Когда мы встали попрощаться, без лишней продуманности или планирования, я решил рискнуть. Когда наклонился, я оставил нежный поцелуй на ее губах. Целомудренный поцелуй, ничего больше, но, когда я отстранился, ее щеки пылали, и она улыбалась. Я выпустил небольшой вздох облегчения от того, что не был отвергнут и не получил пощечину, что было истолковано мной, как положительная реакция на мое действие.

— Я хочу снова увидеть тебя, милая. И как можно скорее, — прошептал я, прежде, чем покинул ее, совершенно ошеломленную и задыхающуюся.

8

Эйва

Вернувшись в участок, мне было трудно сосредоточиться из-за мыслей о прошедшем свидании, вращающихся в моей голове. Он поцеловал меня. И мне это понравилось. Я не могла вспомнить, когда в последний раз мужчина целовал меня, и я действительно наслаждалась этим.

— Эйва, мы взяли тебе сэндвич, — сказал офицер Роллинс, вырывая меня из моих фантазий и возвращая в реальный мир. — Надеюсь, тебе нравится индейка и швейцарский сыр?

Я повернулась к нему и постаралась быстро стереть застывшее влюбленное выражение со своего лица.

— Ой, спасибо, Роллинс. Я ценю это.

Я не хотела показаться грубой и говорить ему, что уже пообедала, поэтому взяла сэндвич и положила на стол, словно в любой момент собиралась наброситься и съесть его. Роллинс стоял неподалеку.

— Ну, так что, есть какие-нибудь новости по убийству полицейских? Какие-нибудь подсказки?

Я почувствовала раздражение:

— Роллинс, мы до сих пор не знаем, живы они или мертвы.

— Пожалуйста, зови меня Джоэл, — сказал он с застенчивой улыбкой.

Я не привыкла называть сотрудников по именам. Для меня это было неправильно и немного непрофессионально. Но из-за того, что он уже называл меня по имени, я не хотела казаться высокого о себе мнения и преднамеренно холодной.

— Ну ладно, Джоэл, мы до сих пор не знаем, живы они или мертвы, — сказала я. — И нет, у нас нет никакой новой информации.

— Жаль этих двоих, — сказал он, прислонившись к стене и отпив из кофейной чашки Starbucks. — Хорошие ребята. Надеюсь, мы выясним, кто это сделал. Думаешь, это могли быть русские?

— На самом деле, нет, — сказала я. — Русские, как правило, аккуратны. И они не настолько глупы, чтобы совершить подобное прямо перед своим складом.

— Тогда ирландцы? — не отставал он.

Как только он это сказал, мое сердце сжалось. У меня было предположение, что это могли быть ирландцы. Я знала, что между ирландцами и русскими были некие отношения, но ирландцы были щепетильны в таких делах не меньше русских. Вот почему я находилась в ступоре. Беспорядок на месте преступления не походил на почерк ни одной из этих группировок, отбрасывая некую тень сомнения в моем сознании, касаемо и тех, и других.

— Если честно, офицер Р.., я имею в виду Джоэл, пока мы не получим результаты лабораторных анализов или какие-нибудь зацепки, я не могу сказать ничего определенного. Но, уверена, превосходные сотрудники отдела убийств отлично справятся с этим.

— Ты когда-нибудь думала, что могла бы работать с ними?

— На самом деле нет, — сказала я. — За свою жизнь я предостаточно насмотрелась на сцены убийств. Безусловно, настолько, чтобы определиться, где именно я хотела бы работать.

Джоэл воспринял это, как приглашение занять место напротив меня.

— Тогда скажи мне, Эйва, почему ты выбрала организованную преступность? — спросил он. — И почему из всех остальных группировок специализируешься на ирландцах? Имею в виду, они не так уж и активны.

Мысленно я вздохнула и закатила глаза. На самом деле, я не имела никакого желания говорить об этом с тем, кого едва знала. Джоэл Роллинс казался неплохим парнем и хорошим полицейским. Но моя история и основания для выбора карьеры были слишком личными, чтобы делиться с ним.

— Это долгая история, Джоэл, и, если честно, мне не хотелось бы обсуждать это, — сказала я. — Это слишком личное и очень болезненное для меня.

Он замолчал на несколько минут, и я подумала, что разговор закончен. По крайней мере, я рассчитывала на это. Он смотрел на меня внимательно, будто ожидал, что я заполню тишину, рассказывая ему все, о чем прежде не имела желания говорить, только из-за того, что он достаточно долго молчал.

— Это связано с твоим отцом, не так ли? — наконец спросил он.

Я, буквально, отскочила назад, словно меня ударили по лицу.

— Что, прости?

— Я знаю о твоем отце, Эйва, — сказал он. — Весь участок знает. Ходили слухи о нем, но я не был уверен, верить ли им.

Когда он это сказал, я почувствовала себя беззащитной и совершенно разбитой. Не говоря уже о сильном потрясении и возмущении по поводу вторжения в мою личную жизнь. Все, чего я хотела, так это просто побыть в одиночестве, но Джоэл Роллинс оставался на месте, попивая кофе, и, как я предполагала, наблюдал за мной. Было очевидно, что мой взгляд и сжатая челюсть не вполне ясно донесли до Джоэла мое раздражение. Тупой болван.

— Что тебе известно о моем отце? — спросила я, мой голос был тихим, но грубым.

— Почти ничего, — признался Роллинс. — Только то, что он был ирландским коммерсантом и полицейским осведомителем. Из чего довольно несложно сделать соответствующий вывод.

Ярость нарастала во мне волной:

— Джоэл, пожалуйста, оставь меня одну.

Его лицо скривилось, когда он потрясенно отпрянул назад. Он выглядел так, словно это я задела его чувства, вынося на обсуждение его личное дело и предоставив его на обозрение всему миру, когда по сути все было наоборот. Но я была не из тех женщин, которые извинялись, когда о них вытирали ноги или вторгались в личное пространство. Поэтому, если он ждал от меня извинений, то ему придется ждать ужасно долго.

— Я не имел в виду…

— Не важно, что Вы имели в виду, офицер Роллинс, — сорвалась я. — Я сказала, что не хочу говорить об этом, а Вы все же продолжили давить на меня. Поэтому, я была бы по-настоящему признательна, если бы Вы оставили сейчас меня одну. Я больше не хочу продолжать этот разговор.

Он попытался сказать что-то еще, но, видимо, вовремя спохватился, встал и молча пошел в сторону двери. Выражение его лица говорило, что с ним поступили несправедливо. Я не сомневалась, что когда он расскажет все своим парням, то для всех я буду адской стервой.

— Мне жаль, Эйва, — попытался он оправдаться. — Знаю, что иногда не могу держать язык за зубами. Знаю, что это одна из моих пагубных привычек. Я просто на самом деле хотел узнать тебя получше.

Я стиснула зубы и изо всех сил схватилась за край стола, чтобы не ударить кулаком по чему-то или кому-то.

— Это не лучший способ, Джоэл, — сказала я. — Ты не добьешься успеха, принуждая кого-то говорить о чем-то столь личном и неприятном, особенно после того, как тебе сказали, что не хотят говорить об этом.

— Мне жаль, Эйва, — снова повторил он перед тем, как выйти.

Я не сказала ему, что все в порядке, и что он прощен. Наоборот, я дождалась, пока дверь за ним закрылась, и разрыдалась. Разговор о моем отце всегда был непростым для меня, но всякий раз находился тот, кого я едва знала, и кто вынуждал меня говорить об этом. Это выглядело так, словно он истоптал меня, и осознание того, что все в участке знали о моем отце и сплетничали за моей спиной, причинило мне боль, которую я никогда прежде не испытывала.

Дыши, Эйва. Сосчитав до десяти, мне удалось расслабиться. Я ни в коем случае не собиралась позволить этому задеть меня. Я проходила через гораздо худшие вещи и не сломалась. Я переживу это с таким же успехом. Это было пустым местом. Они были пустым местом.

9

Флинн

Исаак Соколов, глава русской мафии, ждал меня на складе. И он был не один.

— Я смотрю, ты привел друзей, — сказал я, когда занял свое место.

Исаак не выглядел довольным. Его друзья, Алексей и Николай, братьями, за прошедшие годы завоевавшие доверие старины Айка. Они отлично потрудились, чтобы продвинуться вверх по карьерной лестнице, в конечном счете, заслужив положение правой руки — если конечно у Исаака не было детей. Чего я никогда не мог себе представить.

Исаак был человек-зверь — высокий, представительный и огромный, но при этом не толстый. Он был горой мышц. Ему не нужны были телохранители, но он привел их с собой. Полагаю, это было сделано для того, чтобы запугать или впечатлить меня. Подобное сработало бы с большинством людей, но не со мной. Меня не запугать грубой силой, потому что я знал, Айк мог быть огромным, но не самым умным. Что касалсь Алексея, этот парень был расторопным малым. Он был из тех, кого следовало остерегаться.

— У тебя стукач, мистер О’Брайен, — без предисловий начал Исаак, переходя к сути дела. Я ценил это в деловом человеке.

— У тебя есть какие-то доказательства, друг мой?

— Я тебе не друг, мистер О’Брайен.

— Конечно, нет. Это просто поговорка, мистер Соколов, — сказал я. — Но первая часть вопроса остается в силе. Где доказательства?

Исаак посмотрел на меня, сузив пылающие гневом глаза, прежде чем Николай ответил за него:

— Сначала два копа за нашим складом во время перевозки оружия…

— Могли просто следить за подозрительным автомобилем, — сказал я. — Мы не знаем наверняка, было ли это спланировано, или у них возникли какие-то подозрения.

Николай бросил на стол передо мной несколько фотографий. На них была изображена полицейская баррикада за пределами того же склада, где были совершены убийства.

— По всей видимости, выискивают двух копов, которых мы положили.

Николай положил еще фото офицеров, обыскивающих другие их склады по всему городу.

— А эти, мистер O’Брайен? Ты считаешь, это тоже связано с убийством копов?

— Мало ли. Если они связали склад с вами, почему бы и нет?

Исаак снова заговорил, нарушив молчание:

— Вы доставили нам эти неприятности, мистер О’Брайен. Твои люди и их беспечность послужили причиной произошедшего, — проворчал он. — Теперь скажи мне, что я должен делать?