— Ты... лучше.

«Но не так опытна, как ты, — подумала Вика, улыбаясь.

Что ж, конечно, у нее тоже есть некоторый опыт. С первым мужем-мальчиком они вместе познавали и эту сторону жизни, но учились на собственных ошибках и чего-то недодавали друг другу. Он стал ее первым мужчиной, а она его первой женщиной. Романтично, но утомительно. Если бы он оказался более талантливым от природы в этом смысле... Или она.

Ее настоящим «учителем», с которым она впервые испытала чувственную радость, был музыкант, он играл на банджо. Он говорил, что если два банджо соединить вместе, то получится ее попка.

Но он оказался слишком талантлив в этом деле, и его предложение заняться любовью втроем ее испугало, и она с ним рассталась.

Но опыт общения с ним пригодился, он помог угадывать заранее, чего хотят от нее мужчины, и чаще всего то, что они от нее хотели, она не собиралась им подарить.

А потом Вика занялась собственной карьерой, и все силы уходили на более существенные занятия, считала она, поэтому намеченная цель почти достигнута.

Ей необходимо самой о себе позаботиться, за спиной у нее остался только дедушка, родители умерли — сперва мать, потом отец, когда Вика была еще студенткой.

Вика пошевелилась, улыбаясь, Петр положил ее голову к себе на грудь. Она поерзала и уютно устроилась. Подумать только, рядом с ней лежит мужчина, в точности совпадающий с ее мечтой, правда, встретить его она мечтала не сейчас, а чуть позже, когда придет время подумать о браке.

В голове ясно всплыла психологическая установка, которой она обучала своих клиентов — как найти свою вторую половину. Представить себе ее в деталях, думать о ней каждый день, верить, что она найдется.

Разве не точно так она сама поступила?

Петр приподнялся на локте.

— Тебе хорошо?

Вика кивнула.

— Пойдем поплаваем?

— Где?

— О, у меня есть огромная ванна. Джакузи, если угодно.

— Слушай, Петр Суворов? Ну кто ты такой? Ты бандит?

— Нет, я твой будущий муж. Вообще-то, уже настоящий.

— Перестань, я не собираюсь сейчас выходить за тебя замуж.

— Собираешься.

— Ты слишком самоуверенный.

— Не-а. Я просто тебя люблю. И знаешь, я готов даже заключить с тобой брачный контракт...

Она вздрогнула. Как он мог догадаться, что такое условие для нее совершенно обязательно?

— Да?

— Да, потому что ты чересчур самостоятельная, а я люблю таких женщин.

— Гм...

Она не успела ответить, как дверь тихо отворилась, и на пороге возник Торик.

— Ах ты, щенок! — воскликнул Петр. — Ты подглядывал? Или подслушивал?

— Торик, выйди! Сейчас же! — Вика щелкнула пальцами, но песик стоял.

— Не ругай его. Он ждал хозяйку, не дождался и пошел тебя искать. Он ведь пришел защитить тебя.

— От кого?

— От меня. Но ты, дружок, опоздал.

Торик постоял, потом напряг шею, опустил голову, казалось, он готов вцепиться в белые ягодицы мужчины, который обнимал его хозяйку.

— Торик, я тебя стесняюсь. Не смотри. — Голос Вики звучал нежно, тихо, песик вдруг шлепнулся на коврик и свернулся клубочком.

— Ты еще и гипнотизерша? — Петр уставился на Вику.

— Не совсем, но...

— Ну конечно, ни одна женщина не могла выжать из меня таких слов, какие я сказал тебе.

— Насчет брачного контракта? — съехидничала Вика.

— Да нет, предложения руки и сердца.

— Можно подумать, ты не был женат.

— Был, но не в этой жизни.

— Ясно. А как же та девушка... которую ты заставил похудеть?

— Ну... мало ли... девушек.

— Ну конечно, их можно еще и не то заставить делать... — Радость Вики слегка померкла. — Ладно, пора.

— Куда ты?

— Как куда? В джакузи. Я хочу насладиться по полной программе. — Она заставила себя отбросить неприятные мысли. Зачем? О чем думаешь, то и получаешь.

Петр довольно засмеялся.

— Хочешь, я отнесу тебя туда?

— Ох, я ведь довольно рослая девушка.

— Но я донес тебя сюда, не уронил.

— Как это не уронил? Еще как уронил!

Петр засмеялся.

— А ты наблюдательная девушка. — С этими словами Петр вскочил и поднял ее на руки, а Вика уже привычно обхватила его за шею. Торик встрепенулся, но Вика махнула на него рукой. И он снова лег.

— Знаешь, мы сделаем из него настоящую норную собаку. Вся его грудь будет увешана медалями.

— Шоколадными — хоть сейчас. Очень любит сладкое.

Он поцеловал ее в губы.

— И я тоже.


Вика уехала от Петра поздно вечером в воскресенье. Это были невероятные дни, ей показалось, мир перевернулся, и теперь понадобится много времени, чтобы он снова встал с головы на ноги.

Выехав на шоссе, Вика подумала — не заехать ли к Свете, чтобы хорошо знакомое место и люди, словно якорь, вернули ее в привычное состояние.

А хочет ли она вернуться в привычное состояние? — спросила себя Вика. Нисколько. И она отмахнулась от пришедшей мысли, тем более что не собиралась ничего рассказывать Свете о новостях в своей жизни.

— Нет, Торик, мы не поедем к Свете. Мы забьемся в свою измайловскую норку.


С того дня всякий раз, ложась в постель, Вика думала об одном и том же: златоголовый Петр, его руки, поросшие золотым пушком на ее груди, и огонь, огонь... во всем теле.

Она ворочалась в постели, ей хотелось позвонить ему, позвать... Но нет, так дело не пойдет. Она заставляла себя дышать глубже, медитировала, чтобы овладеть собой. События требуют развития. Но в голову лезли разные мысли — а как же та высокая красавица, может быть, Петр сейчас с ней? И не вспоминает о ней, Вике? Он знал слишком много женщин, если он такой опытный. И сердце заходилось от... ревности?

Но ведь глупо. У каждого человека есть прошлое, если он не вчера родился.

Но что ей оставалось делать? Ждать. А этому Вика Морозова научилась за прожитые годы.

Сегодня она вернулась домой совершенно измотанная наплывом клиентов — если бы не буря, которая ворвалась в ее жизнь в облике Петра Суворова, это был бы нормальный день, но Петр и мысли о нем отнимали у нее слишком много энергии. Невидимый, воображаемый, он то и дело заставлял ее думать о нем, выстраивать варианты отношений, разговаривать с ним и, конечно, спорить.

Но в этих спорах истина родиться не могла, они бесплодны, знала Вика.

В почтовом ящике она нашла письмо и открыла его, едва переступив через порог своей квартиры и скинув пальто. Она не сомневалась, оно от Петра.

«Моя Виктория, моя Победительница, я уезжаю в вятские леса, с немцами. Нас уже ждет мишка. Расцелую, когда вернусь. Твой Суворов».

Она почувствовала, как тепло разлилось по телу, щеки порозовели, а улыбка тронула губы.

— Торик, а тебе слабо пойти на медведя, да? А вот ему нет. Ты хочешь, чтобы у нас с тобой был такой мужчина? Ну конечно, хочешь. Вы полюбите друг друга. Вот когда он приедет...

Да, а когда он приедет? Как долго длится охота? Наверное, не меньше недели, подсчитала она про себя. Но Петр может и оттуда позвонить — у него спутниковый телефон... Но зачем звонить? На охоту для того и едут, чтобы отрезать себя от привычной жизни. Сама-то она зачем ходит в лес с ружьем?

И Вика подумала, что, когда придет весна, она снова поедет за сто километров от Москвы, туда, где впервые встретила Петра. На ту самую тропинку, где он ее заснял. Да, а ведь он так и не показал ей фотографии. Не сделал? А может, это был просто трюк, и в аппарате не было пленки? «Все возможно, — сказала она себе, — от такого, как Петр, можно ждать чего угодно».


10


Петр решил не дожидаться сильных морозов конца декабря, а устроить охоту в двадцатых числах, медведь уже залег. Ему очень хотелось конец декабря, Новый год и Рождественские праздники провести с Викой. Ну и что, если она не знает о его планах? Узнает, когда надо. Он твердо решил на ней жениться, потому что такую женщину, созданную во всех смыслах для него, больше не найти. Подобная встреча бывает раз в жизни, и он благодарил случай, который свел его с ней на той узкой лесной тропке. А потом у Светы и в Лондоне. Он ухмыльнулся. Странное дело, она до сих пор не спросила о снимках, которые он сделал в лесу. Будто бы сделал. А показать-то нечего. Ну что ж, если не спросит, он ей не скажет. По крайней мере, пока. Может быть, потом, когда они поженятся...

На эту медвежью охоту он еще несколько дней назад собирался, как на праздник. Удачно все — команда, цена, по которой немцы согласились купить путевки, быстро оформленные документы на вывоз трофеев и провоз ружей в страну. Но после встречи с Викой в клубе он смотрел на поездку как на нечто второстепенное, как на работу. Эта женщина заняла главное место в его мыслях.

И он хотел, чтобы она заняла это место и в его жизни.

Петр покачал головой. Нет, думать надо о том, что делаешь, а не о том, о чем приятно думать в данный момент. Он повел плечами, словно отстраняя от себя все, что не связано с делом. Именно поэтому Петр не стал звонить или встречаться с ней до отъезда, просто написал письмо, иначе, услышав ее голос или — того больше — увидев ее, он бы забыл обо всем, кроме желания зарыться в теплое нежное тело и не думать ни о чем. Но бизнес, как он понял, занимаясь им почти десять лет, требует человека целиком. С мозгами и с чувствами.

— Да, — сказал он, снимая трубку зазвонившего телефона. — Я готов. Выезжаю. Они уже на вокзале? Поезд уходит в семь двадцать три с Ярославского. Сколько у нас купе? Ага, ясно, отлично, почти весь вагон «СВ» наш. Да, я уже выезжаю. Пока.

Его помощник — надежный парень, он все подготовил, и там, за двести с лишним километров от областного центра, егерь тоже обо всем позаботился. На секунду Петр ощутил себя могучим и сильным — он дает работу половине деревни, которая осталась не у дел после акционирования леспромхоза. Работа простая — следить за базой, убирать снег, топить печи, баню, помогать освежевать зверя, присматривать за скотом. Петр завел там настоящее хозяйство — с коровами, свиньями, курами, чтобы иностранных охотников кормили натуральными продуктами. Петр понимал, что, если не умаслить местные власти и не заниматься благотворительностью, деревня сама себя облагодетельствует и пустит красного петуха на его базе. Поэтому Суворов подарил школе два компьютера, а местной администрации — мобильные телефоны, взяв на себя оплату. Это стоило того, потому что с тех пор ни один пучок сена не выдернут из стогов, накошенных для охотничьей базы.