, ты уже не застал бы меня здесь. Брюс обернулся к нему.

- Ты бросаешь жену? - гневно воскликнул он. - Она ждет от тебя ребенка, а ты покидаешь ее?

- Ах вот что, она сообщила о том, что мне предстоит стать отцом! Тебе остается надеяться, что это не мальчик, Брюс. Поспеши поскорее жениться и наплодить наследников, чтобы им достались Данбер-Эбби и титул. Должно быть, ты разочарован, что каторжные работы в колониях не прикончили меня.

- Ты негодяй! - Его брат снова отвернулся к окну. В комнате воцарилась напряженная тишина.

- Я женился пять лет назад, - наконец сказал Брюс. - У нас с Шарлоттой трое детей - два сына и дочка.

Найджел не понимал, почему это известие так больно ранило его: брат продолжал жить собственной жизнью, а он даже не знал об этом! Пять лет назад он все еще находился в аду. Тогда Найджел и не догадывался, что его родственники вскоре снова причинят ему страдания.

- Никогда не думал, что ты так жаждал обладать тем, чего был лишен, родившись на полчаса позже меня, - сказал он. - Я был молод и наивно полагал, что ты сразу же бросишься мне на выручку. Ожидая суда в тюрьме, я ничуть не тревожился. "Брюс скоро приедет, - убеждал я себя и всех вокруг. - Брюс приедет и все уладит. Брюс - прилежный и упорный труженик, рассудительная и обстоятельная часть меня самого". На суде я все ждал, что ты вот-вот появишься, но моя вера в тебя и тогда не поколебалась. Даже когда меня заковали в кандалы, во мне жила безотчетная надежда, что ты примчишься с минуты на минуту. Очутившись в трюме корабля, направлявшегося в Америку, я все равно прислушивался, не идешь ли ты?.. Глупо быть таким наивным в девятнадцать лет.

- Никакой я не труженик! - выкрикнул Брюс. - Как я мог приехать к тебе, если ничего не знал? Как мог тебя спасти, если ты даже не попросил меня о помощи? Почему ты никого не прислал ко мне? Почему не писал? Тебе не позволяли вести переписку?

- Черт побери! - взорвался Найджел. - Я писал тебе каждый день! Они брали у меня письма и клялись, что непременно перешлют их тебе. Они обещали...

Брюс снова обернулся к нему, и братья уставились друг на друга.

- Кто это "они"? - спросил Брюс.

- Мои друзья, - ответил Найджел.

- Друзья, - тихо повторил Брюс. - Ни одно из твоих писем не дошло до меня.

"Я до сих пор наивен как младенец", - подумал Найджел. Эта мысль ни разу не приходила ему в голову. Да, они были его друзьями. Но ведь Брюс - его брат, его второе "я".

- Так ты писал мне? - сдавленно прошептал Брюс. Найджел рассмеялся:

- Ну и что, если так? Ты ведь был всего лишь мальчишкой, таким же, как и я. Чем бы тебе удалось мне помочь?

- Ты был виновен? - продолжал допрашивать Брюс. - Твоя жена говорит, что нет.

- Клянусь Иовом, неужели она так сказала? - "Кассандра готова солгать, чтобы выказать солидарность с мужем", - подумал Найджел. - Сейчас это не имеет значения. Улик было более чем достаточно. Мне вынесли приговор и привели его в исполнение.

- Нет, это важно! - нетерпеливо возразил Брюс. Найджел взглянул на него, вскинув брови:

- Ну хорошо, раз это так важно для тебя, отвечу. Я был виноват только в излишней горячности, свойственной всем молодым людям. Моим друзьям, таким же несмышленым глупцам, как и я, я предпочел компанию джентльменов постарше, среди которых чувствовал себя сорвиголовой и лихим малым. Только потом я понял, что ходил по краю бездны. Они сыграли со мной дьявольскую шутку. Наверное, и до сих пор посмеиваются, вспоминая эту историю. Но Уортинг уже отсмеялся.

- Так ты был невиновен? - Брюс в ужасе уставился на него. - Но как такое возможно? Найджел пожал плечами:

- Возможно, полагаю. Все было заранее подстроено. И продумано гораздо тщательнее, чем я предполагал. Им удалась эта шутка.

- Но кто это сделал? - воскликнул Брюс. - Уортинг? Зачем ему это понадобилось? Найджел тряхнул головой:

- Я был зеленым юнцом. Наверное, им доставляло злобное удовольствие издеваться над неопытными мальчишками. Вполне вероятно, что я далеко не единственная жертва их дьявольской игры. Кто знает? Скажу одно: я выжил и поклялся отомстить. Конечно, они рассчитывали, что каторга сведет меня в могилу. Слабые там не выдерживают, да и сильные в большинстве своем тоже. Хотелось бы мне увидеть, как выглядел Уортинг, узнав, что я вернулся. Я много бы дал за это.

- Зачем ты продал мамины украшения?

- Мамины украшения? - Найджел нахмурился.

- И почему ты решил продать Данбер?

- Что?.. - Найджел растерянно взглянул на брата.

- О Господи! - выдохнул Брюс. - Теперь я понимаю: все это было частью их дьявольского плана. Ты ничего этого не делал, правда? А мисс Хикмор и твой ребенок? Вряд ли она была беременна.

- Кто такая мисс Хикмор, черт побери? - спросил Найджел.

- Да ее и на свете-то не существует - теперь я более чем уверен в этом, продолжал Брюс, прикрыв глаза рукой. - Найдж, покажи мне рубцы на твоей спине.

- Она тебе и об этом рассказала? - усмехнулся Найджел. - Забудь. Да, мне исполосовали всю спину, но что из того?

- Найдж! - Брюс подошел к брату. - Покажи мне их. Покажи немедленно. Глаза его блестели от слез.

- Оставим это. Мы с тобой были наивными барашками, Брюс. Давай пожмем друг другу руки и забудем об этой истории.

- Покажи. Я требую! - Брюс остановился перед ним. Найджел сразу признал и голос, и взор, хоть и затуманенный слезами. Он медленно поднялся с кресла, снял кафтан, камзол, шейный платок, сорочку и повернулся спиной. Последовало долгое молчание, потом Брюс коснулся рубцов на спине и громко всхлипнул.

- А тем временем, - срывающимся голосом промолвил он, - я лишил тебя всего и женился на Шарлотте. У нас рождались дети, мы смеялись, танцевали и веселились. А когда ты вернулся и приехал в школу навестить Барбару, я увез ее и просил передать тебе, что мы не хотим тебя видеть.

- Ты сделал то, что сделал бы и я на твоем месте. - Найджел надел сорочку.

- Нет, - уверенно возразил Брюс. - Нет, Найдж. Я всегда гордился тем, что поступал, повинуясь холодному рассудку. А ты слушал прежде всего свое сердце. Ты никогда не отвернулся бы от меня, что бы я ни натворил.

- И однако же, Брюс, не далее как полчаса назад я приказал тебе убираться из Кедлстона.

- Если бы твоя жена не убедила нас поговорить друг с другом...

- Но ведь она убедила нас! - Найджел протянул руку и твердо взглянул в лицо своему брату-близнецу. - Я не умер, но часть меня была мертва целых девять лет. Ты вернешь ее к жизни, брат?

Брюс не подал ему руки. Вместо этого братья крепко обнялись.

- Шарлотта уговорила меня поехать, а не отвечать письменно, - наконец сказал Брюс, когда они разомкнули объятия. - Я должен был повидать твою жену и предложить ей помощь. Но Шарлотта считала, что мне следует встретиться и поговорить также с тобой. Что бы ты ни сделал, сказала она, без тебя мне будет трудно. Я бы наверняка постарался избежать этой встречи, но в таком случае моя супруга рассердилась бы на меня.

- Мне бы хотелось познакомиться с ней и увидеть твоих детей. И обнять наконец Барбару.

- Ты всех их скоро увидишь! - Брюс, воодушевившись, снова излучал жизнерадостность и дружелюбие. - Приезжай в Данбер вместе с леди Роксли, то есть с леди Уортинг, Найдж, если ей можно путешествовать. Если нет, я привезу всех к вам в Кедлстон. Мы...

- Ты забыл, что завтра я покидаю Кедлстон и мою супругу.

Брат уставился на него в изумлении:

- Нет, только не сейчас!..

- Я снова обрел брата, - продолжал Найджел. - Понял, что ты никогда не предавал меня. А ты узнал, что я ничем не опозорил нашу семью. Но это ничего не меняет в наших отношениях с Кассандрой.

- Опомнись, Найдж! Она твоя жена и ждет ребенка! Кассандра очаровательна, прелестна, но.., дочь Уортинга. В этом все дело? Неужели, глядя на нее, ты каждый раз вспоминаешь Уортинга и сердце твое переполняется ненавистью?

- Мне наскучил Кедлстон, и жена мне тоже наскучила, - небрежно бросил Найджел. - Я уезжаю. Брат пристально посмотрел ему в лицо.

- У тебя все тот же взгляд, - заметил он. - Сколько раз я пытался подражать тебе, но все говорили мне, чтобы я перестал щуриться. Открой глаза и повтори, что она тебе надоела.

- Черт побери, Брюс, - высокомерно обронил Найджел, - ты уже снова готов назвать меня лжецом?

- Почему ты уезжаешь?

- Я уже сказал тебе...

- Нет, - перебил его брат. - Почему ты уезжаешь? Отвечай!

Найджел тяжело вздохнул:

- Я отнял у нее все. Все, Брюс, даже тело. Как ей, должно быть, гадко сознавать, что она носит в себе моего ребенка. Кассандра - дочь Уортинга и любила его. Она не может поверить, что ее отец способен на такое зло. Следовательно, злодеем надо считать меня. Я не могу дать жене развод и освободить ее от нежеланного бремени. Но изо всех сил постараюсь вернуть все, чего я лишил ее.