Тете предстоит пробыть в больнице три недели, это время можно проработать в супермаркете, но потом положение осложнится. Фрэнни понимала, что ей придется все-таки уйти от леди Трампер, но прежде подыскать новую работу. Опыт сиделки может ей очень пригодиться: частные больницы предпочитают сиделок с опытом, несмотря даже на отсутствие квалификации. А ночная работа никогда не пользовалась популярностью.

Откровенно говоря, в том районе, где они проживали, едва ли было много частных больниц – люди, живущие здесь, ложились в бесплатные больницы или предпочитали умирать в своей кровати; но если ей удастся найти что-нибудь невдалеке от дома… Должны же здесь быть дома для престарелых или инвалидов.

Закончив расставлять товары, Фрэнни вернулась домой и рассказала о своих замыслах Финну.

Тетя медленно пошла на поправку. Теперь волноваться не о чем, сказала Фрэнни старшая медсестра, профессор очень доволен результатами. Он считает, что к Рождеству миссис Блейк поправится настолько, что можно будет забрать ее домой.

Раскладывая по полкам рождественские пудинги, крекеры и торты, Фрэнни размышляла о том, как они проведут праздник. Они с Финном уже успели переделать гостиную в спальню для тети, но старшая медсестра сказала, что больной полезно подниматься и спускаться по ступенькам, поэтому они снова вернули все на прежнее место. Фрэнни начала заниматься подготовкой праздничного стола: работникам супермаркета иногда разрешали покупать товары по сниженным ценам.

– Огромное подспорье, – говорила она Финну. – Можно брать бисквиты и всякие консервы.

Фрэнни выполняла всю работу по дому, и, хотя времени на отдых у нее совсем не оставалось, все спорилось в ее руках. Пару раз леди Трампер, внимательно оглядев ее, замечала, что ей следовало бы вести более разумный образ жизни.

– Что вы, молодые девушки, делаете в свое свободное время, меня не волнует до тех пор, пока это не начинает влиять на качество вашей работы, – назидательно разглагольствовала она. – И не ожидайте на Рождество больше двух свободных дней. Для меня это самое горячее время – столько приемов, столько надо отправить поздравлений! Кстати о приемах: съездите к моей портнихе за вечерним платьем, оно уже готово. Езжайте на автобусе, и очень вас прошу – не задерживайтесь.

С приближением Рождества забот у Фрэнни все прибавлялось. Леди Трампер жаловалась на необходимость покупать подарки, приглашать гостей и наносить визиты, но успешно перекладывала самую трудную и неприятную часть этих занятий на плечи окружающих. Она могла провести целое утро, покупая подарки к Рождеству, но упаковывала их и надписывала адреса Фрэнни. И Фрэнни же бегала то и дело на почту, писала пригласительные открытки и открывала двери, когда Баркер был занят.

Глядя на свое отражение в зеркале, висевшем в спальне, Фрэнни должна была признать, что бледностью она не уступает привидению.

Профессор ван дер Кетгенер, посетивший больницу перед отъездом в Голландию, был того же мнения. Миссис Блейк уже почти весь день провела на ногах, но теперь, во время тихого часа, наслаждалась обществом навестившей ее Фрэнни. Когда профессор подошел, она подняла голову и расцвела улыбкой:

– Профессор, как мило с вашей стороны! Я думала, вы уже в Голландии.

– Я уезжаю завтра утром. Собирался нанести вам последний визит в больнице, миссис Блейк. Через несколько дней вы уже вернетесь домой, но я хотел бы еще раз осмотреть вас, когда вернусь. Ко мне в клинику вас доставят на машине. – Он перевел взгляд на Фрэнни. – Вы, должно быть, рады, что тетя возвращается домой. Не позволяйте ей переутомляться на Рождество. – И как бы невзначай добавил: – Если вы освободитесь через полчаса, могу подвезти вас до дома.

Фрэнни ответила:

– Вы очень добры, но не стоит, у вас и так хватает забот, тем более что завтра вы уезжаете.

– Через полчаса я буду у главного входа на улице, Фрэнни. – Он коротко кивнул, пожал руку пациентке и вышел.

– Как это мило с его стороны! – восхитилась тетя. – На редкость внимательный человек. Знаешь, его здесь очень любят. Он никогда не злоупотребляет своим положением, но если уж просит о чем-то, то его указания выполняются беспрекословно. Надеюсь, он хорошо проведет Рождество.

Слушая тетины слова, Фрэнни тоже решила профессору не прекословить: он вполне способен прислать за ней кого-нибудь, если она к назначенному времени не явится к главному входу. К тому же было бы замечательно вернуться домой на его роскошном «роллс-ройсе». Автобусы сейчас переполнены, и ехать придется Бог знает сколько. Если повезет, то у нее даже хватит времени присесть передохнуть и выпить чашку чая, прежде чем идти в супермаркет.

«Роллс-ройс» стоял у главного входа, и за рулем уже сидел профессор. Как только показалась Фрэнни, он вышел из машины и открыл перед ней дверцу.

– Благодарю вас, – непринужденно бросила Фрэнни. – Автобусы отнимают так много времени. – Профессор не ответил, и она продолжала: – Наверное, вы очень рады, что возвращаетесь домой?..

Профессор, которого ничто в жизни по-настоящему не радовало, фыркнул.

– Рождественские праздники – такое веселое время, – не сдавалась Фрэнни. – Наверное, ваша семья заждалась вас?

– Моя семья и моя собственная персона едва ли представляет для вас большой интерес, мисс Боуин, – сказал он ледяным тоном.

– Почему же? Мне нравится узнавать людей, – ответила она. – А вам?

– Меня заботит только их здоровье.

Фрэнни с шумом вдохнула приятный запах дорогой кожи.

– Как скучно, – засмеялась она. – Надеюсь, что, как только вы вернетесь домой, заботы спадут с ваших плеч. Вы, наверное, устали от такого количества пациентов.

– Я устал не только от пациентов, мисс Боуин.

Его саркастический тон заставил ее смутиться.

– О, вы имеете в виду меня? Я, кажется, опять разболталась, простите.

До самого дома она больше не проронила ни слова. Только когда машина остановилась на Фишстрит, Фрэнни вежливо его поблагодарила и пожелала счастливого Рождества.

– И вы не хотите пригласить меня на чашечку кофе? – к немалому ее удивлению, спросил профессор.

– О-о, конечно. Я не предложила вам этого только потому, что вы были немного раздражены… то есть устали. Но, прошу вас, заходите. Финн, должно быть, дома. Он – один из ваших фанов.

Профессор вышел из машины.

– Мне казалось, что фаны есть только у попгрупп.

Он вошел следом за Фрэнни в узкий коридор, заняв собой почти все пространство. Девушка жалась к стене.

– Проходите в гостиную, – сказала она и крикнула: – Финн, профессор ван дер Кеттенер зашел к нам на чашку кофе.

Она усадила профессора, а сама пошла на кухню, поставила на плиту чайник, собрала все для кофе на поднос и вынула бисквиты. До того как ей идти в супермаркет, оставалось еще около часа. Времени вполне достаточно – такие гости долго не засиживаются.

Тут она ошиблась. Час почти прошел, а профессор все еще сидел и обсуждал с восхищенным Финном функции сердца. И что хуже всего, не похоже было, чтобы он собирался уходить. В отчаянии Фрэнни поднялась на ноги. Когда гость хотел сделать то же самое, она его остановила:

– Нет-нет, сидите. Но мне… мне нужно идти, так что доброй вам ночи.

Профессор удивленно поднял бровь и недоуменно посмотрел на Финна.

– Фрэнни каждый вечер часа два проводит в супермаркете, расставляет товары по полкам, – неловко объяснил тот. – Я сам хотел это делать, но она не позволила мне отвлекаться от учебы.

Профессор улыбнулся и кивнул, и Финн тоже облегченно заулыбался.

– И вы продолжаете работать у леди Трампер? – спросил он у Фрэнни.

Вопрос был задан так вежливо, что она с готовностью ответила:

– О да, это совсем не тяжелая работа, и… и… и мне нравится быть занятой делом. – Она улыбнулась ему. – Финн приготовит еще кофе, так что вы не торопитесь уезжать, если у вас есть время.

– А когда вы вернетесь?

– Около десяти часов. – С этими словами Фрэнни выскользнула из гостиной.

Работа в супермаркете не требовала больших умственных усилий, но физически очень утомляла. Когда Фрэнни возвращалась домой вместе с двумя девушками, жившими на той же улице, она не могла сдержать разочарования, не увидев у своего дома профессорского «роллс-ройса».

Войдя, она сразу почувствовала восхитительный запах жареной рыбы и картофеля, наполнявший дом. В гостиной она обнаружила Финна, сидящего за книгами. Брат поднял голову и улыбнулся.

– Знаешь, профессор – мировой парень! Он пошел и купил рыбы и жареной картошки, потому что обед он пропустил, а до ужина ему ждать не хотелось. И на твою долю осталось – там, в духовке.

– Рыба и картошка, – повторила Фрэнни. – Случайно не из нашего дешевого магазина в конце улицы? Неужели он сам ходил туда?

– Да, сам. Он, может быть, уже немолодой, но старческой брюзгливости в нем ни грамма нет.

– Он совсем не старый, – сказала Фрэнни и пошла ужинать. Езда была восхитительная: хрустящая горячая картошка и рыба, камбала в тонкой корочке, – просто объедение. Намного вкуснее хека, который она обычно покупала из экономии…

Она вернулась в гостиную.

– А где вы ели? – спросила она.

– Здесь. Я принес с кухни две тарелки, вилки и ножи. Знаешь, он объяснял мне технику прохождения крови…

– Да, думаю, ему это в новинку, – жуя картошку, задумчиво протянула Фрэнни.

Профессор, поглощавший ужин с гораздо меньшим, чем обычно, аппетитом, встретился с неодобрительным взглядом Криспа.

– Некоторые обстоятельства вынудили меня съесть ужин из рыбы и жареной картошки, Крисп. Это перебило мне весь аппетит.

– Рыбу и картошку? Надеюсь, не из тех дешевых магазинов, где покупки заворачивают в бумагу?

– Мм, да, только сначала они положили все в полиэтиленовые пакеты.

– Надеюсь, сэр, что это не принесет вреда вашему желудку, – сурово изрек Крисп. – Насколько я понимаю, только крайняя необходимость заставила вас отведать такой отравы.